Daddy's Princess

Как же Луи уже заебался. Нет, серьезно, без шуток. На этой неделе он уже провел 7 встреч с иностранными партнерами, а сегодня только среда. Конечно, инвестиции в Токио сами себя не введут и доход не принесут, но почему он должен есть все это дерьмо в ресторанах? Разве нельзя поесть, например, в Starbucks? Они живут в ебанной Японии, нахуя тащиться в ресторан японской кухни в Англии? Луи это конкретно бесило, потому что он не питался нормально вот уже какой день, и его желудок давал о себе знать. Также, возможно, он бесился не только из-за этого. После очередных переговоров он настолько измотан, что у него не остается сил ни на что, кроме брусничного чая и целомудренного поцелуя в пухлую щечку своего чуда. Которое, кстати, тоже бесило. Не в плохом смысле, конечно, просто Гарри всегда слишком сексуальный. Он встречает его с работы в одном нежно-розовом мягком свитере, что доходит лишь до середины, мать его, бедра, прикрывая того же цвета кружевные трусики. У Луи недотрах, ладно? И никто не виноват в том, что его мальчик любит огромных плюшевых медведей (просто иногда, когда его мишки Бу нет рядом, ему нужно крепко-крепко обнимать пушистого великана) и песни Ланы Дель Рей. Гарри много капризничает, когда Лу-Лу слишком долго задерживается в командировках, и пьет много клубничных коктейлей, от которых у него потом милые молочные усики (которые Луи так любит слизывать с идеального личика своего котенка). Он любит наряжаться в принцессу (и конечно, Лу подарил ему настоящую прекрасную тиару под стать своему великолепному обладателю) и красить ногти в пастельные тона. У него огромный шкаф, содержимому которого позавидует каждая девушка: чулочки, носочки, гольфы, ленточки, трусики, юбочки, топики, чокеры, платья и много-много всякой одежды розового и персикового цвета. А в отдельном ящике, под ключом, он хранит различные игрушки, которые Папочка дарит ему, чтобы он не скучал: различные по форме и размеру анальные пробки (Гарри больше всего любит с хвостиками), зажимы для сосков (Луи просто обожает наблюдать за изнывающим мальчиком, пока те сжимают взбухшие от возбуждения сосочки), дилдо и вибраторы, а так же эрекционные кольца (он же не хочет расстраивать Папочку и кончать раньше положенного, правда?) Также у них огромная коллекция плеток (иногда Гарри ведет себя просто отвратительно, и Луи нужно принимать меры) и поводков (это уже личный кинк Гарольда). Так что да, определенно Луи не должен винить Гарри во всех бедах и просто уже отдохнуть и поесть нормальной еды. Поэтому он отправляет Гарри сообщение о том, что будет примерно через два часа, и с просьбой испечь его любимые ежевичные кексы (которые вообще-то маффины, но Луи плевать), ставя в конце «хх» и возвращаясь в зал ресторана, в котором ему еще полтора часа придется вести чертовы переговоры (он уже упоминал о том, что просто ненавидит Японию?)

***

Ровно через два часа уставший Луи стоит в пустом коридоре огромной прихожей, в растерянности моргая глазами. На всю квартиру разносится соблазнительный аромат ежевики и свежеиспеченной выпечки (да, Гарри был пекарем), но сейчас на него никто не набросился с удушающими обнимашками, и он даже не слышит привычных мотивов High by the beach*. Что-то не так. Луи разувается, снимает верхнюю одежду и идет по направлению к их общей спальне, по пути заглядывая в игровую (да, у Гарри есть такая комнатка, в которой он коллекционирует кукол-барби, единорожек и плюшевых медвежат), в свой кабинет (на всякий случай, вдруг его мальчик захотел почитать книги, что он собрал в своей мини-библиотеке), и даже в ванную комнату (ведь тот мог часами плескаться в розовой пене, совершенно забывая обо всем на свете, когда мыльные пузырики так игриво лопаются возле его лица), но кудрявого не оказалось нигде. Так что, волнуясь за свое золотце (вдруг малыш заболел и ему плохо?), он поспешил к двери их спальни, которая легко поддалась его толчку. — Детка, с тобой все в поряд… — Луи не в состоянии закончить предложение, теряя дар речи при виде Гарри. Кудрявый стоит напротив большого зеркала в пол, придирчиво рассматривая себя в отражении: на нем надета лишь полу-прозрачная ванильная юбочка, еле прикрывающая кружевные трусики цвета клубничного йогурта. Его попка призывно оттопырена, благодаря чему Луи открывается просто восхитительный обзор на округлые ягодички, которые так и кричат «отшлепай, Папочка, скорее». Длинные стройные ножки обтягивают кремовые чулки с милыми розовыми бантиками, цветом похожими на чокер, что стягивает хрупкую лебединую шейку. На нем также имеется серебряная подвеска в форме сердечка и с гравировкой «Рrincess». Гарри испуганно разворачивается, обращая сияющий нефритовый взгляд на нарушителя его покоя. От резкости движений его кудряшки подлетают и закрывают половину лица, цепляясь за вишневый блеск, что покрывает его пухленькие губки. Он надувается и недовольно сопит, убирая непослушные локоны в сторону. Когда его обзору ничего не мешает, он широко улыбается Луи, являя миру жемчужные ровные зубки и невероятной глубины ямочки (и серьезно, сейчас Луи бы расплылся лужицей от этого зрелища, если бы его член так остро не реагировал на одеяние младшего парня). Он застенчиво закусывает нижнюю губку и опускает глазки вниз на свои руки, что прикрывают возбужденный орган под юбочкой, которая не слишком-то и скрывает его. Он начинает покручивать носочком, впиваясь в мягкий ковер, и Томлинсон готов поклясться, что его мальчик — самое милое и невинное существо во всей вселенной (хотя насчет последнего он не уверен). Он проходит внутрь комнаты, удобно устраиваясь на огромной мягкой постели и не отрывая зачарованного взора от своего малыша. — Принцесса, иди к Папочке, — сиплым от возбуждения, но властным от природы голосом проговаривает он, заставляя кожу младшего покрыться мурашками, а редкие волосики на руках встать дыбом. Он неуверенно приближается к кровати, не поднимая опущенного взгляда со скрещенных ладошек. Его длинные реснички подрагивают, а веки отдают золотом, из-за чего Луи делает вывод, что его парень — настоящий ангел. Гарри останавливается между широко разведенных ног шатена и наконец поднимает самый невинный (Луи клянется) взгляд на Томлинсона. — Да, Папочка, — мурлычет, нежели говорит он, вглядываясь в голодные глаза напротив. — Сладкий, ты приготовил то, что я просил? (Он знал это, но просто обожал, когда Гарри вел себя таким образом, полностью подчиняясь его воли) — Да, Папочка. — А что тогда это такое? — намекая на внешний вид младшего, мягко задает вопрос Луи, пальчиком рисуя узоры на острой коленочке. — Просто я подумал, что ты захочешь что-нибудь вкусненькое, кроме маффинов. И еще одно, — он опять закусывает сочную губу, окончательно стирая все признаки блеска, — я так сильно нуждаюсь в твоем члене, Папочка. Последнее он бормочет почти неразборчивым шепотом, но Луи все же слышит. Он начинает улыбаться, от чего возле его глаз образуются солнечные лучики. — Конечно, Принцесса, я позабочусь о тебе. Обещание не долго заставляет себя ждать. Томлинсон кладет теперь уже обе ладони на аппетитные бедра и плавно ведет вверх, наслаждаясь мягкостью кожи, когда тугие чулки уже не скрывают гладко выбритые ножки. Он любовно обводит тату тигра, одновременно припадая губами к тазобедренной кости, нежно кружа язычком по контурам папоротниковых листьев. Когда его ладони достигают объемных ягодиц и грубо сжимают их, то Гарри издает полускулеж-полустон, из-за чего Луи приходится прикусить нежную кожу зубами. Он разводит половинки в стороны, сильно сминая их, и рывком разворачивает мальчика спиной. — Принцесса, подними для меня свою милую юбочку, пожалуйста. Младший тут же подхватывает тонкую ткань, задирая ее до конца и позволяя голубоглазому в полной мере насладиться красотой его попки, обтянутой в атласное кружево. Луи может видеть отпечатки собственных пальцев, и довольно урчит, медленно приближая свое лицо к очаровательной заднице своего малыша. Его руки от нетерпения трясутся (но он старается не спешить, так как знает, что Гарри нравится, когда он нежничает с ним), когда стягивает соблазнительные трусики. Луи не снимает их полностью, оставляя нижнее белье на уровне чуть выше колен (и это заводит его еще сильнее) и потирается щетинистым лицом о бархатную кожу ягодичек. Он знает, что от этого они раздражатся и покраснеют, но это то, что так любит его малыш, чему свидетельствует стон наслаждения, что срывается с приоткрытых губок. Он вновь разводит половинки в стороны, и его рот наполняется слюной при виде тугой (они не занимались сексом неделю черт побери!) розовой дырочки, к которой его губы припадают уже в следующую секунду. Он вылизывает свою принцессу долго и глубоко, проникая острым язычком внутрь и доводя младшего парня до исступления. Нежно покусывая мягкую кожу ягодиц, он наслаждается дрожью в коленях своего парня. Он оставляет пару багровых засосов на мраморной идеальной коже, но это ничуть не уродует ее, а лишь наоборот придает своеобразного шарма. Когда Гарри начинает уже скулить от нужды почувствовать Луи в себе, то старший бережно укладывает его на кровать, словно он фарфоровая куколка, которую легко разбить. Он врывается языком в горячий плен, покусывая приторные губки своего малыша, что уже ломается от нужды. Используя смазку со вкусом жвачки (любимая Гарри), Луи бережно растягивает своего малыша, ловя каждый выдох и стон своим ртом. Он наблюдает за тем, как меняется выражение лица Гарри, когда он задевает заветный комочек нервов внутри. Кудрявый хмурит брови, сводя их, от чего на лбу образуется очаровательная складочка, которую Луи хочется поцеловать, чтобы разгладить (что, собственно, обычно он и делает). Он сильно закусывает губу, впиваясь жемчугом в фруктовый лед, после того, как выпускает протяжный стон, сильнее сжимая стеночки своего ануса. Но этого не достаточно. — Папочка…пожалуйста… Папочка, я готов, пожалуйста…мне нужно…мне нужен твой член. Сейчас, — скулит Гарри, вцепившись ногтями в шелковые простыни и мило поджимая пальчики на ногах. И кто такой Луи Томлинсон, чтобы отказать своей детке? Быстро стянув с себя рубашку с галстуком (которым он несильно затянул тонкие кисти своей принцессы над головой, потому что знает, что тот это любит) и освободившись от брюк с нижнем бельем, он пристраивается к растянутому отверстию. Он специально кружит головкой по краям дырочки, поддразнивая проход, заставляя младшего сильнее скулить и толкаться навстречу желанному члену. Но Луи тоже нежелезный, особенно когда под ним находится чертово произведение искусства, умоляющее слезящимся взглядом трахнуть его уже наконец. Поэтому он толкается внутрь желанного тела, растягивая тугие стеночки вокруг своего члена, упиваясь жаром пленительной узости и выбивая громкий стон из малиновых приоткрытых губок (он мог бы слушать этот звук вечность) Сначала он позволяет своей детке привыкнуть к толщине, медленно толкаясь, позволяя насладиться процессом обоим в полной мере. Он осыпает шею созвездием багровых засосов, пока не набирает более быстрый ритм, из-за чего ему приходится оторваться от молочной кожи, полностью сосредотачиваясь на интенсивности погружения. Стройные ножки в чулочках с силой прижимают мощное тело к себе, моля трахать глубже, руки затекли в неудобной позиции над головой, но он не может опустить, потому что их крепко сжимает властная рука Папочки. Хриплые стоны граничат с фальцетом, когда оргазм настигает младшего парня, и он изливается себе на юбочку и плоский животик, от чего стеночки ануса начинают сжиматься. Луи уже задыхается от узости и с рыком кончает внутрь своего мальчика, наполняя его прелестную дырочку своей спермой. Он скатывается с хрупкого тела и целует кудрявого в обнаженное плечо, от чего тот поворачивает голову в его сторону. Его расслабленное лицо показывает степень удовлетворенности, а глаза, застеленные пеленой оргазма, сияют еще ярче. Потом они вместе принимают душ, где Гарри благодарит Луи, делая тому минет, и в одних простынях отправляются на кухню, где уже давно остыли всеми забытые маффины.