Четыре Поттера на одного Снейпа

      Эммет Грин работал в Азкабане уже тридцать лет. Работа была не сахар, но он никогда не жаловался. У него были крепкие нервы, да и выходных много.       Охранники в тюрьме менялись каждые две недели. Когда-то он, едва сойдя на берег в порту, мчался домой, где его ждала жена. А сейчас… Можно было не спешить, она его больше не ждала. Любовник у неё завелся. Но и Эммет не отставал. У него был целый Азкабан беззащитных женщин — выбирай на любой вкус. Особенно ему нравилась безумная Беллатриса Лейстриндж, с ней никогда не было понятно, насилует он её или нет. Ему всегда казалось, что сопротивляется она как-то вяло — только для вида. А самое пикантное было в том, что её муж сидел в камере напротив.       Сегодня он как раз заступал на смену. На пароме он сегодня был один, дул сильный ветер. Тут он внезапно заволновался, интуиция стала вопить об опасности, он ещё раз оглянулся вокруг — никого. «Империо!» — услышал Эммет.

***

      Беллатриса сидела на своей койке, накручивая на палец свалявшиеся волосы. Её муж в камере напротив сильно кашлял, зимой в Азкабане очень холодно. Впрочем, летом тоже холодно — дементоры.       Послышались шаги, к камере подошел охранник. Тот самый. «Ну вот, сейчас повеселимся!», — подумала Лейстрендж.       — Не смей даже подходить ко мне, животное! — закричала она.       Но Эммет смотрел на неё каким-то странным расфокусированным взглядом, как будто не видя. Тем не менее, он споро открыл дверь камеры и вошёл внутрь, закрыв дверь изнутри. Ключ он убрал в карман. «Это мой шанс!», — решила Белла.       Но нет, шанса у неё не было, охранник быстро повалил её на землю, и, вместо того, чтобы задрать юбку, быстро связал её руки и вставил кляп. Белла сопротивлялась как могла, царапалась, кусалась, и пыталась его ударить, но это было бесполезно: охранник весил в три раза больше и был намного сильнее. Он катал её по камере, связывая ноги и скручивая её в позу эмбриона, а конец веревки стал удавкой на шее. Всё это время Беллатрикс не отрывала взгляда от кармана с вожделенным ключом, но он был недосягаем.       Охранник за волосы оттащил её к центру камеры и начал чертить пентаграмму, Белла сразу узнала её — это была пентаграмма жертвы. И жертвой, очевидно, должна была стать она. Она стала дергаться, извиваться, и мычать, чтобы хотя бы привлечь внимание мужа — но тот крепко спал, а она получила пинок в живот.       Когда Белла отдышалась, она поняла, что ритуал жертвоприношения будет большим, в жертву будет принесено что-то ещё. Охранник начал что-то выкладывать за её спиной, но ей было ничего не видно. Наконец, он показался в поле видимости. На ближайшее к ней ритуальное поле пентаграммы опустилась Чаша Пенелопы Пуффендуй, которую когда-то давно, ещё до Азкабана, вручил ей Повелитель — на хранение. Она же должна была быть в её сейфе! Чуть дальше был аккуратно выложен крупный древний медальон грубой работы, на нем была буква «S», как Слизерин.       Охранник повозился ещё и начал петь катрены, Белла знала их наизусть, она и сама пару раз приносила человеческие жертвы. Она сделала последнюю попытку, пытаясь вывернуться и стереть часть мелового рисунка, но получила ещё один удар в живот, на этот раз — ритуальным ножом.       «Вот ублюдок!» — подумала Беллатриса и отключилась.