give me love

Чан Гы Рэ — это однотонные рубашки, полосатые галстуки, модельная походка и внимание к деталям. Человек-парадокс, витающий где-то в своей голове и при этом всегда собранный. Загадка, которую никому не под силу разгадать. Только вот… — Хватит так на меня смотреть, Хан Сок Юль. — Увы, только таким образом тебя можно вывести из облачного состояния. — Что? — Вы слишком часто витаете в облаках, мистер задумчивость. — Сок Юль, прекрати. — Ты изменился с последней встречи. Неужели в Иордании что-то произошло? — вытаращенные глаза Сок Юля красноречивее любых слов. — Нет, ничего такого. Все прошло отлично, если ты так волновался, — Гы Рэ оглянулся, — а где Ён И и Бэк Ки? — Эти трудоголики работают сверхурочно над своими проектами. Но я уверен, что выходные они будут проводить вместе, — Сок Юль подмигнул, — если ты понимаешь, о чем я. — Давай не будем о них. — Ревнуешь Ён И? — Вовсе нет. Неужели у нас больше нет тем для разговора? — Я не виноват, что единственные разговоры, в которых ты принимаешь участие, посвящены работе, шефу О или бадуке, — драматичный вздох. — В остальных случаях ты где-то не здесь. — Ты как всегда утрируешь. — И как я мог влюбиться в такого зануду, как ты? — Снова эти твои шуточки, — выдохнул Гы Рэ, засунув Сок Юлю в рот кусок салата. — Ты хоть когда-нибудь прекратишь? — И не надейся, — пробурчал Сок Юль с набитым ртом. Хан Сок Юль — это успокоительное в кармане пиджака, вечно стильные рубашки, часы на левом запястье и всепонимающий карий взгляд. Человек-батарейка, с бесконечным запасом энергии и тем же множеством плохих шуток. Впервые побывав у него в гостях, Чан Гы Рэ удивился размеру книжной полки, стоящей в углу спальни гитаре и количеству предложенных сортов кофе. Именно тогда Гы Рэ понял, что давно попал в центр урагана под названием Хан Сок Юль. Сок Юль знакомит его с французскими новеллистами, итальянскими ресторанами и самой вкусной китайской лапшой, которую только можно найти в Сеуле. Вместе с Ён И и Бэк Ки они пьют соджу после изнурительных рабочих дней, а иногда меняют кафешки на караоке, где шутки про Гы Рэ-айдола стихают только под звуками очередных песен. — Чан Гы Рэ, — обращается Сок Юль, пока Бэк Ки выбирает песню. — Да? — Какую должность я занимаю в твоем сердце? — Сок Юль с замиранием смотрит на удивленного Гы Рэ. Тот лишь хмурит брови, а в сощуренных глазах виднеется все непонимание современного мира. Ответом на вопрос послужило громкое «Ик», а затем какое-то бульканье, заглушенное серенадой Бэк Ки. Наиболее трезвой из них на тот момент оказалась Ён И, которая сразу же после финального воя (который на самом деле должен был быть высокой нотой) сказала строгое хватит и потащила всех к выходу. После этого раза они решили следить за тем, сколько наливают Бэк Ки, дабы не утратить способность слышать. *** Удивительный факт: нашелся человек, который понимает шутки мамы Гы Рэ. Второй удивительный факт: существует человек, которому понравилась прическа Сок Юля. — Прости, — Гы Рэ качает головой в ответ на очередную мамину шутку, — у нее своеобразный юмор. — Не извиняйся, у тебя отличная мама, — Сок Юль лишь улыбается и кладет палочки на стол. — Я своих вот уже вечность не видел. Слыша шутливые перепалки Гы Рэ с мамой, Хан Сок Юль грустно вздыхает. Осознание отдаленности от родных отзывается где-то в душе горькой тоской по домашнему быту. Из-за работы он может возвращаться домой только по праздникам и очень редким отпускам, поэтому вечерние разговоры по телефону становятся маленькой традицией, как и развернутое окошко в скайпе по выходным. Спустя время переносить одиночество становится легче, но, глядя на счастливые семьи в парке, в кофейне на углу или в гостях у друзей, хандра острыми когтями дерет что-то внутри. Никто не в состоянии надолго оставаться без родных и Сок Юлю прекрасно это известно. Он снова кидает на «маменькину радость» грустный взгляд и еле слышно тяжко вздыхает. Чан Гы Рэ, поставив тарелки в раковину и отпустив маму восвояси, замечает взор в никуда и, дабы не прослыть плохим другом, ищет решение в голове. — Хан Сок Юль, — зовет он. Сок Юль ведет плечами, рассеянно разминает шею руками и случайно поднимает ворот пиджака, вовсе этого не замечая. Взгляд становится яснее, улыбка — ярче. — Да? — Может, прогуляемся? *** Сеул мигает огнями, освещает путь неоновыми вывесками и отражается от блестящей одежды девушек, толпившихся возле дверей клубов. Офисные работники заполонили маленькие палатки, некоторых уже выносят под руку коллеги, кто-то пытается вызвать такси и при этом не упасть на дорогу. Проехав несколько таких заведений, Гы Рэ усмехается и вспоминает несколько подобных казусов в своей офисной карьере. А сколько воды утекло! Но устраивать пьянки в честь удачно заключенных контрактов — уже стало некой традицией в их команде. И заканчиваются такие встречи всегда по-разному, но единственной константой будет шеф О, глаголющий русские мудрости. Правда, порой это могут быть стихи или песни, которые у Чан Гы Рэ сливаются в один нечленораздельный звук. Наутро бывает особенно интересно собирать прошедший вечер по крупицам. В машине Сок Юля никогда не бывает давящей на уши тишины — всегда слышна или музыка, или попытки водителя как-нибудь завязать разговор, или его же тихий голос, подпевающий радио. Чан Гы Рэ вынырнул из омута воспоминаний как раз-таки посредством одаренного музыкальным слухом Сок Юля. По расчетам Гы Рэ должен был спуститься на землю ещё минут пять назад, но, увы, этого не случилось, поэтому, позволив мечтателю чуточку помечтать, Сок Юль принялся отдаться песне полностью. Когда они обычно едут куда-то, то из динамиков слышны айдолы, поющие про сложную любовь, веру в себя или про то, какие они опасные и крутые. Несмотря на то, что многие из этих произведений были довольно сопливы, к собственному удивлению, Чан Гы Рэ добавил пару-тройку в свой плейлист, но об этом никто не должен знать. На этот же раз радиостанция была англоязычная, ибо пока что английский — единственный иностранный язык, которым он владеет (но в планах у него много-много всего). Сок Юль пел вместе с радио что-то про любовь и, кажется, совершенно не замечал того, что за ним пристально наблюдают. До парка осталось несколько кварталов, и, как бы перед поездкой Чан Гы Рэ не хотел скорейшего прибытия, то сейчас он готов просидеть в машине как можно дольше, лишь бы слушать слегка осиплый голос Сок Юля. Он пахнет сигаретами, мятной жвачкой и каким-то дорогим парфюмом. Чан Гы Рэ не до конца понимает, зачем неотрывно смотрит на Сок Юля, но понимает, что делает это довольно долго, что тот замечает и издает громкий смешок. — Что-то не так? — остановившись на светофоре, осведомился Сок Юль. Чан Гы Рэ не может подобрать слов. — Ну ладно, — Сок Юль недоумевающе кивает и продолжает путь. Они паркуются буквально через пять минут, чему Гы Рэ несомненно рад. Ветер дует в лицо, заглядывает под пиджаки настолько любопытно, что им обоим приходится слегка вздрогнуть. Но, ничего такого не увидав, ветер стих. Сок Юль смеется, глядя на сконфуженного Гы Рэ, которому становится дико неудобно. Тот не говорит вслух, но в мыслях он уже сто раз обозвал ситуацию идиотской (и подобрал тысячи синонимов). Парк почти пуст, исключение составляют лишь несколько парочек на скамейках и зевак, гуляющих а-ля перекати поле туда-сюда. — Чан Гы Рэ. — Да? — Почему грустим? — с улыбкой поинтересовался Сок Юль. Чан Гы Рэ послал в ответ недоумевающий взгляд. Парадоксально, но они оба недоумевают из-за слишком очевидных истин. — Да не грущу я, — буркнул Гы Рэ. Сок Юль лишь выпятил нижнюю губу и сделал театрально обиженный взгляд. — Пошли сядем, — схватив Гы Рэ за руку, он направился к ближайшей скамейке. Гы Рэ видит его затылок, и внимание привлекает вставший ворот пиджака, который он тут же тянется поправить. Легко пригладив ткань, Гы Рэ облегченно вздохнул. Вроде как, не замечен. Когда они садятся на злосчастную скамью, Сок Юль вмиг становится серьезным. Он мнется, теребит часы на запястье, будто бы хочет сказать что-то важное, но никак не может осмелиться. — Сок Юль, что-то случилось? — осторожно спрашивает Гы Рэ. В памяти мигом всплывает презентация в компании, когда волнение Сок Юля было запредельным. Трясущиеся руки, метающийся взгляд. «Нет, все не так критично», — думает про себя Гы Рэ. У Сок Юля перед глазами ночной город, бледные ладони, а рядом сидит Гы Рэ, отдающий специями и немного зеленым чаем. Чан Гы Рэ — немая забота, кроткая улыбка и холодные руки. — У тебя бывало такое, что ты не можешь оторвать взгляд от человека, но и осмелиться сделать первый шаг ты не в силах? — Сок Юль снова перебирает пальцы. У Гы Рэ, кажется, начинают трястись руки. — Чан Гы Рэ, официально заявляю, что Вы получили должность генерального директора моего сердца, — смотря на него, Сок Юль легко улыбается, слыша наяву, как с плеч падают горы невысказанных чувств. Парк звенит тишиной, порой смешиваясь с перешептыванием деревьев и гулом проезжающих автомобилей. Гы Рэ чувствует себя в романтическом фильме, только не хватает приглушенной мелодии пианино и голоса диктора, который повествует историю в духе «эта история о взаимной любви, которая была обречена на вечное счастье». В кинозале все девушки охают и хватаются за платки, смахивая слезинки. — Рад, что Вы наконец-таки повысили меня в должности, генеральный директор Хан. — Черт тебя подери, Гы Рэ, — не сдерживая смех, пробурчал Сок Юль. — Взаимно, — широкая улыбка в ответ. В глазах Гы Рэ догорает радость, и небо, кажется, стало прижимать к земле не так сильно. Сок Юль прижимается сильней.