Цветочек

Ёуль пялился в потолок уже не первый час, звук барабанов на улице, больше напоминающий пытку, давно уже стих, но спать мужчине не хотелось. Ничего ему не мешало, кроме своих же собственных мыслей, вертевшихся в основном вокруг одного ребенка, спящего сейчас на постели ниже. Когда Хансон лежал рядом, было тепло и трогательно, потому что этот парень — от него аж в сердце щемило. Еще Хансон вкусно пах и напоминал цветы своей невинностью. И хоть младший и не пролежал с ним долго, но когда тот ушел, Ким чувствовал себя так, будто у него что-то отобрали. Серьезно, Ёуль не понимал, может, и по возрасту Хансон был младше их всех, но он и правда был словно дитё. Не то что хотелось о нем заботиться, это нужно было делать. Ему не хотелось смущать юношу своими словами, просто немного подшутить над ним, но Сок от чего-то выглядел даже возмущенным, если не обиженным, и это заставило Ёуля задуматься над своей же фразой. И над тем, что единственным желанием, когда Хансон уходил, было схватить его за руку и притянуть назад. Может, и ходили о нем слухи, мол интересуют не только женщины, но в действительности такое было впервые. Возможно, почти впервые, ведь Ёуль никогда не скрывал, что считает красивыми и мужчин, и женщин, и не стеснялся проявлять интерес. Но это было совершенно другим. — Хансон, — шепотом позвал Ёуль, немного склонившись со своей кровати, дабы видеть спящего парня внизу. Хансон обнимал подушку, лежа на боку, и его губы немного двигались, будто он что-то говорил во сне. — Хансон-и, проснись. Никакой реакции от младшего не последовало, кроме наморщенного носа. Ким закатил глаза, совершенно не считая свой поступок наглостью, когда аккуратно бросил вниз подушку, так, чтобы задело только Хансона: не дай бог Сону проснется, мог и убить. По крайней мере, создавалось такое впечатление. — Хансон, эй, — снова позвал Ёуль, когда парень, еле разлепив глаза, пытался понять, что только что прилетело ему в голову. — Ах, хён, это ты? — пробормотал Сок, и, учитывая его басистый голос, Ёуль даже вздрогнул, прежде чем шикнуть на парня. — Тише, разбудишь остальных. — Ты что-то хотел, хён? — голос Хансона, точнее его шепот, звучал действительно сонно и невнятно, что заставило Ёуля чуть улыбнуться. — Да, я хочу, чтобы ты принес мне мою подушку. — Но… но разве не ты только что бросил ее в меня, хён? — Да, так и есть. Как же я теперь без подушки, Хансон-и? — Ах, серьезно, — бормотал Хансон, поднимаясь с кровати в поисках подушки, что все-таки упала на пол. Ёуль почти засмеялся от чего-то щекотного, что заполняло его грудь. Наверное, от того, что Сок был действительно милым. — Теперь мне снова придется пытаться заснуть, — ворчал парень, заползая по лестнице на постель Кима. — Зачем вообще было ее бросать в меня? Стоя на коленях, в полусогнутом состоянии, Хансон положил подушку рядом с головой старшего, и стал медленно и неуклюже отползать обратно. Ёуль резко сел, останавливая его. — Ты можешь остаться здесь. — собственно, что и было его планом, с самого начала. — Чего туда-сюда ползать? — Ёуль улыбнулся самой доброжелательной улыбкой, на какую был способен, потому что Хансон смотрел на него, сощурив свои сонные глазки, а взгляд выражал недоверие. — Ты снова будешь говорить… что-нибудь? Ёуль хмыкнул, вдруг ощутив острую необходимость щелкнуть по носу парня, или ущипнуть его за щеку, или хоть как-нибудь коснуться его, словно Хансон и правда ребенок. Ну честно, он был таким простым и невинным. — Что-нибудь что? Хансон поменялся в лице; в темноте комнаты не было видно, но Ёуль мог поклясться, что тот смутился и, наверняка, покраснел. Ким улыбнулся еще шире. — Такие неловкие вещи, хён, — пробормотал этот ребенок, и Ёуль все же бесшумно хихикнул. — Обещаю, что не буду. Хансон пару секунд просто смотрел на него, не двигаясь, после чего кивнул и тоже улыбнулся, почти радостно и снова неуклюже пробираясь ближе. Младший положил и свою подушку, что как-то инстинктивно так и не отпускал даже проснувшись, немного повертелся, устраиваясь удобнее, и затих. Ёуль аккуратно лег, накрывая Хансона одеялом и хмыкая на еле слышное «спасибо». Лицо Сока находилось рядом, в паре десятков сантиметров, на нем все еще оставалась тень улыбки, и Ёуль не стеснялся пялиться. От него все так же приятно пахло и это казалось уютным, от чего даже это помещение, нисколько не напоминающее хваранам дом, становилось именно таковым. Мужчина протянул руку, повторяя свои действия пару часов назад, коснулся мягкой щеки и провел пальцами к уху. Хансон только вздохнул, начиная сопеть, а Ёуль и не думал останавливаться. Он убрал мешающие скорее ему, чем Хансону, волосы младшего, открывая себе вид на подбородок и шею парня, после касаясь пальцами открывшихся участков. Его удивляло, насколько теплой и нежной была кожа юноши, она была приятной. Хансон был красивым и нежным, и беззащитным, как самый настоящий цветок. Ёуль любил все красивое и никогда не стеснялся говорить об этом. Ёулю нравилось смотреть на Хансона, а теперь и касаться его тоже. Возможно, он был немного очарован, из-за чего увлекся, поэтому только когда поднял взгляд на лицо парня, собираясь вновь коснуться его где-нибудь и немного чувствуя себя безумцем и, может быть, извращенцем, наткнулся на внимательный взгляд больших глаз. Внутри все сжалось, хоть внешне мужчина лишь в очередной раз усмехнулся, не скрывая ласки во взгляде. Хансон же просто продолжал смотреть на него еще долгие несколько минут, как решил Ким. — Мешаешь мне спать, хён? — прошептал Хансон, неуверенно улыбнувшись и вздохнул, продвигаясь ближе к Ёулю, так, что в итоге мужчина мог чувствовать его выдохи где-то в районе своей шеи. Ёуль неловко повернулся на бок, смотря на парня опустив взгляд немного вниз. Хансон в очередной раз вздохнул, и снова затих. Ёулю, видимо, ничто не даст сегодня заснуть, все буквально против него: барабаны, собственные мысли и близость спящего Хансона, который во сне придвинулся настолько близко, что теперь его холодный от чего-то нос уткнулся в плечо Ёуля, а рука сжимала край одеяний мужчины. Что же, Ким сам всего этого добивался, и, на самом деле, если он не будет спать все следующие ночи в своей жизни, но Хансон будет также сопеть рядом, то он, в общем-то, не против. Каким-то образом, Ёуль все же засыпает, положив руку на бедро младшего, приобнимая, и это последнее, что он помнит. Утром Сока уже нет в их комнате, но забытая им подушка — доказательство того, что Ёулю ничего не приснилось. Он молча собирается, слушая бубнеж своих соседей, и не чувствует что выспался, совсем не чувствует. И, даже несмотря на это, настроение у него от чего-то хорошее. — Я видел, как вы двое трогали друг друга этой ночью, — почти воркует Сухо, повторяя его же слова и ухмыляясь ему в противоположном углу комнаты. Паллю оглядывает их, ничего не понимая, и решает в итоге, просто по привычке, что Сухо идиот, а Ёуль пожимает плечами на намеки. Потому что ему действительно все равно, что там видел Сухо, его это не волнует. Все его мысли вдруг занимает Хансон и то, как, должно быть, неловко он пытался сбежать, проснувшись раньше всех. В следующий раз, Ким планирует этого не допустить.