Лучшее рождество

Кот Нуар бежал по крышам над запорошенным метелью Парижем. Девственно-чистый серебристый снег делал город каким-то кукольным, ненастоящим, и от этого Кот Нуар чувствовал себя игрушечной фигуркой в стеклянном шаре со снегом. Взял бы кто этот шар и встряхнул хорошенько: вдруг поможет проветрить голову? Забег по крышам вот не помог. Свежий ночной ветерок не затушил искры ненависти, но только разжёг, превратив в неистовое пламя, которое теперь в груди не удержать. Несясь куда глаза глядят, Кот Нуар не заметил, как оказался у пекарни Дюпен-Чен. Счастливая семья за праздничным столом казалась ожившей иллюстрацией с рождественской открытки, и это заставило прильнувшего к стеклу ночного гостя почувствовать себя вконец несчастным. Адриан Агрест ненавидел рождество всеми фибрами души – Кот Нуар ненавидел его ещё сильнее. Но Адриан был хорошим мальчиком, привыкшим подавлять в себе всё, что грозило проблемами другим людям, а Кот Нуар был свободен делать, что вздумается, и этой ночью он не хотел быть одиноким, потерянным котёнком, скитающимся по городу в поисках тепла. Мстительный чёрный кот - вот это другое дело. И пусть не поздоровится каждому, кому он перейдёт дорогу! Кот Нуар резко отпрянул от окна. Наблюдая за счастливой семьёй, он будто умер и родился заново. Всё хорошее в нём обратилось в прах, остались только ненависть да обида. Ну держитесь, парижане! Мстительный чёрный кот устроит вам незабываемый праздник. Первая пакость, что пришла на ум, – уничтожить главный символ рождества, огромную рождественскую ель в центре города. Кот Нуар хотел отправиться к ней, но только он достал свой шест, как услышал за спиной знакомый голос. – Кот Нуар? Что ты здесь делаешь? – Маринетт так спешила, что выбежала на улицу без верхней одежды. – Просто прогуливаюсь, – соврал Кот Нуар. – А если серьезно? – Маринетт знала своего партнёра достаточно хорошо, чтобы понять: с ним что-то не так. – Возвращайся домой, принцесса. – Кот Нуар усмехнулся, но как-то невесело. – Ты простудишься. Он отвернулся и пошёл прочь, но Маринетт схватила его за запястье: – Постой! Он остановился и посмотрел на неё. В глазах читался немой вопрос, на который она не могла ответить. Ну в самом деле, зачем она его остановила? – Хочешь пригласить меня в гости? – подмигнул Кот Нуар. Маринетт вся вскинулась от такой наглости, но тут же оттаяла. – А почему бы и нет. Ты голоден? – Что? – Настоящее приглашение застало его врасплох. – У нас столько всего вкусного: индейка, разные закуски, торт. Так ты голоден? Ответом стало грустное урчание Нуарова желудка. Смутившись, он приложил руку к животу и кинул на Маринетт виноватый взгляд. Та засмеялась. – Поднимись в мою комнату через балкон, там сейчас не заперто. Я соберу еды и приду. Она махнула ему и скрылась в доме. Теперь ничто не мешало Коту Нуару сбежать и исполнить свой коварный план, но ни того, ни другого ему больше не хотелось: всё заглушил зов желудка, в котором с утра не было ни крошки. В комнате Маринетт царила темнота, но в ночном зрении Кота Нуара всё предстало зелёным. Он помнил, что обычно здесь всё розовое, и такие метаморфозы показались ему забавными. Стоя в центре комнаты, он вертелся, рассматривая новый интерьер: зелёный стол, зелёное трюмо, зелёные постеры на стенах. Последние вгоняли в недоумение: с чего это Маринетт обвесила комнату его фотографиями? Сказать, что он был удивлён, – ничего не сказать. Ладно бы один-два плаката, но столько... На лестнице послышалась возня, и Кот Нуар, отвлёкшись от постеров, побежал открывать. – Спасибо. Маринетт отдала гостю поднос, а потом забралась сама. – Это тебе спасибо. Столько всего... - Ешь на здоровье. - Маринетт включила свет и ткнула пальцем на рабочий стол: - Можешь сесть там. Кот Нуар кивнул и пошёл к столу. Стоило опустить на него поднос, взгляд упёрся в рамку с фотографией. У Адриана тоже была такая рамка – с семейным портретом, напоминавшим о лучших временах. В рамки всегда ставят фотографии родных, близких, ну в крайнем случае свои собственные... Почему же у Маринетт там его фото? Кота Нуара так и подмывало спросить, но желудок выиграл мини-битву в расставлении приоритетов, поэтому говорить пришлось уже с набитым ртом: – Почему у тебя столько фотографий Адриана Агреста? Маринетт запаниковала: вот ведь сдурила, надо бы спрятать, а потом звать! Но оправдываться было поздно, да и лень: было бы на кого время тратить. –Мы с ним учимся в одном классе, – пространно ответила она. – Так ты тут фотографии всех одноклассников развешиваешь? По очереди? Неделя Альи? Неделя, как его там… Нино? – Нет, конечно, – засмеялась Маринетт. – Адриан особенный. – Чем? – Ну... - Её щеки окрасились алым. – Неважно. – Но мне интересно. – Много будешь знать - скоро состаришься. – Один год жизни кота равен шести годам жизни человека; мы стареем медленнее вас. – Вообще-то кошки умирают во много раз быстрее людей. – Смешно. - Кот Нуар лукаво посмотрел на Маринетт, не забывая при этом подкладывать в рот еды и работать челюстями. – Ты на вопрос-то ответишь? – Будешь разговаривать за едой – подавишься. – Ага, подавлюсь и от этого состарюсь. Так почему он для тебя особенный? – Потому что. – Потому что что? – Потому что потому. Хотя сначала Кот Нуар спросил просто из любопытства и не особо жаждал услышать ответ, теперь это всё его очень раззадорило. – Ясно. – Он решил позлить Маринетт, чтобы та утратила бдительность и проболталась. – Значит, ты в него втюрилась? Из алых щёки Маринетт стали ярко-пунцовыми. И никаких протестов… – Что, правда? – Кот Нуар так удивился, что уронил кусок торта в тарелку. – А что тут такого? – с вызовом спросила Маринетт. – Всем кто-то нравится. Почему мне не может нравиться мой добрый, умный, милый, воспитанный одноклассник? – Да ничего, просто... Ох... - Кот Нуар прикрыл рот рукой, и на его щеках загорелся румянец. – Чего ты смущаешься, как будто я тебе в любви призналась? – возмутилась Маринетт. – Мне? - запаниковал Кот Нуар. – При чём тут я? Я ведь не Адриан Агрест. – Конечно, ты не он! Ты ни капельки не похож на Адриана. Поэтому и спрашиваю, чего так дёргаешься. – А, ну ведь... - Ответ пришлось выдумывать экспромтом: - Ты же моя принцесса. Лицо Маринетт вытянулось: – Что, прошу прощения? – Да-да, принцесса моего сердца. – В Коте Нуаре проснулось вдохновение. – Ты роза, что прельщает дивным ароматом, но стоит чувствам волю дать – и колешь равнодушными шипами… – Только не надо сказок про внезапно вспыхнувшую любовь. - А что, если это правда? – Ничего. Я тебе не верю. – А если я докажу? – Кот Нуар сделал шаг ей навстречу. – Не сможешь. – А если смогу? – Ещё шаг, и он уже стоит вплотную. – Ну попробуй. И он попробовал... Кот Нуар не понимал, что на него нашло. Весь вечер его кидало из одной крайности в другую: сначала хотел украсть у парижан рождественское настроение, а теперь вот украл поцелуй у одноклассницы... Интересно, какое у неё сейчас лицо? Кот Нуар с любопытством приоткрыл один глаз и тут же получил оплеуху: не больно, но обидно. – Ай! – Он отпрянул и потёр голову. – Что ты творишь? – Это я должна спрашивать, котяра мартовский! Какого чёрта ты творишь? – Сама просила доказательств. Маринетт опешила: – То есть ты не шутил? Я правда тебе нравлюсь? – Конечно, принцесса. Я люблю тебя и не сдамся, пока ты не ответишь взаимностью. В комнате воцарилась тишина: и Маринетт, и сам Кот Нуар были в шоке от такого заявления. По мере того как тишина затягивалась, вся эта ситуация стала жутко неловкой и, в конце концов, Кот Нуар просто не выдержал: – Что ж, спасибо за ужин. – Он отсалютовал и побежал на балкон. – Увидимся!.. Дверь за ночным гостем почти закрылась, когда Маринетт услышала тихое «завтра вечером». Мгновение – и она уже каталась по кушетке, вся красная от смущения. Нет, она решительно не понимала, что происходит! Не понимал этого и Кот Нуар. Несясь по крышам заснеженного города, он знал только, что начал нечто грандиозное; а ещё, что Рождество – лучший в мире праздник.