Задушевные разговоры в полевых условиях

- Могу ли я поговорить с тобою, Габриэль? Кастиэль мнется на пороге комнаты. Габриэль, развалившийся на потрепанном, продавленном темно-красном диване, наигранно тяжело вздыхает и выключает телевизор. - Ну,- требовательно произносит он и, сделав бровки «домиком», похлопывает по дивану рядом с собой. Кас нерешительно подходит к дивану и опускается на него. Открыл он, было, рот, как вдруг был остановлен протестующим взмахом руки архангела: - Подожди, - он удобно устраивает голову на коленях младшего брата. – Теперь вещай. - Недавно стал я замечать, - ангел не знает, куда деть руки, и смешно морщит лоб. - Меня можно и нужно гладить, - тихо и убедительно подсказывает Габриэль и зарывается носом в мягкую ткань плаща Каса. Кастиэль проводит рукой по светло-каштановым волосам неудавшегося Трикстера. Тот невнятно мурчит себе под нос и сворачивается клубочком, ощутимо заехав коленями по бедру Каса. Ангел не обращает на это внимания. - Как что-то странное творится со мною, - неопределенно продолжает начатую мысль Кастиэль. - Угу, - поддакивает Габриэль, закрыв глаза и подложив ладони под голову. – Это я понимаю. - Но разве нормально это – я часто думаю о Дине. Трикстер приподнимает голову, чтобы успеть поймать момент покраснения щек Каса и одновременно поощрить его к прерванному действию. Хотя бы потершись носом о его ладонь. - Глажу я, глажу, - ворчит ангел. Он действительно переобщался с Дином, раз пытается скрыть смущение за шутливым ворчанием. Только ангелы не шутят и не смущаются. – Нормально ли это, Габриэль? - Если ты решил стать его ангелом-хранителем, то вполне, - архангел открывает один глаз и подмигивает ему. - Не о защите думаю я, - неохотно признается Кастиэль. А Габриэль снова возмущен. Его не гладят. Но он молчит. Ждет. - Хотел бы я иметь хоть каплю определенности в этом хаосе, который поглощает меня, захлестывает, мешает здраво размышлять, - ангел выглядит несчастным и потерянным. Трикстер, в свою очередь уже попрощавшийся с надеждой на ласку, поднимает голову с его коленей и тянет брата за рукав. Кас, смотрящий куда-то в пространство, послушно ложится рядом с ним на диван. - Какие-такие чувства? – чуть-чуть опережает его мысль архангел. Ответом ему послужил лишенный надежды и отчаявшийся взгляд брата. Габриэль, про себя проклявший всех Винчестеров до второго колена, да и не по одному разу, привлекает брата к себе и утешительно обнимает маленькое крылатое дитя. Дитя с готовностью оплетает его руками и всхлипывает куда-то в район его плеча: - За ранение его я готов против всего гарнизона выступить. И удар принять, и в клетке запереть, если только смертельная опасность грозит ему. Хотел бы я и сон редкий его сторожить, но непозволительно проводить мне ночи, наблюдая за человеком. Я думал о том, что с радостью заставил бы его бросить занятие охотой, сознавая, сколько жизней будет потеряно тогда. Но права никакого не имею я, чтобы жизнь ему выбирать, и слово мое для него – ничто. И должен я довольствоваться лишь тем, чтобы приходить на каждый зов его и спасать так, как только могу. Габриэль тактично отмалчивается, треплет ангела по волосам. Он чувствует, как подозрительно быстро намокла его рубашка, которой не посчастливилось испытать на себе первые слезы ангела. - Я бороться с этим мог, но еще вчера проиграл свой первый бой… Архангел навострил уши. - С чем именно? Ангел молчит, сосредоточенно пряча чуть покрасневшее лицо за воротником как обычно расстегнутой рубашки брата. Того подобный расклад не устраивает, и он осторожно, двумя пальцами, поднимает голову Кастиэля за подбородок. Кас упорно не смотрит ему в глаза. Только рукавом лицо трет. Он так не расстраивался, на памяти архангела, с момента первых неудачных полетов. - Кас, - тихо зовет он. Пытается скрыть улыбку и одновременно сделать сочувствующее выражение лица, отчего на лице его оболочки всегда появлялись ямочки, портящие весь эффект. - Я не могу на него смотреть, - шепчет Кас. Его глаза покраснели, ровно как и щеки, которые совершенно точно, по мнению архангела, сейчас горят огнем. Что только не сделаешь для братьев наших меньших. Габриэль дует на эти самые несчастно растертые щеки и уверенно держит руки Каса на расстоянии, чтобы не вздумал снова слезы вытирать. Младший окрыленный только глазами хлопает растерянно: с одной стороны и чувствует себя разбитым, а с другой – впервые архангел с надутыми щеками выглядит так забавно. - Люди имеют обыкновение любить и хотеть, - замечает Габриэль. Подумав, поспешно добавляет. – Ну, или большинство из них. - Хотеть? – непонимающе переспрашивает Кастиэль. - Рано тебе пока это знать, - серьезно комментирует архангел и смотрит на часы, секунду назад которых на его запястье не было. – А вот через двадцать две секунды будет как раз. Дверь распахивается. Влетает Дин в чем мать родила. Истошно орет: - Трикстер, зараза, что ты опять с деткой моей сотворил??! Я все в окно ванной видел! Габриэль хихикает себе под нос и внимательно наблюдает за тем, как Кас неравномерно и быстро покрывается красными пятнами. -Касу плохо что ли? – подозрительно щурится Винчестер. Архангел с секунду размышляет. - Нет, очень хорошо. А теперь шуруй отсюда, Импалу твою Кроули поцарапал. - Еще и поцарапал! – орет Дин и вылетает из комнаты. Дверь захлопывается. - Вот теперь и половым воспитанием заняться можно, - довольно потирает ручки Габриэль. Кастиэль, все еще довольно расстроенный и потрепанный жизнью, испуганно глядит на него. Архангел чертыхается – на пальцах тут не объяснишь. - На личном примере объясню, а выводы уж сам делай, большой мальчик… Дверь распахивается. На цыпочках и резво вбегает Кроули. Аккуратный, прилизанный, с айфоном наперевес. - Вы тут Бобби не видели? – он машет рукой в сторону двери. – Там Винчестер с ума сошел, голый и с топором за мною носится, а я перефоткаться перед смертью хочу. - Тогда начни фразу с «Душу я тебе верну, а вот фотография смазанная вышла…», - послушно советует Габриэль, снизу вверх с превосходством разглядывая демона. - Если я ее верну, то какая же у меня будет причина оставаться здесь? – хмурится тот. - Я ж тебе не предлагаю ее возвращать, - возводит глаза к небу Габриэль. - Дельно, - кивает король перекрестков и элегантно вылезает через окно. Следом за ним в указанном выше виде несется Дин. Кастиэль в этот момент усиленно разглядывает что-то на лице архангела. - Словом, развлекался я в одном институтском городке, - продолжает Трикстер. – А там – бац! Братья. Я чего только не делал, даже двух девок подсовывал. Каждому. А они все с колами на меня прут. Вот тогда я и сообразил – что-то здесь не так… Многострадальная дверь распахивается в который раз, являя собой смущенного Сэма с трусами Дина наперевес. - Тут Дин не пробегал? – интересуется он, потирая шею. – И чего это вы тут на диване делаете? Кастиэль как раз заинтересовался странной реакцией брата на Винчестера и приблизился к нему на расстояние сантиметра, чтобы разглядеть враз потемневшие глаза. - «Ромео и Джульетту» репетируем, - поглядывая на нависшего над ним ангела, поясняет как для детского сада Габриэль. – Роль Отелло свободна, присоединяйся. Сэм хмуриться, выходит за дверь и аккуратно ее за собой закрывает. - Я был так заинтересован, что последовал за ними, не раздумывая… Дверь… Сами знаете, что она сделала. За ней оказался взбешенный Бобби с кепочкой наперевес. - Задница твоя пернатая архангельская, твои проделки меня достали! – орет он и замахивается на архангела. Трикстер зевает и с легкостью перехватывает руку старого охотника. - Чьи низкопробные проделки опять приписали к моим высоким достижениям? - Думаешь, очень смешно выслушивать от демона признания в любви? – обиженно спрашивает Бобби. - Думаешь, смешно архангелу душу за человека демону продать? – парирует Габриэль и, прихватит Каса за шиворот, машет Бобби на прощание. – У вас тут не поговорить. Они исчезают. А через секунду появляются, на самом верху Эйфелевой башни. - Не то, что я хотел, - задумчиво бормочет Габриэль. – Твои проделки? Кастиэль разглядывает пустоту под ногами, доверчиво вцепившись в куртку архангела. Сейчас их держат только крылья бывшего Трикстера. - Ты продал душу, чтобы вызволить Сэма из ловушки? – недоверчиво и с восхищением спрашивает у него Кас. - Небеса-Касу, у нас нет души, - ворчит архангел. – Я так и не рассказал тебе свою историю. Он обнимает Кастиэля за талию и осторожно поворачивает к себе спиной. - Но прежде всего. Кас, ты человек. Что это для тебя? Ангел недоверчиво смотрит на брата через плечо, а затем раскидывает руки в стороны и запрокидывает голову. - Свобода. Моя собственная, не та, что дают мне отцовские крылья. - Я чувствовал себя так же, - Габриэль улыбается и утыкается носом в плечо Касу. – Когда Винчестеры свою речь обличительную произнесли. Когда сняли с меня все эти обязанности-обязанности-обязанности… Больше всего меня тогда Сэм интересовал. Я никак не мог разобраться в нем. Испытывал смертью Дина. Я не мог понять, что связывает их. Оказалось, братские обязанности. Те же самые. Поэтому я и позволил себе отдохнуть, а ему уйти в ловушку с Михаилом и Люцифером. Они бы из него человека сделали, да и от Дина отучили бы. Один из-за другого не видит ничего… У меня ведь комплекс старшего брата. Сколько я вас, мелких, воспитывал собственноручно, и не пересчитать, а когда гарнизоны укомплектовались, мне стало так скучно… А Сэмми – вот ведь сколько пространства для деятельности! Я даже приступил к этому. Как трудно мне было победить сомнения Сэмми. А ведь он сам захотел прийти ко мне за помощью… Зачем ты появился тогда, Кас? Ведь Сэм – не Дин, он прекрасно знает, почему Небеса наверху. Он знает о их недосягаемости. И ему мысль о том, чтобы иметь какие-то отношения с ангелами примерно так же возможна, как переспать с Элвисом Пресли. Сэм – не Дин, он не в состоянии так просто подойти хлопнуть ангела по плечу или в бордель его сводить… Кастиэль снова покраснел. - Это мне краснеть за тебя надо, - вздыхает Габриэль. – Короче, вся сказка в том, что я с самого начала сообразил, что пропал, потом убедился, что не один – зря я что ли два раза перед ними умирал? А потом его с братцами-кроликами запер. Чтобы попривык к безграничной любви. Только вот не изменилось ничего. Он по-прежнему испытывает передо мной религиозное благоговение, а оно мне на фиг не нужно. - Ты обещал про половое воспитание, - смущенно напоминает Кастиэль, опустив руки и накрыв ими руки брата. - А, точно… - А я все слышал, - радостно извещает Кроули, материализовавшись рядом с ними. – Давайте сразу назначим цену за информацию. Братья переглянулись. - А сколько возьмешь, чтобы разболтать? – прищуривает глаза Габриэль. – Как насчет двух почти новых ангельских благодатей?