From pillar to pole

Адриан понуро рассматривал узор на столе, перекрытый лакировкой, попутно пытаясь вслушиваться в хоть и размеренную, но осуждающую речь отца. В последнее время он стал чаще навещать Габриэля, питая надежду, что хоть один визит пройдет без обвинительных од о том, как жизнь его сына идет по наклонной. Однако только теперь понял, что надежды эти тщетны. — Адриан, на этой неделе ты пришел уже третий раз и потребовал бросить все дела, — ритмично выстукивая пальцами по поверхности стола, говорил Габриэль. — А теперь сидишь молча и мусолишь взглядом чашку с кофе. Адриан кивнул. — Да, я хотел провести немного времени с тобой, — пожал он плечами. — Скажи честно, тебе нужна какая-то помощь? — старший Агрест выгнул бровь и потянулся за своей чашкой. Вообще, Адриан бы не отказался от чьей-нибудь помощи. Уже около двух месяцев он работал в редакции журнала «Elle» на должности верстальщика, но дела шли крайне не стабильно. Несколько раз он был близок к увольнению из-за того, что нарушил формат издания, разбив текст не на пять столбцов, а на четыре. Все же он позиционировал себя как профессионал, а профессионалам такие нелепые ошибки непростительны. Однако первое время он был рад сменить амплуа с востребованной модели на невзрачного программиста с обычной жизнью без каких-либо излишеств. Впрочем рад он был недолго — до той самой поры, когда почувствовал разницу между жизнью под крылом отца и жизнью в собственной квартире, где предоставлен самому себе. — Нет, пап, я сам справляюсь со всем, — натянуто улыбнулся Адриан, на всякий случай кивнув для убедительности. — Серьезно? — с неприкрытым скепсисом в голосе спросил Габриэль, снова вскинув бровь. Адриан нахмурился. — Да. — Что ж, думаю, у тебя найдется новость, которая сможет меня порадовать, — грациозно протянув руку к чашке, сказал он. Это был тон, который требовал невозможного — поведать нечто, что поразит даже такого человека как Габриэль Агрест. А для того, чтобы его поразить, нужно как минимум свернуть горы. Или же рассказать, что почти каждую ночь ты облачаешься в латексный костюм и становишься королем шеста в одном из знаменитейших стриптиз клубов Парижа. Но Адриан пока был не готов рассказать отцу правду. — В этом месяце я получил прибавку к жалованию, — осторожно пробубнил он. — Прекрасно, — сухим тоном произнес Габриэль, рассматривая сына неотрывным взглядом. Теперь тон сменился на осуждающий. Осуждающий за то, что его сын единожды решился отстоять свои интересы и пошел против воли отца. За дверью, ведущей в кабинет, раздался грохот. Настолько резко, что Адриан невольно отвлекся от разъедающего гнева и вздрогнул, приковывая удивленный взгляд к двери. — Тогда, может, поведаешь мне, каково это работать не востребованной моделью, а программистом в редакции журнала для женщин среднего возраста? — спросил Габриэль, оставшийся абсолютно равнодушным к шуму за пределами кабинета. Да, Адриану не показалось. Каждая реплика пропитана саркастичным пренебрежением. — А ты до сих пор ждешь, когда я приду к тебе с чистосердечным признанием о том, что совершил самую огромную ошибку, когда покинул модельный бизнес? — Конечно, — совершенно серьезно вторил ему отец. — Для меня важно, чтобы мой сын осознал, какой на самом деле идиот. Адриан устало вздохнул. Впрочем, чего же он еще ожидал от упрямого Габриэля Агреста. — Да-да, — полушепотом произнес он на выдохе. Он бы и дальше продолжал хмурить брови, если бы за дверью снова ни раздался грохот чего-то упавшего. В этот раз он не вздрогнул, но вопросительно посмотрел на отца. — Пойми, сын, я ведь о тебе забочусь, — неизменно равнодушно сказал Габриэль. — Тебе же нужно на что-то кормить свою будущую семью. — Па-а-ап! — возмущенно протянул Адриан. — У меня же нет еще своей семьи, не раздувай проблем из пустого места! Не то, чтобы он совсем не собирался, но… Почему отца так беспокоит эта тема? Как-будто он куда-то торопится. — Вот именно, — парировал Габриэль. — Пока ты будешь ею обзаводиться, я уже состарюсь и умру. А я хочу успеть еще понянчить своих внуков. От неожиданности Адриан вжался в кресло, стиснув подлокотники сильнее. — Что-то не припомню, чтобы тебя когда-то тянуло к детям, пап, — нервно пропищал он. — Ты прав, к детям не тянуло. А к внукам тянет. И вдруг его начало сковывать угнетающее чувство обязательств. Конечно, он понимал, что его отец когда-нибудь начнет его донимать этим вопросом, но никак не думал, что нападки начнутся так скоро. — Ты серьезно? Однако мысль он закончить не успел, так как дверь с грохотом отворилась, и в нее ввалилось нечто в бесформенном тряпье, обрамленное ореолом летящих следом бумаг. Адриан застыл на месте от ужаса, но быстро опомнился, когда это нечто поспешно встало, отряхнулось и начало собирать бумаги с пола. Теперь Адриан смог разглядеть знакомый образ. Маринетт Дюпэн-Чэн. Странно, что на этой неделе он встречался с ней всего единожды, хотя навещал отца куда чаще. А еще он не переставал удивляться тому, насколько эта девушка изменилась после лицея. Он ведь всегда помнил ее как одну из ярких учениц коллежа, а теперь сложно было поверить, что она хоть как-то относится к миру моды. Ее облик не придавал девушке никакой изюминки — обычная строгая хлопковая рубашка белого цвета, темно-синие брюки с отглаженными стрелками и лакированные балетки. Волосы собраны в высокий пучок. Другими словами, обычный среднестатистический работник, коих полным полно в здании офиса. Да, это был формат компании, но дело в том, что Маринетт к любым форматам подходила со своей дизайнерской изобретательностью. Собрав бумаги обратно в папку, она поспешно выпрямилась и замельтешила к столу. — Мсье Агрест, я… Ой, Вы заняты… Завидев Адриана напротив своего босса, Маринетт попятилась назад, кидая тихие извинения. — Постойте, Маринетт, — наконец, отвернувшись от Адриана, прикрикнул Габриэль. — Мы уже закончили, Вы можете пройти. Маринетт быстро остановилась и неуверенно обернулась к начальнику. Но быстро набралась смелости и размеренно зашагала вглубь комнаты. Все это время Адриан задумчиво очерчивал ее силуэт. В какой-то момент он почувствовал щемящее чувство в груди — то ли от жалости, то ли от зависти. Он прекрасно знал, как Маринетт была увлечена идеей стать дизайнером и как усердно преодолевала преграды для осуществления мечты. И вот, пройдя лицей и сложнейший конкурс на место в организации Габриэля Агреста, она сейчас идет к их столу, полная решимости и воодушевления. Но так же он знал, что на работе она проводит неимоверно много времени, — шесть дней в неделю, с утра и до позднего вечера. В какой-то момент можно не выдержать такой нагрузки, усугубленной придирчивостью и занудством отца. И порой для Адриана было загадкой, как же эта девочка справляется с гнетом, избежать которого нет возможности. Но, как ни крути, она не выглядит измотанной. Наоборот, на лице милая приветливая улыбка и сияющие глаза. И снова Адриана вырвал из глубоких мыслей грохот, но теперь уже над его ухом и с очевидными последствиями — споткнувшись об несуществующий или взявшийся из воздуха косяк, Маринетт полетела вперед и, вытянув руки с папкой, распласталась на рабочем столе Габриэля. Чашка с недопитым кофе, что стояла напротив него, бесповоротно полетела на рубашку. А Адриан видел все происходящее будто в замедленной съемке, но пошевелиться не решался. Когда все закончилось, а Маринетт с писком спрятала красное лицо в стол, Габриэль невозмутимо отряхнулся от остатков кофе на штанах и потянулся за папкой в руках девушки. — Маринетт, Вы уже закончили эскизы коллекции? — с сосредоточенным лицом изучая документы, спросил он. А Адриан был в легком замешательстве. Что за?.. — Д-да… — кивнула девушка и поспешила сползти со стола. — Еще я хотела попросить Вас отпустить меня пораньше. — Конечно, мадмуазель Дюпэн-Чен, — кивнул он, не отрываясь от просмотра эскизов. — Раз вы справились со своей сегодняшней работой, то не вижу смысла Вас задерживать. Замешательство сменилось на глубокий шок, вероятно отпечатавшийся у него на лице. — Т-тогда я пойду? — указала на дверь Маринетт. — Ступайте, — ответил Габриэль. — Удачного вечера. Девушка кивнула и поспешила к выходу. А между тем Адриан бросал взгляд то на закрывшуюся дверь, то на отца. — Что это только что было?! — срываясь на шепот, выпалил он. — Штатная ситуация: мадмуазель Дюпэн-Чен принесла наброски и отчиталась о проделанной работе, — на секунду оторвал взгляд от эскизов Габриэль, чтобы окинуть им сына. — Полагаю, Маринетт здесь самый лучший работник и специалист, раз ты спускаешь ей такое с рук. Габриэль вздернул бровь. — Сын, на самом деле я уже давно привык к тому, что мадемуазель Дюпэн-Чен начинает спотыкаться, завидев твою персону. Адриан хмыкнул. — И даже испачканный разлитым кофе костюм ей спустишь с рук? — больше язвительно, нежели серьезно поинтересовался парень. — Само собой, сын, — кивнул он. — Я пришлю тебе счет из химчистки за него. — Что?! Почему это? — Разве это я ее смущаю до таких неловких ситуаций? — совершенно серьезно спросил Габриэль. — Не думаю, что это все из-за меня происходит, — призадумался Адриан. — Мы с Маринетт уже давно знакомы. Она вне зависимости от моего присутствия была неуклюжей. Тут Габриэль удивленно расширил глаза и прислонил сжатый кулак к губам, громко прочищая горло. — Знаешь, сын, теперь я еще больше жду своих внуков, — сорвавшимся голосом сказал он. — Нет сил больше терпеть твою тупость.

***

Адриан с нетерпением ждал наступления ночи после каждого разговора с отцом, потому что напряжение, возрастающее с каждым новым упреком, становилось все тяжелее контролировать. Ночью в стриптиз-клубе «Le Queen» он мог полностью погрузиться в свое неизменное амплуа и отдавать чрезмерно бурлящую энергию клиенткам. Он всей душой любил это амплуа, которое совсем недавно стало его вторым я, — а именно Кота Нуара. Радовало то, что не только один Адриан любил его — такие же чувства к нему питала большая женская половина Парижа, навещающая хоть мельком вышеупомянутый стрип клуб. Можно сказать, для Адриана Нуар оказался неплохой находкой. Хоть этот тип был более нахальным и самоуверенным, это совсем не мешало парню в работе стриптизера. Впрочем, Адриан всегда с ужасом осознавал, чем занимается пару ночей в неделю. Изначально он воспринимал это как кардинальный и добровольный прыжок в пропасть, но потом отмечал, что в непроглядной и неперспективной тьме пропасти ему жизненно необходимо находиться. Как минимум, по нескольким причинам. Первая — сбрасывать балласт негативных эмоций, вторая — видеться с Ледибаг. Вторая причина была у Адриана в бесконкурентном приоритете. Эта бестия буквально будоражила кровь в жилах, заставляла делать необдуманные поступки, отбрасывать все дела прочь, стоило ей хотя бы кинуть беглый взгляд на Нуара. Она не имела и толики представления, какое сильное действие оказывала на беднягу, готового броситься ей под ноги, ни на секунду не задумавшись о своих действиях. Он был предан ей как самый настоящий кот, в свою очередь не требуя от нее ничего взамен. Нуар был рад уже тому, что мог находиться с ней в одном здании и разделять шест. Правда, несмотря на тот пьедестал, который для нее в своем сердце любовно водрузил Кот, он понимал, что Леди относится к работе совсем по-иному, нежели Адриан. Если Агрест находил в стриптизе забвение и отклонение от простых реалий вроде презрения отца или гнета на работе, то Леди… По правде сказать, он не совсем понимал, что для нее значила эта работа. Каждый раз, когда он подходил к ней в гримерной со спины и давал себе несколько секунд, чтобы понаблюдать ее истинные эмоции, то улавливал непередаваемое презрение к сидящим вокруг сцены. Однако она послушно приходила на работу и безукоризненно отрабатывала свою программу, выполняя роль самой востребованной стриптизерши в Париже. Нуар всеми силами хотел выяснить, что творится в ее голове, но не позволял себе вторгаться в личное пространство своей Леди. Впрочем, этот вопрос его интересовал в последнюю очередь, когда он привычно стоял за спиной своей любимицы и обводил ее силуэт восхищенным взглядом. По правде сказать, ему нельзя было находиться здесь, в женской гримерной, но он давно приметил, что все танцовщицы, вышедшие на смену, как можно скорее бежали к основанию сцены, чтобы во время выступления Ледибаг активно искать клиентов. Им всегда это удавалось, ведь физический контакт запрещен только по отношению к Ледибаг. Из всего этого получались слегка паразитические отношения, но ее это более чем устраивало. Кот привычно подошел вплотную к девушке и, невесомо проведя подушечками пальцев по линии бедра, опустил ладони на талию и медленно пропустил их вперед, сгребая ее в крепкие объятия. — Удачи, моя Леди, — прошептал Нуар, наклонившись к уху Ледибаг. Девушка не шевелилась. Лишь хмыкнула и разжала пальцы, выпуская ткань шторы. А спустя пару секунд грубо схватила руки своего собеседника и отшвырнула их прочь. — Хочу тебе напомнить, Кот, что мы на работе, — прошипела она, поворачивая голову, и кинула на него презрительный взгляд. Все шло по кругу, как и всегда. Кот прекрасно понимал, что ее недовольство — просто образ. А заторможенная реакция — вовсе не снисхождение, а позволение. Она действительно уже давно дала ему негласное разрешение вот так откровенно нагло к себе прикасаться. Более того, это было не все, что она позволяла делать с собой. — Не думаю, что это удержит меня от возможности поддержать тебя перед выходом, — уверенно прошептал Нуар, кладя руку на плечо и наклонившись к уху. Шаг вперед, и теперь он снова стоял к ней вплотную, пряча ухмылку ей в плечо. И чертовски был доволен собой, что смог преодолеть оборону из ее выставленных вперед рук. Он будет придерживаться своего амплуа до конца их разговора. Правда, Ледибаг, вероятно, решила следовать той же стратегии. Она кладет ладони на плечи и отводит его на расстояние вытянутой руки. — Помни, меня запрещено трогать, — как можно строже сказала она. Но строгость не распространилась на Нуара, как бы она ни старалась. — Пусть это помнят твои клиенты, милая, — усмехнулся он, скрестив руки на груди. Как бы это абсурдно ни звучало, но Нуар был прав — формально он не является клиентом Леди, что дает ему полное право на тактильный контакт. Впрочем, Ледибаг твердила о субординации лишь потому, что это хоть немного, но отвлекало от мандража, захлестывающего перед каждым выходом. — Не беспокойся обо мне, Кот, — стиснув зубы, произнесла она, когда до них донесся голос ведущего. — Можешь идти. В секунду она выкинула из головы все мысли, что отягощали разум, и, глубоко вздохнув, зашагала к шесту, наспех нацепив на лицо маску уверенности и игривости. Нуар постоянно, каждый чертов раз удивлялся, каким образом она творит такие вещи — из недотроги, вот-вот готовой от страха лезть на потолок, превращаться в неотразимую пленительницу сердец, что готова полностью отдавать себя публике. При любом случае, когда Кот смотрел ее стандартную программу, он не мог и мысли допустить, что у нее мог быть ранее какой-то бесконтрольный страх, хотя являлся прямым свидетелем оного. Движения наполнены наслаждением и охватывающим азартом, которые заражали людей. А Кот жадно и неотрывно пялился на то, как она изящно выгибала спину, плавно вскидывала руки к потолку, цепляясь крепкой хваткой за шест, и словно взлетала вверх. В такт музыки она изгибалась, не касаясь поверхности сцены, и, исполнив винт, так же легко спускалась на пол. Ее движения хоть и следовали ритму музыки, но не теряли изысканности и грациозности. Шаги, в момент которых она успевала якобы незаметно вильнуть бедром, хоть и были размеренными, но на деле казались изнемогающе медленными. Она откровенно дразнила своих зрителей, изводила до бессилия, подталкивала к краю. Выгнувшись вперед, Ледибаг медленно стягивает с себя жилетку и с милой, неуместно невинной улыбкой бросает ее в закулисье. Но зритель готов пищать от восторга. Впрочем как и Нуар. Эти движения он мог сравнить только с гипнозом. Да, он мог повторить каждую ее связку, не напрягая при этом мозг, но понятия не имел, как можно передать через них столько страсти. От этого зрелища нельзя оторваться, от глубокого взгляда этой бестии бросает в жар. Господи, он знает все ее движения наизусть, каждую последующую крутку, каждый финт, каждое соприкосновение с пилоном, но все равно готов смотреть так часто, как это вообще возможно. И он сделал вывод, что сам стриптиз здесь роли никакой не играет, все дело в исполнительнице, в ее добросовестном отношении к работе. Она будто плыла по течению. А перед зрителями представлен не просто стриптиз, который выполняет свою надлежащую функцию, но и самое настоящее произведение искусства. Леди будто облагораживала своим талантом понятие стриптиза, и вот он уже представлен в новом свете: не просто низменное деяние, а искусный вид танца. А вскоре Кот резко выпрыгнул из своих рассуждений, когда почувствовал тяжелую руку на своем плече. Вздрогнув, он резко взглянул на плечо и плавно перешел взглядом на лицо человека, что его побеспокоил. — Снова ошиваешься в женской гримерной, непослушный котяра? Перед Нуаром стоял последний человек, которого он хотел сейчас видеть, — Леон Бюжо. Статный мужчина средних лет в привычном темно-сером костюме, с растрепанными черными волосами и пронзительным, буквально хищным взглядом. — Ах, ну да, — опустив понуро плечи, пробубнил Нуар, — кто же кроме директора может так ласково меня называть. — Я тебе сколько раз говорил не шастать по женским гримерным? — выдерживая серьезный тон, произнес он. — Много, — отведя обиженный взгляд и скрестив руки на груди, ответил Кот. — Ну, и в чем проблема тогда? — спросил Леон. — Или снова ответишь мне «Бесконечность — не предел»? — Мсье Бюжо, вы либо говорите, зачем я вам понадобился, либо сразу называйте сумму штрафа, — сказал Нуар, пытаясь скинуть руку с плеча. — Да какой смысл, тебя не вразумит никакой штраф, — вторил он. — Я пришел по другому вопросу. Нуар слегка поднапрягся, но то, как легко отскакивали слова от его уст, успокоило его. — Пошли ко мне, поговорим. Весь путь от гримерной до кабинета прошел в молчании. Напряженном молчании, которое Нуар несколько раз порывался нарушить, но осознавал, что это будет слегка неуместно. Тяжело приземлившись на мягкую поверхность кресла, которое стояло напротив рабочего стола, Кот нахмурил брови и окинул глазами полку с бесчисленными документами — куда угодно смотреть, лишь бы не в прямой взор Бюжо. — Ну как тебе сегодняшнее выступление Ледибаг? — вальяжно оперевшись на спинку кресла, спросил директор. Кот на секунду опешил, но быстро опомнился — такое поведение для парня было не в новинку. — Неплохо, — с легкой улыбкой сказал Нуар и все же решился с ответной прямотой взглянуть в глаза собеседнику. — В принципе, как и всегда. — Ага, мне тоже зашло, — дернул Леон бровью. — Успел поддержать нашу красотку? — Да, хотя сегодня чуть не… Стоп! — вскрикнул Кот. — Откуда вы знаете про это? Леон хмыкнул. — Котяра, мне не сложно догадаться, зачем ты тащишь свой хвост в гримерную перед выступлением Ледибаг. Адриан несколько напрягся, но осекся и вжался в диван, скрещивая руки. — Итак, — продолжил Бюжо, — я хотел тебя спросить, но сначала ты должен пообещать, что будешь отвечать честно. — Я всегда предельно честен с вами, мсье Бюжо, — пожал плечами Кот. — Неправда, — перебил он. — Но мне это не мешает — я прекрасно вижу, когда ты врешь. — Что вы хотели спросить? — пытаясь вернуть тему разговора в прежнее русло, спросил Кот. — Ах, да. Скажи мне, как у тебя дела с Ледибаг? Кот замешкался. — Ну… эээ… Хорошо? — Неверно, — сказал Леон, щелкнув пальцами. — Зачем же вы тогда спрашиваете, если знаете ответ? — спросил Кот. — Затем, — начал Леон, — что меня крайне беспокоит эта ситуация. — В каком плане? — окончательно запутался Нуар. — Вы хотите помочь мне наладить отношения с Леди? Леон презренно окинул парня взглядом и ухмыльнулся. — А не много ли ты просишь, а? — сказал он. — Знаешь ли, я не собираюсь заставлять Ледибаг делать то, чего она не хочет. Ты же сам прекрасно видишь, что она совсем не питает к тебе симпатии. И все твои нелепые подкаты выглядят глупо. Нуар недоверчиво сузил глаза. — Еще немного, и я найду к ней подход, вот увидите! — с энтузиазмом выкрикнул он, сжав руки в кулаки. — Не найдешь, парень, — безэмоционально сказал Леон. — Уже два года я наблюдаю за твоими жалкими попытками, постоянными неудачами, да только были бы какие-то изменения. Это бесполезно, смирись уже. Нуар почувствовал накатывающую злость вперемешку с горечью обиды. Конечно, Леон был полностью прав, но, как известно, надежда умирает последней. Вот и у Нуара она была отчаянной и бессмертной. — Нет, я не могу все бросить вот так, когда я почти близок к цели, — стиснув зубы, произнес Нуар. — Я уверен, что она все-таки что-то чувствует ко мне. — Ага, презрение и отторжение, — цокнув, тихо произнес Бюжо. — В общем так, Адриан. С этого дня я запрещаю тебе общаться с Ледибаг в рабочее время. Если увижу тебя еще раз в женской гримерной, то без разговоров уволю, ты меня понял? В голосе Бюжо была самая настоящая сталь — явный признак, что он не шутит, а свое обещание выполнит без каких-либо компромиссов. У Нуара сжалось сердце. — Как?.. — затаив дыхание, выпалил он. — Вот так, — без раздумий вторил Бюжо. — Котик, тебе нужно перестать думать о Ледибаг, переключись уже на кого-нибудь другого. Пойми, на этой цыпочке мир клином не сошелся. Тем более такому красавчику будет проще простого найти ей достойную замену. Казалось, что перед глазами выросла непроглядная пелена. Нуар не мог поверить в то, что только что услышал. Он больше не сможет заговорить с Ледибаг. Девушкой, мысли о которой его не отпускают девяносто процентов всего времени. Не сможет поддержать ее перед выступлением, не сможет обнять или прижаться лицом к ее спине. — Но ведь… Нет девушек, похожих на Леди… — Не говори ерунды, — махнул рукой директор. — Просто оглянись по сторонам. На секунду он замолчал, рассматривая апатичное выражение на лице несчастного. — Пойми, Кот, я ведь желаю тебе добра, — продолжил он, слегка смягчив голос. — Я не хочу видеть, как ты страдаешь каждый раз, когда Леди тебя отталкивает. — Возможно, вы правы, мсье Бюжо, — встрепенувшись, сказал Нуар. — Думаю, в моей жизни действительно стоит что-то поменять. — Ага, — с улыбкой кивнул Леон и махнул в сторону двери. — А на сегодня ты свободен. Тебе нужно о многом подумать.



***

…и он ушел, ни с кем не попрощавшись. Даже шоу не стал досматривать. Поспешно вышагивая к служебному выходу, он панически думал, как быстрее покинуть здание и быть при этом незамеченным коллегами. Однако в капюшоне, в котором он спрятался как можно глубже, его никто и не заметил, а танцовщицы, что курили поодаль от двери, даже не посмотрели в его сторону. Было уже далеко за полночь, поэтому Адриан просто побрел по тротуару, провожая взглядом редкие машины, ехавшие вдоль дороги. Ветер поддувал в спину, а фонарные столбы слабо освещали путь. Адриану было тяжело на душе, будто огромный камень, закованный в цепи, подвесили на плечи и заставили бежать кросс. Мысли путались, а состояние колебалось от апатичного до истерически нервного. Он знал, что когда-нибудь его кто-то тыкнет лицом в горькую правду, как котенка в испорченный тапок, но не думал, что это произойдет так скоро. И что же теперь делать? Возможно, ему может помочь только один человек. Выудив из кармана телефон, он дрожащими пальцами открыл телефонную книгу, выискивая нужный номер. Наконец, он стукнул по клавише вызова и стал ждать ответа. Вскоре из трубки послышалось несколько заспанное «Алло». — Алло, Алья, ты еще не спишь?