Мята и Грех

Хосок определенно считает Юнги странным. Порой старший зависает, смотря в одну точку , и Чону казалось, будто тот просто умер. Ни единого вздоха не слетало с алых губ, но затем Мин, пошатываясь, встаёт и, как ни в чем ни бывало, идёт на кухню, вновь пить свой мятный чай. Рыжеволосый отчаянно пытается пробиться сквозь ту стену, что построил вокруг себя хён, но безрезультатно. Парень докуривает первую пачку прямо на миновской кухне, даже не открыв окно. Но либо Юнги совсем наплевать, либо он снова в своём мире, потому что молодой человек не произносит ни одного слова за весь день. Чон ухмыляется и идёт прямиком к старшему. Мин слегка заторможено поворачивается к тонсену, и острая боль пронзает всё тело. Хосок тушит недокуренную сигарету об хрустальные ключицы Юнги, лишь бы добиться хоть слова, хоть одной эмоции, но тот только вопросительно смотрит в глаза парня и молчит. Кажется, будет ожог, ожог на сердце Чон Хосока, который даже не понимает, что с ним делает этот замкнутый и нелюдимый человек. Младший готов кричать. Он судорожно надевает ботинки и куртку и бежит прочь из этой квартиры. Молодой человек совершенно не понимает, что забыл в этом маленьком убежище, полном тайн и недоговоренных предложений, там, рядом с таким, как Мин. Но стоит лишь вспомнить его глаза, затягивающие, будто океан, в которых так и читается «спаси и сохрани меня», как Хосок возвращается обратно.

***

Однажды Хосок вызвался помочь своему любимому, хотя и сам не знал, что можно делать в лесу зимой, когда все цветы погребены под колючим слоем снега. Но они просто гуляли. Юнги подходил к деревьям и что-то шептал себе под нос. Он выглядел так умиротворенно, подняв голову к небу и вдыхая свежий воздух, что Хосок даже не осмелился достать сигарету. В его жизни всегда не хватало этой нежности и свободы, которую излучал старший. Чон счастливо улыбается и аккуратно, насколько позволяют его массивные ботинки, подходит к любимому. Он обнимает Мина, и, кажется, мир вокруг останавливается. Рыжеволосый произносит искреннее «Ангел», но реакция Юнги удивляет его.

***

Юнги бежит по снегу. Свитер уже спадает с плеча, а ветер пробирается под кожу, щекоча холодом, спрятанные под хрупкими ребрами, легкие. Он не знает куда направляться дальше, просто бежит, в надежде оторваться от самого себя, от всей той жизни, которая заставила его склонить колени. Юнги кричит, что больше так не может. Кричит во весь голос, и вороны, наблюдающие за ним с высоких макушек елей, будто насмехаются над всей этой ситуацией. По лесу разносится каркающее «Грешник». Он не замечает, как Хосок догоняет его. Он просто падает в мягкие объятия и начинает рыдать, первый раз за всю свою жизнь. Юнги и правда хочет верить словам Чона, верить в то, что он прекрасен, чист и любим, и что ему нет нужды постоянно обвинять себя за каждый свершенный поступок. Разве Мин Юнги не глуп? Именно сейчас молодой человек задается этим вопросом. И он просто становится безразличен. Плевать, что ждёт тебя после смерти, не бойся чувствовать, не бойся ошибаться, просто живи! И Юнги живёт, чувствует, как начинает жить прямо сейчас, прикасаясь к губам Хосока и улыбаясь в поцелуй.