Вся правда о...

*** Неожиданный удар стеклянной дверью прямо в лицо на несколько мгновений лишил Чанёля слуха, зрения и ощущения в пространстве. Он сделал пару неуверенных шагов вперед, скорее наощупь, нежели точно зная, куда идти. И прежде чем хоть одно из шести чувств вернулось в его личное распоряжение, он ощутил чьи-то руки у себя на поясе, и, не придумав ничего лучше, просто ткнулся носом в подставленное плечо. Ему не нужно было ждать, пока перед глазами перестанут мелькать круги и звездочки, чтобы понять, кто из его одногруппников оказался столь добр к нему. Только один человек во всей группе всегда точно знал, когда Чанёлю необходима была дружеская поддержка. И этим человеком был О Сехун. Фанатки бы удивились и расстроились, если бы узнали, что именно Сехун оставался с Чанёлем допоздна в репетиционном зале, чтобы помочь ему с хореографией. И именно Сехун всегда спрашивал, не устал ли Чанёль, не хочется ли ему пить или есть, не пора ли ему отдохнуть. Если Чанёлю хотелось побыть одному, опять же, Сехун был первым, кто понимал это, и молча протягивал ему пальто, и закрывал за ним дверь. Перед фанатами, однако же, ради контракта и фанатского удовольствия, Сехун старался держаться от старшего подальше, да и Чанёль не спешил к нему подходить. Только в моменты вроде этого, когда было совершенно неважно, сколько девочек с фотоаппаратами сейчас собрались у них за спиной, Сехун позволял себе забыть о своей роли влюбленного в Лу Ханя мальчишки, и бежал туда, где действительно был нужен, к Чанёлю. - Хён, тебе не больно, - голос Сехуна эхом отдавался в голове, заставляя расслабиться и забыть о том, что происходит вокруг. - Больно, - пожаловался Чанёль куда-то ему в плечо, - Но это ерунда, сейчас пройдет. Спасибо, что подошел. - Я не мог не, - пробормотал макне, отстраняясь и отступая на шаг, - Я же … да не важно. Тебе точно не нужно в медицинский кабинет? - А что, у меня кровь из носа или шишка на лбу? – Чанёль усмехнулся, с притворным волнением ощупывая свое лицо, - Вроде нет. Значит, без врачей обойдемся. - Я все-таки принесу немного льда, - тон макне оставался каким-то обеспокоенным, и совершенно непривычным, - На всякий случай. Чанёль пожал плечами, глядя вслед убегающему Сехуну. Чего разволновался мелкий? У Чанёля уже ничего не болело, да и настроение резко подскочило вверх. Хотелось сделать что-нибудь в меру дурацкое, чтобы порадовать фанаток, ну и просто, чтобы вернуть себе долю природного пофигизма. Он огляделся по сторонам, надеясь найти кого-нибудь из тех, к кому можно было бы пристать без стеснения. Бэкхён был занят каким-то очень важным разговором с Крисом. Чондэ прилип к Чунмену, дергал его за рукава пальто, за воротник и раскачивал из стороны в сторону. Чунмена это, похоже, здорово веселило, потому что он не делал ни малейшей попытки вырваться. Лу Хань тихонько нашептывал что-то на ухо Минсоку, отчего тот краснел и кусал губы. Эта парочка давно вызывала серьезные вопросы о своей ориентации, но Чанёля это мало заботило. Кёнсу и Чонин сидели на одной скамейке, но при этом даже не смотрели в сторону друг друга. Они поссорились еще при вылете в Китай, и так и не помирились. Чанёль искренне считал, что причина ссоры было совершенно дурацкой, и заключалась исключительно в ревности Чонина, но держал свои мысли при себе, а то не ровен час, схлопотал бы от младшего пинок или оскорбление. В этом Чонину не было равных. Исина и Тао он просто не нашел. Опять исчезли куда-то, как это часто с ними бывало. Главное, не заблудились бы, а там пусть гуляют. Подумав несколько секунд, Чанёль решил-таки, что Чонин и Кёнсу были самыми подходящими жертвами его внезапного хорошего настроения. Поэтому, не раздумывая больше, он направился в их сторону и занял место прямо между ними. - Привет Кайсу, все еще дуетесь друг на друга? Кёнсу фыркнул при упоминании названия пейринга, которое им дали в агентстве, а Чонин весьма ощутимо ткнул Чанёля в бок. На вопрос ни один из них не ответил. Вместо этого Чонин начал рассуждать о какой-то совершенной ерунде, вроде того, знает ли Чанёль, сколько европейских фанаток Чонин насчитал сегодня в аэропорту, и, если не знает, не хочет ли Чанёль угадать. Европейские фанатки с недавних пор были любимой темой Чонина. Не проходило и дня, чтобы он не завел разговор о них или не свернул какой-нибудь другой разговор на эту тему. Чанёль тоже был не против поговорить о симпатичных большеглазых девушках, поэтому до объявления посадки на самолет они с Чонином спорили, кто из них больше популярен в Европе. Чанёль точно знал, что он, но не стал расстраивать Чонина этим фактом. Только в самолете Чанёль вспомнил, что Сехун так и не принес ему обещанного льда. Однако идти через весь салон к креслу макне и разбираться в этой ситуации не было никакого желания, и Чанёль отложил этот разговор до того момента, когда они вернутся домой. *** Несмотря на то, что Бэкхён провел в обществе Криса почти двое суток, по приезду в дорм, он продолжал переписываться с лидером ЕХО-М и периодически так увлекался, что проговаривал некоторые части их переписки вслух. Чанёль не хотел вдаваться в подробности их «дружеских» отношений, поэтому ретировался на кухню, где Кёнсу как раз готовил ужин. - Я надеюсь, сегодня нас ждут не твои знаменитые кимчи-спагетти, - заметил он, заглядывая из-за спины Кёнсу в кастрюлю, - Потому что мы их, конечно, любим, но всему надо знать меру. - Не переживай, хён, сегодня я готовлю блюдо, рецепт которого вычитал в одном французском журнале, - успокоил его Кёнсу, - К тому же кимчи-спагетти любит Чонин, а мы с ним, вроде как, в ссоре, так что ничего из его любимых блюд я готовить не собираюсь. Чанёль вздохнул с облегчением. - Вы с Чонином как приевшаяся друг другу семейная пара, - не преминул заметить он, усаживаясь на стул, - Вам бы давно пора вывести ваши надоевшие отношения на новый уровень, а то слушать вас тошно. - То же самое могу посоветовать тебе в отношении Сехуна, хён, - Кёнсу даже не повернул головы в сторону Чанёля, - Поговори с ним. Нам всем уже надоело смотреть, как ребенок из-за тебя мучается. - С чего это ты решил, что он из-за меня мучается? – Чанёль вопросительно поднял брови, - Кажется, всем давно известно, что Сехун мучается только из-за отсутствия внимания со стороны Лу Ханя, больше ничего в этом мире его не беспокоит. - Ты либо слепой, либо тупой, - вздохнул Кёнсу, - либо и то, и другое вместе. К тому же в голове у тебя одни грудастые европейские бабы и Сандара. Иначе я просто не понимаю, почему ты единственный до сих пор не заметил, что Сехун бегает вокруг тебя, как потерявшийся щенок, и ждет, когда же хозяин сообразит, что его пора погладить. Чанёль второй раз за день пожал плечами и поспешил сбежать из царства До Кёнсу, пока тот не придумал еще какую-нибудь ерунду, которая окончательно взорвала бы ему мозг. Проходя по коридору, он чуть было не врезался в Чонина, спешащего на кухню. Чанёль тайно понадеялся, что они с Кёнсу, наконец, помирятся, а то смотреть на этих двоих в ссоре – то еще удовольствие для всей группы. Он нехотя заглянул в свою комнату, скорее для того, чтобы убедиться, что Бэкхён все еще занят перепиской с Крисом, чем для чего-то еще. За время его отсутствия Бэкхён, оказалось, успел закончить переписку по смс, и теперь готовился к переписке по скайпу. Иначе как было объяснить тот факт, что он сидел перед ноутбуком с наушниками на голове и крутил в разные стороны веб-камеру. - Удачного он-лайн секса с дуйчжаном! – не сдержался от сарказма Чанёль, прежде чем захлопнуть дверь, и направиться в сторону гостиной. По телевизору ничего не было. Чанёль успел попереключать каналы уже раз восемь по кругу, когда в гостиную осторожно зашел Сехун. Он был какой-то слишком тихий с того самого момента, как они сели в самолет в Китае, и до сих пор так и не попытался заговорить с Чанёлем. Молча присев на краешек дивана, он искоса наблюдал за тем, как старший щелкает пультом, не оставляя надежды, что найдется интересная передача. Минут через пятнадцать Чанёля начало напрягать тягостное молчание и не менее тяжкий взгляд макне, которым тот сверлил его лицо. - Сехун-а, если тебе есть, что сказать, скажи это, и забудем, - он повернулся к младшему и постарался улыбнуться, но вышло паршиво, - А то меня как-то напрягает твое сегодняшнее поведение. Обещал мне льда в аэропорту, и так и не принес, а теперь, вообще, молчишь и смотришь так, будто я тебя смертельно обидел. Что-то не так? Сехун громко втянул воздух через нос и открыл рот, чтобы что-то сказать. Но не сказал ничего. И лишь продолжал смотреть на Чанёля своими большими карими глазами, в которых, казалось, отражалась вся гостиная, вместе с видом из окна, да и, может быть, даже вся вселенная, кроме Пак Чанёля. - Сехун-а, - Чанёль протянул руку и потряс макне за плечо, - ты не хочешь со мной разговаривать? - Я хочу, - пробормотал, наконец, Сехун, - я просто не знаю, что сказать. Прости, хён. Я, наверное, лучше пойду к себе. - Как это ты не знаешь, что сказать?! – Чанёль чувствовал, что у него, наверное, глаза стали в три раза шире от удивления, - Ты всегда знал, что сказать, а теперь у тебя слова кончились? Я начинаю думать, что Кёнсу был прав, когда намекал, что ты в меня влюблен. Макне снова с шумом втянул воздух носом, открыл и закрыл рот, будто задыхаясь. Чанёль чувствовал, что его последнее высказывание заставило Сехуна не только смутиться, но и испугаться, что ли. Возможно, Кёнсу был прав. Возможно, Сехун был в него влюблен. И он был единственным, кто этого не заметил. И вот что ему теперь с этим делать? - Извини, хён, я лучше пойду, - Сехун стряхнул руку старшего со своего плеча и, резко вскочив с дивана, молча вышел из гостиной. Чанёль остался сидеть на месте, соображая, что делать, и куда катится его мир. *** Кёнсу то и дело сверялся с книгой рецептов, лежащей на столе возле плиты. Он до сих пор никогда не готовил ничего, что относилось бы к некорейской кухне, поэтому ужасно волновался. Только бы ничего не испортить, думал он, только бы ничего не испортить. Приготовление еды прекрасно отвлекало его от усталости после репетиций, от бесконечных переездов, и, что самое главное, от ссор с Чонином. Они с Чонином прекрасно понимали друг друга, им не нужно было даже высказывать свои мысли, потому что мысли у них были одинаковые. Единственным большим минусом Чонина была его ревность, к которой Кёнсу просто не мог и не хотел привыкнуть. Сам Кёнсу был совершенно не ревнив. Если Чонин во время концерта или интервью обнимался к Лу Ханем или Чунменом, или к кому его еще могло понести, Кёнсу лишь снисходительно улыбался. Потому что вечерами Чонин все равно забирался на его кровать, залезал под его одеяло, и прижимался к нему. Кёнсу не трактовал их отношения, как влюбленность. Просто им было уютно вместе. Они понимали друг друга, они тянулись друг к другу, а большего им было и не надо. Или надо? Слова Чанёля о том, что им пора перевести свои отношения на новый уровень, никак не выходили у Кёнсу из головы. Возможно, Чанёль был прав. Возможно, Чонин хотел, чтобы Кёнсу уже определился, друзья они или что-то большее. Естественно, Кёнсу, в своей голове, давно уже перевел Чонина из статуса просто друга и донсена на более интимный уровень. Но они с Чонином ни разу не говорили об этом. И все их отношения так и ограничивались тем, что Чонин заползал к Кёнсу под одеяло по ночам, обхватывал его руками за талию, прижимался грудью к его спине и только после этого спокойно засыпал. Но, может быть, только может быть, Чонину этого было недостаточно. И он ревновал отнюдь не просто так. Он ревновал, потому что не мог быть на сто процентов уверен, что Кёнсу принадлежит только ему. Иногда Кёнсу ловил себя на мысли, что он хотел бы поцеловать Чонина. Не просто чмокнуть по-дружески в щеку, а поцеловать по-настоящему. Но он отмахивался от этих желаний, как от назойливых насекомых. И говорил себе, что это все только из-за того, что они много времени проводят вместе. Живут вместе, репетируют вместе, обедают вместе, и даже спят вместе. Вот и все. Все только из-за этого. С другой стороны, были же Бэкхён и Крис, которые не жили вместе, не спали вместе, но при этом точно тянулись друг к другу совсем не в дружеском плане. И только слепой бы этого не заметил. В их группе слепых не было. Поэтому каждый считал своим святым делом шутливо пожурить Бэкхёна за то, что он слишком мало времени уделяет своему официальному бойфренду, и слишком много - чужому. Чанёль веселился по поводу романа Бэкхёна и Криса больше всех. И устраивал показательные приставания к первому специально, чтобы заставить Криса поревновать. Иногда у него это выходило, иногда нет. Чаще всего ревновать он заставлял вовсе не Криса, а Сехуна. Сехун, конечно, никогда не говорил никому, что ему нравится Чанёль, но это было настолько же очевидно, как то, что ему совсем не нравится Лу Хань. Точнее, как ролевая модель Лу Хань его очень устраивал, но вот в том смысле, чтобы выполнять малейшие его прихоти и ходить вокруг него двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, на это Сехун был не готов. Для этого у него был Чанёль. И Чанёль был единственным, кто до сих пор не догадался. Занятый своими мыслями, Кёнсу чуть было не прозевал тот момент, когда соус нужно было снимать с плиты. Он чертыхнулся про себя, схватившись за ручки кастрюли голыми руками, и повернулся в ту сторону, где они хранили кухонные принадлежности. Именно в этот момент он встретился глазами с Чонином. - Хён, сколько раз тебе говорили, сначала надень что-нибудь на руки, а потом хватайся за горячие кастрюли и сковороды, - снисходительно улыбнулся младший, протягивая Кёнсу прихватку, - Сильно обжегся? Мне сходить за аптечкой? - Не надо, все в порядке, - Кёнсу взял прихватку из рук Чонина и вернулся к кастрюле, - Присядь, надо поговорить, - он кивнул младшему на стул возле стола, а сам вернулся к своим поварским обязанностям. Чонин нехотя сел. Он настороженно наблюдал за тем, как Кёнсу мечется по кухне, переставляя кастрюлю на стол, доставая из кухонного шкафчика сковороду, ставя ее на плиту и зажигая огонь. Ему нравилось смотреть, как Кёнсу готовит. Ему, вообще, нравился Кёнсу в кухонном фартучке с этим выражением сосредоточенности на лице. Это был его любимый Кёнсу. Тот, которого никто не мог у него отнять. Обычно, когда они не были в ссоре, Чонин приходил на кухню и часами любовался тем, как старший хозяйничает там. Он хотел бы быть чем-то полезным в эти моменты, но для Кёнсу лучшей помощью в приготовлении пищи было «не мешать Кёнсу ее готовить». Когда со всеми мелочами было покончено и осталось лишь самое сложное, Кёнсу повернулся к Чонину, который все так же сидел на стуле и молча следил за каждым его движением. - Ким Чонин, - Кёнсу всегда переходил на официальный тон, когда был взволновал или расстроен, - мне кажется, нам надо выяснить кое-что между нами. - Хён, - младший моментально почувствовал себя виноватым, - я знаю, что ты хочешь сказать. Я… я, наверное, зря злился. Это было глупо с моей стороны. Я постараюсь впредь держать свою ревность при себе. Не злись. Кёнсу вздохнул. Нет, он собирался сказать совсем не это. Впервые, Чонин не уловил его интонаций, не понял его мыслей, и это о многом говорило. Кёнсу не был уверен, что делает правильную вещь, но это было единственное, что пришло ему в голову при взгляде на испуганное лицо младшего. Он отложил в сторону прихватку, хотел развязать фартук, но сообразил, что это займет слишком много времени, поэтому оставил его в покое. Он постарался не дрожать, делая поспешные пару шагов к Чонину, но его руки, которыми он обхватил младшего за плечи, все равно предательски тряслись. - Я не об этом, Чонин, - прошептал Кёнсу, наклоняясь к младшему слишком близко и заглядывая в глаза, - Ты можешь ревновать сколько угодно. Просто… - он не знал, что «просто», поэтому вместе того, чтобы растягивать этот момент до бесконечности, он закрыл глаза, потянулся вперед и осторожно поцеловал Чонина прямо в губы. *** Чанёль потратил рекордное количество времени на размышления о том, что ему сказать Сехуну, что, вообще, делать, и стоит ли делать хоть что-то. С момента дебюта его жизнь так стремительно менялась, что он не успевал адаптироваться. Что, если он оставит ситуацию с Сехуном в том состоянии, в котором она оказалась? Перестанет ли Сехун с ним разговаривать? И сможет ли Чанёль обойтись без этих разговоров? Нет, нет, и еще раз нет. Ему совершенно не хотелось потерять дружбу макне. Поэтому, чего бы оно ему ни стоило, он собирался вернуть их с Сехуном отношения в норму. Прояснив в голове хотя бы этот вопрос, он решительно встал с дивана и направился в сторону комнаты Сехуна и Чунмена. Он не придумал, что сказать, и даже точно не был уверен, хочет ли он сказать то, что Сехун хотел бы услышать. Но он знал, что, если отложить разговор до завтра или до дня после завтра, разговор, как таковой, может уже и не состояться. Когда он стучал в дверь комнаты макне, он мысленно готовился ко всему, но оказался совершенно не готов к тому, что произошло. Сехун открыл дверь сам и, схватив Чанёля за руку, резко втянул его в комнату. Дверь захлопнулась за их спинами, и Чанёль удивленно посмотрел на Сехуна сверху вниз. Они были не такого уж разного роста, но иногда Сехун так сильно сутулился, что Чанёль нехотя опускал глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. - Хён, - Сехун не дал ему опомниться, толкнув его к двери так сильно, что Чанёль весьма чувствительно приложился к ней спиной, - Ты мне нравишься, хён, - он прижался к Чанёлю всем телом и выдохнул это признание прямо ему в ухо. Чанёль вздрогнул. Вот теперь он точно не знал, что делать, что говорить, и как, вообще, он оказался в такой ситуации. Не то чтобы он был против сексуальных меньшинств или против того, что Сехун к нему прижимался, просто все это было как-то слишком быстро, и он опять не успевал адаптироваться. - Ты мне нравишься, хён, - повторил Сехун ему в ухо, и Чанёль почувствовал, что голос макне заставляет его дрожать, - Что мне сделать, хён, чтобы ты это понял? - Я не знаю, Сехун-а, честно, - и это было правдой, он действительно понятия не имел, что Сехуну нужно сделать или что ему нужно сделать, чтобы ситуация прояснилась, - Что люди делают в таких случаях? Что бы ты сделал, если бы на моем месте была девушка? Сехун усмехнулся, и что-то совершенно новое было в этой усмешке. Чанёль едва ли понял, что же он такого сказал, даже в тот момент, когда Сехун, все еще усмехаясь, потянулся к его губам. Чанёль никогда не интересовался у своих бывших девушек, умеет ли он целоваться. Но теперь он серьезно задался этим вопросом, потому что выходило так, что не умеет, или не совсем точно знает, что же делать. Возможно, вся проблема заключалась в том, что девушки все-таки были девушками, а Сехун, при всей его изящности и грации, девушкой никак считаться не мог. Чанёль не знал, каким образом доказать свою доминантность человеку своего же пола, поэтому бросил это пустое занятие едва начав. Целоваться с Сехуном было не то же самое, что целоваться с девушкой, но неприятных ощущений Чанёль не испытывал, даже наоборот. Неожиданный напор младшего не оставил ему времени подумать о том, насколько все это странно, и, соответственно, не дал ему времени отказаться от всей этой затеи. Чанёль, вообще, начал осознавать происходящее только в тот момент, когда от двери они плавно переместились к кровати, и Сехун начал торопливо стаскивать с него футболку. На несколько секунд Чанёль испугался, потому что понятия не имел, что делать, как себя вести, и стоит ли помочь Сехуну раздеться, но едва он собрался с силами, чтобы высказать свои опасения, как младший заткнул ему рот очередным поцелуем, и Чанёль расслабился, позволяя ему контролировать ситуацию. В отличие от Чанёля, Сехун, похоже, точно знал, что делать, и явно делал это не в первый раз. Он ни секунды не сомневался в своих действиях, тем более что старший не возражал, и, похоже, готов был ко всему. Чанёль лишь удивленно охнул, когда пальцы макне прочертили линию по его груди и потянули за резинку спортивных штанов. Но стоило только штанам оказаться на полу, а губам Сехуна в непосредственной близости от его эрекции, как Чанёль снова расслабился. Макне был совершенно спокоен, обхватывая рукой член старшего. Чанёль замер в предвкушении. Пожалуйста, пожалуйста, посылал он мысленные сигналы Сехуну, сделай что-нибудь, что угодно. И Сехун послушался. Он пододвинулся еще ближе, устраиваясь между ног Чанёля, и облизал губы прежде чем запечатлеть первый, пробный поцелуй на возбужденной плоти. Чанёль вздрогнул и инстинктивно дернулся вперед, требуя большего внимания. Сехун снова усмехнулся. - Теперь ты нравишься мне еще больше, хён, - он поднял голову, и на мгновенье их с Чанёлем взгляды пересеклись. Старший смутился и отвернулся к стене. Он готов был на все, чтобы только макне перестал на него дуться, но некоторые вещи были чересчур. Например, смотреть на то, как Сехун делает ему минет. Для человека, который еще утром был твердо уверен в своей гетеросексуальности, это было как-то слишком … Впрочем, даже не наблюдая за процессом, это было все еще слишком. Слишком медленно, слишком интимно, слишком жарко, слишком все. И это был Сехун, их макне, о котором они все привыкли заботиться, как о младшем братике. Когда этот «младший братик» успел так вырасти, и где он научился таким пошлым вещам? - Хён, - голос Сехуна вытолкнул Чанёля за зыбкую грань между реальностью и нереальностью происходящего, - ты не против, если я…? – он не договорил, но Чанёль понял, что он собирается спросить. - Я не знаю, - голос был хриплый, то ли от возбуждения, то ли от страха, - Я никогда этого раньше не делал. - А как же Бэкхён? Я думал, - глаза младшего расширились от удивления. - Дурак! – Чанёль выдавил из себя подобие улыбки, - Мне этот БёнБэк сто лет не сдался, особенно в роли сексуального партнера. Пусть Ифань с ним мучается! - Хён! – Сехун подскочил и потянулся обнять старшего, - Но я думал … Тогда … тогда давай наоборот, я сам все сделаю, - он устроился на бедрах Чанёля и потянулся через его плечо к прикроватной тумбочке. Чанёль завороженно наблюдал за тем, как Сехун копается в ящике в поисках чего-то очень нужного, он даже догадывался чего. Наконец, поиски успешно завершились, и Сехун вернулся в исходное положение, сжимая в руках тюбик с лубрикатом. Чанёль не знал, чего ожидать, поэтому, на всякий случай постарался расслабиться и получать удовольствие от чего бы там ни было. Однако Сехун не шутил, когда предложил сделать все самому, и Чанёль лишь в очередной раз охнул от удивления, когда младший слез с него и протянул ему руку, предлагая встать с кровати. - Держи, - он протянул ему тюбик, - Это тебе. Я сейчас все объясню. Чанёль нервно сглотнул. Он сейчас все объяснит? Он с интересом вертел в руках тюбик, изредка поглядывая на Сехуна, торопливо снимающего с себя одежду. Он был ужасно худой. Тазовые кости так резко выступали из-под кожи, будто грозились ее вот-вот порвать. Это было пугающе и завораживающе одновременно. Чанёль никогда не думал о Сехуне в таком контексте, но сейчас, оказавшись с ним наедине, без одежды, впервые, понял, насколько действительно изящным был младший. На грани желания потрогать всю эту грациозную красоту и страха, что она может сломаться от одного неверного прикосновения. Избавившись от последней детали гардероба, Сехун медленно залез на кровать и лег ровно на то место, которое несколькими мгновениями раньше освободил Чанёль. Старший неуверенно присел на край кровати возле его ног. - Что мне делать? – спросил он. - Иди сюда, - Сехун протянул ему руку. Чанёль чувствовал себя глупым старшеклассником, когда младший уверенно отобрал у него тюбик с лубрикатом и легко отвинтил колпачок. - Давай руку! – Чанёль молча повиновался и протянул младшему левую ладонь, - Другую руку! – Сехун засмеялся, когда покрасневший старший протянул ему правую ладонь вместо левой. Макне аккуратно выдавил немного геля на ладонь Чанёля. - Теперь разотри его, а то холодно будет, - командовал Сехун. Чанёль лишь молча подчинялся, стараясь не думать о том, зачем они все это делают. Самым сложным оказалось даже не ввести один, а затем и второй палец в младшего, а избавиться от навязчивой мысли о том, что кто-то же научил Сехуна всему этому, и не дай бог это был Лу Хань. - Хён, - протянул Сехун срывающимся голосом, - уже хватит, давай … Чанёль почувствовал себя совсем уж неопытным и глупым, устраиваясь между приветственно разведенных ног младшего. Он был уверен, что все будет в порядке, что, собственно говоря, секс с парнем мало чем отличается от секса с девушкой. Но Сехун был такой хрупкий, такой нежный, что он никак не мог избавиться от мысли, что он может его сломать. - Хён, - младший опять всхлипнул и двинул бедрами вперед, - перестань рефлексировать, трахни меня уже, пожалуйста! Долго же мне ждать? Чанёль собрался с мыслями и, отбросив последние сомнения, и проигнорировав инструкции младшего о том, что входить надо медленно и постепенно, резко вдвинулся в него на всю длину. - Хён! – младший вздрогнул всем телом, поднимая колени повыше. Чанёль замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Мышцы младшего тугим кольцом обхватывали его член. Было теснее, чем с женщиной, но в то же время, теплее. Пока Чанёль анализировал плюсы и минусы, Сехун снова нетерпеливо двинулся вперед, одновременно приподнимаясь на локтях и заглядывая старшему в глаза. Теперь не нужно было ничего говорить, Чанёль понял его и так. Он медленно отодвинулся назад, а потом резко вперед. Стоны Сехуна служили ему чем-то вроде путеводителя по тому, когда следует ускориться, а когда нужно быть чуть помедленнее. Правда, под конец он уже перестал различать, какие из стонов принадлежат макне, а какие ему самому, но, в итоге, это оказалось совершенно неважно, потому что кончили они почти одновременно. Чанёль не торопился отстраняться. Вместо этого он наклонился вперед, упираясь локтями в кровать по обе стороны от головы Сехуна, и неумело чмокнул младшего в лоб. - Если в следующий раз тебе захочется мне в чем-то признаться, - прерывисто проговорил он, - не жди слишком долго, ладно? Сехун кивнул. - Хён, можно я признаюсь прямо сейчас? – устало улыбнулся он. Чанёль смог только кивнуть, тратя все силы на восстановление дыхания. - Это был мой первый раз. - Твою мать … - только и смог прокомментировать это признание Чанёль. *** Отодвигаясь от Чонина, Кёнсу представлял себе все что угодно. Что Чонин разозлится, покрутит пальцем у виска, ударит его кулаком в лицо - что угодно. Но только не улыбающееся лицо младшего. - Черт побери, Кёнсу, - Чонин схватил старшего за руки и притянул в свои объятья, - я думал, ты никогда не додумаешься! Кёнсу смутился и уткнулся носом в шею Чонина, только бы тот не видел его покрасневших щек. - Так что, Кёнсу-я, мы теперь встречаемся? Я могу ревновать и дуться по поводу и без? – пользуясь замешательством хёна, Чонин отбросил все формальности. - Нет, я как раз хотел, чтобы ты перестал ревновать, - пробормотал Кёнсу, - Я хотел, чтобы ты понял, что … - Чтобы я понял то, что ты хотел, мне нужно доказательство посерьезнее дружеского чмока в губы! – усмехнулся Чонин. И Кёнсу понял, что перед ним уже не совсем Чонин, а скорее уж его вторая ипостась – Кай. Он убедился в своей догадке, когда младший, приняв его молчание за призыв к действию, легко подхватил его на руки и усадил на кухонный стол. - Ты с ума сошел? – взвизгнул Кёнсу, - А если кто-нибудь зайдет? - Кто зайдет? – Чонин, не медля ни секунды, принялся расстегивать джинсы Кёнсу, - Бэкхён там занят «разговором» с Крисом. А Чунмен смотался якобы за минералкой, но на самом деле убежал на свидание к Чондэ, как будто ты не знал. Что же касается Чанёля, я надеюсь, Сехун прекратит корчить из себя святую невинность и займет его уже чем-нибудь полезным. - Чонин, это не … - Кёнсу хотел привести какой-то разумный довод в пользу того, что кухня не место для подобных занятий, но все разумные доводы закончились ровно в тот момент, когда рука младшего оказалась у него в трусах. - Скажи мне, что тебе не нравится, хён, и я перестану, - Чонин прижимался губами к шее Кёнсу, пока его руки умело поглаживали член старшего. Кёнсу не нашелся, что сказать. И, судя по его лицу, совсем не против был, чтобы Чонин продолжал. - Давай снимем эти джинсы, - Чонин легко избавил Кёнсу от лишней детали гардероба, заодно с джинсами стянув с него и трусы, - Я бы предложил тебе избавиться и от этой дурацкой футболки с Пороро, но тогда придется снять фартук, а фартук мне нравится! Кёнсу лишь простонал что-то нечленораздельное, не в силах говорить. Руки Чонина двигались с самой точной скоростью, поглаживая и сжимая в нужные моменты. А губы Чонина, казалось, были везде. Кёнсу всегда хотелось поцеловать Чонина по-настоящему, но он и предположить не мог, насколько дико и по-животному это может получиться. Чонин, казалось, хотел оторваться за все те месяцы, когда Кёнсу не позволял ему к себе прикасаться больше, чем по-дружески. Пару раз он весьма чувствительно прикусил язык старшего, но с этим Кёнсу мог мириться до тех пор, пока руки Чонина не отпускали его член. - Кёнсу, я больше не могу, - прошептал младший ему в ухо, - Я хочу, чтобы ты принадлежал только мне! Кёнсу был согласен на все. Принадлежать только Чонину, сколько угодно, когда угодно, где угодно. - Хорошо, я только, - Кёнсу неуверенно дернулся в сторону, - У нас же … - Из чего твой соус, Кёнсу-я? – тихо спросил младший. - Из сливок и масла, - Кёнсу не совсем понимал, к чему он клонит. - Сойдет, - Чонин отодвинулся и пошел к забытой кастрюле. Сначала Кёнсу чувствовал себя брошенным, но, увидев, что младший без зазрения совести опускает в кастрюлю руку, зачерпывая полную ладонь его с таким трудом приготовленного соуса, он подумал, что лучше бы его бросили. - Чонин, - испуганно прошептал он, - Ты же не собираешься … Но Чонин его даже не слушал. Вернувшись к столу, он задрал кухонный фартук Кёнсу вверх и медленно провел рукой по члену старшего, размазывая соус по всей длине. Кёнсу ойкнул, соус почти остыл, и все-таки это было довольно странное ощущение. Особенно, когда, оставив член в покое, Чонин, одной рукой толкнул Кёнсу в грудь, заставляя улечься спиной на стол, а второй рукой прочертил дорожку от его мошонки до ануса и без подготовки ввел в него два пальца сразу. - Чонин! – Кёнсу задохнулся от новых ощущений, которые при всем желании не мог назвать неприятными, - Что ты … - Шшш, хён! Не дергайся! – младший погладил его по бедру, придвигаясь ближе к его члену, - Я обещаю, сейчас станет лучше. И стало лучше. Сначала лучше стало хотя бы от того, что пухлые губы Чонина как-то легко и без стеснения сомкнулись на обнаженной плоти Кёнсу. Приблизительно в тот же момент удачливый младший каким-то лишь ему понятным способом нащупал простату и легонько надавил на нее пальцами. Кёнсу задохнулся в очередной раз, на этот раз от удовольствия. Чонин двигался медленно, давая старшему возможность привыкнуть. Однако единовременные хаотичные движения младшего сразу в двух местах подействовали на Кёнсу отнюдь не успокаивающе. - Чонин, хватит этих твоих игр! – воскликнул Кёнсу, когда Чонин в очередной раз двинул пальцы вперед, - Давай уже сделаем это! Чонин нехотя оторвался от члена старшего и облизнул губы. - Ну, раз ты так настаиваешь, - он усмехнулся. Кёнсу не то чтобы настаивал, он требовал, он жаждал, чтобы они покончили уже со всеми прелюдиями и просто занялись сексом. Чонин послушался и, вытащив из него пальцы, принялся расстегивать свои джинсы. Кёнсу хотелось орать, что он делает это слишком медленно, и если он сейчас же не трахнет его, Кёнсу пойдет к Бэкхёну или к Сехуну или в общагу ЕХО-М, и отдастся первому попавшемуся ему на глаза одногруппнику. Видимо, уловив нетерпение старшего, Чонин не стал заморачиваться со сниманием штанов - лишь спустил их ровно настолько, чтобы они не мешали. - Готов? – он уверенно расположился между ног Кёнсу, слегка надавливая головкой члена на его сфинктер. - Черт бы тебя побрал, Ким Чонин! – выругался старший, и именно в этот момент Чонин начал медленно вдвигаться в него. Это было не так легко, как с пальцами, но Кёнсу пообещал себе, что станет лучше, как до этого. Первые несколько толчков Чонина, впрочем, не сделали ничего лучше, но все последующие. Кёнсу готов был поклясться, что это был лучший секс в его жизни, если бы только Чонин не пообещал, что это не последний раз. Но Чонин пообещал, что этот раз не последний, поэтому Кёнсу не был точно уверен, был ли этот секс лучшим, или ему еще будет, с чем сравнивать. - Кстати, хён, - как бы между прочим заметил Чонин, когда они кое-как привели кухню в порядок, - Соус был отличный. Сделаешь такой в следующий раз, когда мы поссоримся?