Жёлтая ленточка

Длинный горячий язык прошёлся по мягкому полному животу, задирая ещё редкую шерсть. Маленькая лапа упёрлась в крупную морду, которая тут же скользнула выше, ведя язык по слишком тонкой шее. Ещё неуклюжего и слепого волчонка с лёгкостью перевернули, вылизывая некрепкую спину и задранный дугой хвост. Его маленькая морда уткнулась во что-то приятное и тёплое, а неокрепшее тело пробило невероятно сладостное чувство, утягивая в полюбившийся сон. Незаметно для щенка в абсолютной темноте и нежных ласках кого-то такого родного прошли ещё две недели, когда он наконец-то смог открыть глаза, впервые встречаясь с незнакомым ему миром. Он застыл, будто устало моргая маленькими желтоватыми глазками, оглядывая почти такое же тёмное место, мало отличавшееся от того, к которому он привык. Щенок, звонко тявкнув, ощутил, как на его голову упал горячий язык, опять зализывая шерсть. Он обернулся, заваливаясь на бок, удивлённо рассматривая большого светлого волка с коричневатым отливом на красивой шерсти. Его несильно потрепали за навострённое ухо, лизнув в морду, и перевели взгляд светло-карих глаз в сторону. Щенок повторил движение за родителем, завидев крупного массивного волка, зашедшего в их укрытие. Он пристально рассматривал детёныша жёлтыми глазами, грузно приваливаясь рядом и утыкаясь влажным холодным носом в тонкую шею, долго обнюхивая и несильно покусывая его шёрстку. Немного окрепнув и встав на ещё не такие сильные ноги, как у его родителей, щенок исследовал пещеру, подолгу сидя напротив входа, куда запрещал ему высовываться отец. Он так манил маленькое мохнатое тело своими неизведанными звуками и говором, ему было интересно, куда отлучаются его родители и почему там становилось то невероятно светло и тепло, то темно и совсем не приветливо. Но, не поддаваясь своим желаниям, он не ослушивался отца и лишь сидел у входа, иногда ведя носом по тонкому аромату чего-то весьма аппетитного. — Пора спать, — зашёл в укрытие отец, утягивая щенка вглубь. — Ну пап, — расстроено тявкнул детёныш, беспомощно качаясь в челюсти родителя. Волк увалился, прижимая неспокойное тело тяжёлой головой, не реагируя на недовольные попискивания. — Когда мне уже можно будет выйти?! — тихо возмутился волчонок, упираясь передними лапами в щёку отца. — Совсем скоро, потерпи, — послышался ответ сквозь сон, но он не вышел из пещеры и на следующий день, и даже через неделю. Привычный тёплый свет, мягко ласкающий небольшую развалившуюся тушу, закрыло большое тело, заставляя щенка приоткрыть глаза. Светлый волк, красиво сверкнув жёлтыми глазами, сжал сильные челюсти на загривке покорного волчонка, направляясь с ним к заветному выходу. Щенок, зажмурив глаза от слишком яркого непривычного света, осторожно открыл их, восхищённо двинув в воздухе задней лапой и оглядывая большую местность, наполненную волками различного окраса и какими-то странными существами, имеющими волчьи уши и хвосты. — Кто это? — поинтересовался детёныш, с большим интересом разглядывая такой прекрасный мир. — Позже расскажу, а сейчас… — щенок нетерпеливо дёрнулся вперёд и его мягко опустили на твёрдую землю, позволяя бежать с холма, — да, иди погуляй, — закончил взрослый волк, наблюдая за волчонком. Он, широко раскрыв пасть и не глядя на дорогу, запутался в своих лапах, шумно скатываясь с холма и врезаясь в чью-то спину, привлекая к себе внимание. Усевшись на зад, он тряхнул головой, оглядывая неширокую спину волчонка чуть крупнее себя. — Такой забавный! — улыбнулось мимо проходящее странное существо, вильнув пушистым коричневым хвостом. — Куда ты так несёшься?! — раздражённо рыкнул рыжеватый волчонок, сверкнув бледно-коричневыми глазами. — О, так ты новенький? — несильно оскалился он маленькими зубами, чуть ли не соприкасаясь носом со светлым волчонком, не удостоившегося даже прижать уши в знак уважения, — Разве не знал, что нельзя трогать сына вожака просто так? — наигранно произнёс он, желая казаться перед застывшим волчонком, чуть младше себя, важным и особенным. Но вместо этого его не так сильно схватили за нос, заставляя наследника прижать уши и дёрнуться назад, сталкиваясь с наглым прожигающим взглядом бледно-жёлтых глаз. Светлый волчонок обернулся, заметив приближающегося отца, и тут же прижал уши, немного склоняясь к земле. — Прости его, Чанёль, — произнёс отец, лизнув рыжего волчонка по морде, — он первый раз вышел, — ткнул большой мордой в светлый бок, приглашая детёныша следовать за собой. Волчонок, резво поднявшись, ухватился челюстями за опущенный хвост отца, даже не удостоив щенка вожака коротким взглядом, заставляя его сидеть в недоумении от такого поведения, с которым раньше он не сталкивался. — Думаю, не стоило его хватать за нос, — усмехнувшись, произнёс отец, ведя волчонка за пределы города. — Он мне не нравится, — как-то обиженно ответил детёныш, держась близ крепких лап отца. — Вы поладите, Бекхён. Всё-таки ему придётся возглавлять стаю, а тебе жить в ней, — большой волк привёл его на зелёную поляну близ прозрачной реки, скрытую за деревьями и сладко пахнущими кустарниками. Волчонок долго рассматривал своё отражение в гладкой воде, не понимая, как абсолютно такой же волчонок смог забраться туда, пока его не оттащил отец, укладывая меж своих лап и медленно вылизывая. — Я уже взрослый! — дёргался волчонок, — Не нужно меня вылизывать. Большая морда настойчиво ткнулась в большой живот, так мягко и горячо вылизывая быстро расслабившегося детёныша. Очнувшись ближе к обеду, волчонок разбудил задремавшего отца, игриво дёргая его за хвост, утягивая с поляны в лес, где всё было так загадочно и невероятно красиво. Он, значительно отстав от отца в ещё детской погоне, отвлёкся на какого-то неизвестного зверька, заинтересованно подбегая к нему. Маленькие тёмные глаза-бусинки уставились на хищника, а пушистое совсем маленькое тело замерло. Светлый щенок в два прыжка сократил расстояние между ними, окончательно спугивая существо, вскарабкавшееся на толстое дерево, куда детёнышу было забраться не под силу. Вновь последовав за отцом, пытался обогнать его, шумно тявкая рядом, пока не споткнулся о пригорсток земли, служивший чьей-то норой. Громко чихнув, уткнулся светлой мордой в дыру в норе, пока по длинному носу не поползло что-то совершенно маленькое. — Что это? — испугавшись, волчонок тряхнул головой, освобождая свою морду от чего-то непонятного, что тут же собралось в длинную извилистую тропу, куда-то ступая. — Муравьи, — усмехнулся отец, наблюдая за слишком нелепой картиной. Волчонок, пригнув морду к земле и задрав зад с виляющим хвостом, встал в конец ряда, упорно следуя за незнакомцами. Отец встал в такую же позу за щенком, долго следуя за муравьями, пока детёнышу не надоело. Когда лучи красного солнца становились менее заметными сквозь густые кроны ветвистых деревьев, взрослый волк подхватил утомившегося сына за загривок, добираясь до города. Уже больше двух лет светлый волчонок ежедневно покидал пределы города вместе с отцом, обучаясь охоте, которая сопровождалась слишком изматывающими погонями, выбивая из слабого тела все силы, а потом они долго резвились на поляне или просторах леса. Некогда неуклюжий детёныш крепнул и рос, превращаясь в красивого молодого волка с белоснежной шерстью на длинных тонких ногах и животе и с коричневатым отливом на уже крепкой спине. Отец, после долгой погони, развалился с ним на поляне, рассказывая волчонку про интересующих его двуногих существ, наполняющих город. Теперь молодой волк с нетерпением ждал своего совершеннолетия, чтобы обрести другое тело, не покрытое такой густой белой шерстью. Получив разрешение отца, он радостно мчался вниз по холму, впервые отправляясь на прогулку один, еле успевая затормозить лапами, чтобы не врезаться в слишком крупного рыжего волка, упрямо смотревшего на него светло-коричневыми глазами, на солнце казавшимися еще светлее. Он определённо узнал не только саму ситуацию, но и эти пристальные глаза, которые невзлюбил (?) с детства после такой странной встречи. Волк был выше и крупнее Бекхёна. Он был именно таким, каким мечтал стать светлый волк. И, опять не соизволив поприветствовать наследника, устремил свой взгляд на знакомый силуэт, видневшийся в дали. — Не желаешь отдать дань уважения? — рыкнул волк, переставляя тяжелые широкие лапы в сторону светлого молодого волка, наваливаясь на него, желая потереться боком о длинную и слишком чистую шерсть. — Эй! — рыкнул он, когда тот, одарив глубоким и на мгновение заинтересованным взглядом, проигнорировал его слова и рванул вперёд, радостно виляя хвостом перед незнакомым светловатым волком. — Что это? — уставился на жёлтую ленту, завязанную небольшим бантом на пушистом хвосте родителя. — Позже объясню, Бекхён, пошли со мной, — протянул папа, утягивая детёныша за пределы города. — Ты тоже знаешь про эту поляну? — удивился молодой волк, следуя по давно заученной дороге по зелёной сочной траве. — Конечно! — глянул на него родитель, довольно вскинув голову. Движения взрослого волка так отличались от привычных отцовских. Они не были такими резкими и быстрыми, а, наоборот, плавными и довольно медлительными, что не доставляло и труда угнаться за родителем. — Пожалуй, расскажу тебе об этих двуногих существах… — начал взрослый волк, но был перебит молодняком, оповестившим, что отец ему уже все разъяснил, — твой отец никогда не наберется смелости рассказать об этом, — усмехнулся волк, усевшись. — Об этом? — удивился детёныш, устремив свой заинтересованный взгляд на папу. — Совсем скоро все молодые волки твоего возраста достигнут полового созревания и начнут искать пару, — отвел глаза взрослый волк, недолго раздумывая, — полагаю, ты не знаешь об омегах, альфах и… — Знаю! — завилял хвостом светлый волк, не совсем понимая, что ему хочет рассказать папа. — Значит, всё-таки пытался рассказать, — тихо усмехнулся взрослый волк. Его тело охватил плотный серебристый туман и на поляне сидел стройный бледнокожий мужчина, подбирая жёлтую ленту, мягко упавшую рядом. — Подойди, — позвал он волка, и тот покорно подбежал, потеревшись мордой о его гладкую щёку. Тонкие руки несильно сжали густую шерсть на шее, оплетая вокруг неё жёлтую ленточку. Молодой волк немного отпрянул, но позволил завязать на себе небольшой бант. — Что это? — устремил светло-жёлтые глаза на папу. — Это означает твой ранг, — узкая ладонь осторожно почесала за навостренным ухом, — ты — омега. Всем омегам к периоду течки надевают ленточки, — продолжил пояснять мужчина, видя слишком ясную растерянность в глазах сына, — если альфа стянет её, это будет означать, что вы, скорее всего, парные. — О-омега? — всё ещё не мог осознать парень, — Это ошибка, я не могу быть омегой, — запротивился молодой волк, пытаясь задеть задней лапой ленту и стянуть её. — Бекхён, — твёрдо позвал его папа, заставляя волка прижать уши и прекратить нелепые попытки увернуться от неизбежной судьбы, — всё в порядке, — притянул к себе ближе сына, утопая длинными пальцами в его густой мягкой шерсти, — в этом нет ничего плохого… — А что если… если альфа ошибётся? Что, если он стянет ленту не с того? — тихо тянул Бекхён, теперь, наверное, понимая, почему его тело не становилось таким большим, как у отца, несмотря даже на ежедневные долгие погони. — Не думаю, что такое произойдёт, — потрепал сына за прижатое ухо, удивляясь его покорности спустя столько лет, — на моей памяти всего три таких случая. — И что с ними было? — Ничего, тихо разошлись и вскоре нашли свои пары, — ладони огладили напряжённые плечи застывшего волка, — не переживай, — усмехнулся мужчина, — всё пройдёт отлично. — Пап… — спустя несколько затянувшихся минут тишины совсем без энтузиазма протянул сын, осторожно вытягивая большую голову из хватки. — М-м-м? — Пошли домой, — медленно отвернулся волк, желая, чтобы этот день исчез из его памяти и он жил как прежде, гоняясь по листве или снегу, в дождь или под яркими лучами солнца, это было совершенно не важно, он просто хотел вернуться к своей обыденной жизни. Слишком быстро добравшись до города, оставил папу позади и, вероятнее всего, сам родитель не хотел его догонять, позволяя бежать в полном одиночестве. Всё-таки осмелившись войти в город, скользнул меж невысоких кустов, пробираясь позади шалашей, не желая, чтобы его видели с этой ненавистной лентой. — На кого-то охотишься? — раздался позади знакомый голос, когда волк пытался выждать момент, чтобы добежать до пещеры. Бледно-жёлтые глаза растерянно забегали по крупной морде наследника, и он сделал неуверенный шаг назад, упираясь задом в кусты. — А я догадывался, что ты омега, — оскалился он, слишком нагло подходя ближе, пытаясь обнюхать шею. — Развяжи, — как-то отчаянно шепнул зажатый с двух сторон волк, несильно потупив взгляд. Рыжий волк удивлённо замер, проведя длинным языком по своему холодному мокрому носу. — Ты знал, что, несмотря на твой характер, у тебя довольно приятный голос? — довольно рыкнул он, утыкаясь носом в мягкую шерсть на шее. Светлый волк угрожающе рыкнул, вжавшись в кусты и скалясь в сторону этого наглого наследника. — Хочешь избавиться от ленты? — тут же протянул он, усмиряя пыл омеги, — Я помогу, — поднялся волк, находясь в опасной близости к белым оголённым клыкам, — определённо помогу. Во время течки я обязательно сниму её с тебя. Желтоватые глаза в удивлении увеличились, а после волк звонко лязгнул перед уверенной мордой рыжего волка, заставляя его отвернуть большие уши, и шумно перепрыгнул через кусты, быстро взбираясь по холму. — Как прошла прогулка? — поднял тяжёлую голову отец, впервые замечая сына не в расположении духа, и, видимо, это все из-за жёлтого банта на его напряжённой шее. — Бекхён, — позвал отец, на что сын лишь прижал уши и далеко не в знак уважения, а лишь бы не слышать сейчас ничего. Забившись в самый угол укрытия, уткнулся мордой в стену и, плотно закрыв глаза, он долго раздумывал над случившимся, что не позволяло погрузиться в долгожданный сон, которого так требовало вымотанное тело. Волк уже было смирился с рангом омеги и этой чёртовой лентой, но постоянно не во время всплывали слова этого самоуверенного наследника, от чего челюсти сами сжимались в оскал. Бекхён определённо не даст сорвать ему ленту… Светлый волк уже четвёртый день не выходил из пещеры, разваливаясь у входа, куда доставали тёплые летние лучи, противясь идти в город и ведя себя совсем как щенок. Он изредка высовывал морду, оглядывая город и таких же волков с разноцветными лентами на шеях, что его совсем не успокаивало. Ещё со вчерашнего вечера он чувствовал себя неважно и находил очень даже занимательным нежиться в лучах солнца, чем носиться по лесу. По такому огромному и свободному лесу, где ещё столько неизведанного и интересного. Как же ему сейчас хотелось туда… В спину что-то упёрлось, заставляя отпускать свои прекрасные мечты и поворачиваться, встречаясь с отцом. — Не надоело тут валяться? — уселся рядом, глазея на распластавшегося сына, чья светлая шерсть так блестела на солнце и даже немного слепила. — Твоему телу нужно размяться! — тыкал носом в спину, заставляя подниматься. Наконец-то выпроводив сына, взрослый волк растянулся во всю длину под лучами солнца, которые тут же кто-то закрыл. — Ты чего вернулся?! — возмутился отец, провожая заходящего в пещеру волка взглядом. — Я уже прогулялся, — неловко скалится он, приваливаясь рядом с отцом, уваливая свою голову на его бок. К вечеру отец предложил молодому волку отправиться за город вместе с ним, на что тот опять запротивился, оставаясь в пещере в полном одиночестве. Странное чувство не отпускало уже второй день и волку почему-то так хотелось позабытых горячих ласк. Хотелось об кого-нибудь потереться и почувствовать мягкий язык у себя на животе и загривке, как это делали родители, когда он был еще волчонком. Утро выдалось не менее солнечным и, не обнаружив никого в пещере, Бекхён всё-таки решился на прогулку по лесу, как-то совсем неловко выходя из пещеры и оглядывая волков. Большинство омег уже находились во внимании крупных волков, чем воспользовался светлый волк, скользнув к выходу, уверенный, что никто не увидел на нём жёлтой ленты. Медленно пробежав меж высоких деревьев, ощутил тот вкус свободы, который впитывал в себя каждый день, и, довольно вскинув головой, ринулся с небольшого холма вперёд, минуя невысокие булыжники и распугивая едва проснувшихся жителей леса. Долго рассекая просторы густого леса, ощутил заметный убыток сил и рысцой направился к реке, ругая себя за все дни, которые он бездельничал, из-за чего его тело теперь не выдерживает такие длительные нагрузки. Испив чистой воды, недолго повалялся у берега, чувствуя себя совсем необычно. Дёрнув ухом на незначительный шорох, учуял неизведанные ранее запахи, что заставило поднять тяжёлую голову, встречаясь с глазами четырёх крупных волков, на чьих шеях не было лент. Вскочив, он попятился назад, скалясь, чувствуя слишком резкие запахи, кружащие голову и вызывающие странные ощущения внутри. Он, извернувшись, ринулся вперёд, быстро перебирая лапами по молодой зелёной траве, растущей вдоль берега. Позади слышался вой, что заставляло горячую кровь в жилах леденеть, а лапы перебирать быстрее, будто он гнался за крупным оленем, обставляя в погоне отца. Рыскнув в лес, бежал прямо, виляя меж крупными стволами деревьев, плотно сомкнув пасть, не разрешая себе сбавить скорость, иначе его шкура окажется в большой опасности. По телу прошлась волна слабости, подкашивая лапы, из-за чего сбился бег. Скользнув в долину, попытался набрать прежнюю скорость, что у него не получилось, но отрываться от брызжущих слюнями волков ещё удавалось. Видимо, они не очень-то любили длительные погони, но сейчас почему-то не сдавались, шумно преследуя отчаянную «добычу». Бежать по насыщенной зелёной долине удавалось с трудом и он, тяжело дыша, попытался вскарабкаться наверх, значительно сокращая расстояние между собой и оголодавшими альфами. «Плохой идеей было сегодня отправляться на прогулку», — твердил себе светлый волк, а сердце неимоверно быстро колотилось, из-за слишком чётко улавливаемых позади звуков. Медленно вытекающая смазка, склеивающая белоснежную шерсть под хвостом, приносила неведомый дискомфорт волку, часто отвлекая его от препятствий, из-за чего он разрушил уже не один муравейник. Ринувшись с холма вниз, обежал огромный булыжник, полагая, что безопаснее будет держать путь в город, а не дальше в ещё неизведанные края. С булыжника внезапно спрыгнул крупный волк, устремляясь прямиком за мелькающим меж деревьев белым пятном. — Он мой! — рыкнул знакомый голос, что заставило участить переборы лапами, а пасть приоткрыть из-за нехватки воздуха. Обежав еще один не такой уже крупный булыжник, Бекхён заметил, что тех волков уже нет, но, не сбавляя скорости, за ним мчится сын вожака. Он довольно лязгнул зубами, быстро сворачивая и сокращая расстояние до почти обессиленного светлого волка. «Слишком быстрый», — мелькнула в светлой голове мысль, но он не хотел проигрывать ему, даже если сил вовсе не осталось. Бекхён определённо оторвался бы от него, если бы не эта неожиданная и уже ненавистная слабость и возрастающее желание потереться о его напряжённый бок. Именно сейчас хотелось ощутить эти крупные лапы единственного волка, с кем у него не ладятся отношения в стае, на себе, видеть его натренированные перекатывающиеся мышцы на плечах и бёдрах под рыжей и, наверное, мягкой шерстью. Извернувшись, «добыча» побежала в противоположную сторону, перепрыгивая упавшее дерево и не совсем мягко приземляясь на лапы, ощущая ещё одну сильную волну бессилия, охватившую каждую клеточку напряжённого тела. Краем глаза наблюдая за наследником, Бекхён не понимал, почему тот ещё не догнал его, а лишь так же сбавил скорость, не позволяя расстоянию увеличиваться. Их погоня уже давно не сопровождалась головокружительным бегом, а лишь была похожа на лёгкую прогулку по лесу рысцой. Шумно фыркнув, светлый волк собрал оставшиеся силы, которых, казалось бы, уже и нет, делая быстрый рывок, умело виляя между частыми тонкими берёзами, отчаянно пытаясь избежать этого ненавистного (?) волка. Сбившись в лапах, он грузно упал на бок, слишком чётко слыша приблизившиеся шаги и сильный запах, ударивший в нос. — А ты любишь побегать? — скалится он, обходя рычащего омегу. Склонив крупную часто выдыхающую морду, потёрся о его мягкую шею, превращая злобное рычание в забавный скулёж. Бекхёна окутал плотный туман и рядом лежал уже не запыхавшийся волк, а подтянутый невысокий парень, судорожно выдыхающий в широкую лапу волка. — Какой милый, — шепнул рыжий волк, уткнувшись мокрым холодным носом в ухо и, спустившись ниже, оставив влажный след, провёл горячим языком по скуле, чувствуя тонкие сжимающиеся пальцы на своих лапах, утопающие в шерсти. — Не надо, — совсем неуверенно протянул парень, устремив светло-жёлтые глаза на морду волка. Бекхён был так рад своей двуногой форме, но разве с таким худощавым телом он может противостоять крупному наследнику, да ещё и в период течки, когда эта близость лишает здравого разума. — Разве тебе не нравятся эти касания? — осторожно лизнул парня в сомкнутые губы, на что тот зажмурился, продолжая упираться в массивное тело руками, прекрасно зная, что для волка это не преграда. Скользнув потемневшими карими глазами по нагому телу мальчишки, по его животу с еле заметными очертаниями кубиков, сочащемуся члену и обильной прозрачной смазке, от которой его упругие бёдра красиво блестели на лучах дневного солнца, хищник жадно облизнулся. Пушистый белый хвост, извернувшись, скрыл пах от голодных глаз застывшего волка, от чего шерсть из-за смазки слиплась. Он провел крупной мордой по низу живота, шумно втягивая сладкий дурманящий запах, вскидывая худую, будто обессиленную, ногу, слишком осторожно и тягостно медленно вылизывая влажную промежность, улавливая частые неровные выдохи. Тонкие пальцы крепко вцепились в шерсть на бедре волка, а голову цепко обвило желание почувствовать этот горячий длинный язык глубже, где сейчас так не хватало внимания. Парень, наконец-то перевалившись с бока на спину, уже сам задирал ногу, лишь бы горячий язык чаще касался пульсирующего ануса. Его щёки залились пунцовым ярким румянцем, пробивая тело мелкой дрожью от таких желанных ласк и слишком нежных прикосновений, которые никак не ожидались от наглого наследника, вылизывающего его, будто новорождённого щенка, заставляя беспомощно млеть. Рыжий волк жадно обводил упругие разведённые бёдра длинным языком, ведя его то с нажимом, то совсем ненадолго останавливаясь на покрасневшей дырочке, не в силах насытиться невероятно вкусным мальчишкой. Он тихо раздражённо порыкивал из-за его слишком сдержанных стонов и всё ещё не опущенных ушей, что говорило о не признании в нём более сильного партнёра. Неглубоко проникнув скользким языком в сочившееся узкое кольцо мышц, уловил приятный звук, несдержанно вырвавшийся из приоткрытого рта выгнувшегося парня. Волк, поднявшись, обвёл морду розовым языком, нависая над парнем и опять склоняясь к его приоткрытым губам, которые с лёгкостью позволили проникнуть в рот. Напряжённые мохнатые бёдра массивного волка, чуть опустившись, задвигали вперёд-назад, соприкасаясь своим большим членом с давно стоящим членом парня, позволяя жгучим волнам охватывать их распалённые тела. Охотно отвечая на странный поцелуй с волком, который больше походил на очередное вылизывание, парень сильнее сжал его грубоватую рыжую шерсть на мощной шее, кончая от размерных движений альфы. Вылизав втянутый живот, оставляя много влажных полос, мордой помог парню перевернуться на живот, несильно сжимая челюстями его светлые волосы на затылке, двигая крупным членом поверх его неразведённых ягодиц, глухо порыкивая сверху от мысли, что парень наконец-то оказался в его власти. Тень сверху вмиг стала значительно меньше, а после завиднелся рассеивающийся бурый туман. — Чёрт! Как сложно держать форму рядом с тобой, — шепнул наследник, легко целуя голые плечи и коленом раздвигая податливые ноги, длинным пальцем нетерпеливо проникая в тугой пульсирующий анус. От желаемой узости и такого сладкого аромата, охватившего всё его горячее тело, хотелось кончить. Глубоко и много, прямо в этого неподвижного мальчишку, видя, как он покорно прижимает уши, всё-таки признавая наследника. Бекхён жарко выдохнул, несильно колыхая молодую траву, поспешно затягивая в свои лёгкие терпкий аромат альфы, не в силах и дёрнуться под тяжестью чужого тела, чтобы прикоснуться к себе и прекратить терзавшие его мучения. — Ну же, прижми свои ушки, — слишком хрипло произнёс волк, оглаживая длинными пальцами гладкие стенки ануса, — тогда я заменю пальцы на свой член. Ты же хочешь этого? — второй палец быстро скользнул в расслабившееся тело, заставляя крупно дрожать от удовольствия и несдерживаемого желания. Наследник приподнялся, оставив много мелких отметин на спине, приподнимая сочившийся зад и шире расставляя ноги, с хлюпом вынимая пальцы. — Что, только перед своим отцом собираешься их прижимать? — сквозь белые зубы шепнул он, легко касаясь пальцем растянутого кольца мышц. Бледно-жёлтые глаза застыли на лице альфы и, не в состоянии что-нибудь ответить, его тонкая рука скользнула по втянутому животу, с большой охотой касаясь собственного члена, с тихим поскуливанием ублажая своё желание. Потемневшие карие глаза совсем опьянели от таких действий и рыжий парень, привстав, коснулся промежности твёрдым членом, придерживая дернувшегося вперёд мальчишку за бледные бёдра. Сдерживаясь последние секунды, наследник не мог больше ждать его покорности, собираясь войти глубоко и грубо, лишь бы убить изнемождённого голодом зверя внутри, но заметил плотно прижатые светлые ушки и отведённый в сторону нервно бившийся хвост. Альфа, тяжело сглотнув, удивленно глянул в поблескивающие на солнце красивые глаза парня, переводя взгляд на вильнувший зад. От такого приглашения щёки наследника покрылись румянцем и он, приставив член к анусу, осторожно наваливался, слишком туго входя крупной головкой. Белоснежный хвост бил по бедру альфы, а Бекхён, сжав зубы, через раз вдыхал, пытаясь свыкнуться с накатившей неприятной болью. Навалившись на совсем бессильное тело, рыжий парень вошёл полностью, отводя от члена омеги тонкое запястье и прижимая его к траве. — Хороший мальчик, — слишком довольно рыкнул на покрасневшее ухо наследник, и медленно двинулся назад, не давая Бекхёну немного свыкнуться с размерами. Сделав несколько мучительных движений вперёд-назад в невообразимо узком проходе, рыжий парень вновь навалился, продолжая удерживать не вырывающиеся руки парня, привлекая к себе косившийся взгляд бледно-жёлтых глаз. Почувствовав неровное дыхание на шее, Бекхён ощутимо напрягся, сильнее сжимая внутри член и так давно готовый к разрядке. Уцепившись зубами за край шёлковой жёлтой ленты, альфа чуть задрал голову, с тихим шорохом развязывая её. Светлый парень, вновь покраснев, быстро признал, что позорно нарушил своё обещание, и поспешно отвёл взгляд, часто втягивая полюбившийся запах альфы. Теперь ему придётся связать свою жизнь с этим наследником, который оказался вовсе не таким грубым и противным, каким раньше представал перед Бекхёном. Большая ладонь, перестав сжимать тонкое запястье, скользнула по груди и животу, обхватывая член Бекхёна, заставляя того опять бурно кончить всего через пару движений. Выйдя из желанного тела, перевернул парня на спину, медленно входя в ещё узкий проход, вылизывая его влажноватую вытянутую шею, чувствуя подрагивающие руки, неуверенно обнимающие его. Омега стонал всё ещё сдержанно, но удавалось ему это с трудом, что, несомненно, радовало притомившегося рыжего парня, выбивающего из него такие сладостные звуки. Обхватив одну ногу «жертвы» под коленом, стал быстрее двигаться, устремив свои тёмные глаза на искажённое в удовольствии лицо Бекхёна, неожиданно сталкиваясь с пронизывающим взглядом бледно-жёлтых глаз. Светлый парень жарко выдыхал через приоткрытый рот, заворожено рассматривая необычайно красивые черты лица наследника. Сейчас, видя каждую деталь в невообразимой близости, он понимает, что все его представления даже близко не стояли с его привлекательностью. Бекхён был даже уверен в какой-то степени, что у него будет огромный шрам, искажающий лицо, что его рост определенно будет невысок, голос омерзителен, что он будет невероятно ужасным. Ужасным, а не таким чертовски красивым и желанным с этой заметной испариной на лбу и висках, глубоким взглядом и невыносимо нежными прикосновениями. Омега, несильно пройдясь ноготками по бокам альфы, на удивление громко простонал, несильно выгибаясь под крепким телом. Всё оцепеневшее влажное тело пронзила такая сладостная волна невероятного наслаждения, что Бекхён растерялся, продолжая безвольно издавать ужасно смущающие звуки под пристальным взглядом альфы. Чанёль, заинтересованно навострив уши, размеренно двигался, безотрывно вглядываясь, как прекрасное лицо парня меняется в накрывшем его экстазе с каждым толчком. Рыжий парень с трудом сдерживал свое острое желание кончить в распалённое нутро, упиваясь звонкими стонами, наполнившими глубь леса, и склонился ближе, соприкасаясь кончиком своего носа с чужим. — Если… если не хочешь со мной сцепки, — хрипло произнёс альфа, озвучивая терзавшие его мысли, — я не буду в тебя кончать. Но позволь мне провести с тобой течку, — склонился он, разрывая зрительный контакт и касаясь щекой горячей щеки Бекхёна. Наследник ясно понимал, что омега всю свою жизнь избегал его и не желал какого-либо контакта, что сейчас он позволяет брать себя лишь из-за своей, наверное, ненавистной природы, от которой ему никуда не сбежать, даже будучи таким прекрасным бегуном. И всё же, как бы сильно ему не хотелось этого, он не в состоянии сбежать, поэтому продолжает искушать Чанёля, дразнить слишком соблазнительными стонами и многозначительными взглядами. Альфа, делая последние невероятно медленные толчки, начал выводить слишком напряжённый член из покрасневшего ануса. На бёдра Чанёля неожиданно легли ноги омеги, немного давя, что не позволяло выйти. Тёмные глаза застыли на лице смущённого Бекхёна, с трудом выжидая объяснений. — Я… — слишком тихо начал светлый парень не своим голосом, — я хочу сцепиться с тобой, — устремил светло-жёлтые глаза на своего альфу, чувствуя, как что-то внутри стремительно увеличивается, а горячая жидкость не совсем приятно обжигает гладкие стенки, наполняя его до отказа. Крепкие руки наследника с лёгкостью проскользнули под влажным телом омеги, осторожно обнимая, и, тихо и так нежно шепча благодарность, коротко целовал расплывшееся в улыбке лицо светлого парня. Бекхён с удовольствием подставлялся под понравившиеся ласки, вновь ощущая себя тем слепым новорождённым щенком, которого ни на минуту не оставляли без тепла и касаний. Сцепка длилась невероятно долго, забирая жалкие остатки их сил, заставляя в безмолвии засыпать под заходящим солнцем. Они провели самые жаркие и выматывающие дни своей расцветающей юности в лесу, на молодой зелёной траве, вдоволь упиваясь запахом и вкусом друг друга, пока не кончилась течка и не пришла пора навестить родителей. Бекхён на прощание потёрся мордой о мягкий бок тёмного волка, получая в ответ забавное фырканье в навострённое мохнатое ухо. Разбежавшись, светлый волк резво взобрался на холм, и, неуверенно скользнув в пещеру, встретился с заинтересованным взглядом родителей. — Где твоя лента? — неожиданно произнёс, отец, поднимая голову со светлого волка и направляясь к сыну, виновато прижавшему уши. — Она… — осторожно начал Бекхён, понимая, что явись бы он сюда в двуногой форме, то давно бы покрылся горящим румянцем от смущения. — Да ты насквозь пропах альфой! — перебив, довольно рыкнул отец, всем телом потеревшись о бок детёныша, — Кто это? — заинтересованно оскалился он, не переставая ласкать оцепеневшего сына. Крупная морда отца в нетерпении уткнулась в мохнатую шею, куда так часто прикасался наследник, шумно втягивая посторонний запах. — Ч-чанёль, — неуверенно произнёс парень, поджав хвост и отступив от отца. — Неужели?! — восхищённо (?) воскликнул папа, показываясь из-за спины альфы. — Разве кто-то, будучи щенком, не говорил, что этот волк ему не нравится? — игриво протянул отец, с интересом наблюдая за забавными реакциями сына. Бекхён сделал отступающий шаг назад, пытаясь избежать смущающего разговора с родителями, но вместо этого уткнулся задом во что-то твёрдое, испуганно оборачиваясь. — Родители хотели бы с вами поговорить, — заявил Чанёль, еле слышно клацнув зубами, — разрешите забрать его? Отец тряхнул большой головой, давая разрешение и, выглядывая из пещеры, провожал резвое белое пятно, быстро блекнувшее в дали.