Мотыльки в дорожной пыли

      — Ты что, не идешь с нами? — в проходе автодома возник Хэддок и, в общем-то, он ничуть не удивился, застав подругу за уборкой.       Рапунцель покачала головой, обозначая свой отказ. Ей было слишком тоскливо сейчас, потому что она терпеливо собирала эту дружбу по осколкам годами, а он просто бросил ее, променяв на девчонку, от которой одни неприятности. Быть может, Корона и неправильно видела ситуацию, но это была слепая дружеская ревность.       — Повеселись там, — небрежно бросила девушка, собирая влажной тряпкой пыль с верхней полочки.       — Да что с тобой не так? —скрестив руки под грудью, спросил Иккинг. Его рот слегка приоткрылся, словно на мгновение ему перестало хватать кислорода.       — Что не так… со мной? — спрыгнув с сидения и повернув к другу голову, чуть прикрикнула Рапунцель, призывая Хэддока закрыть за собой дверь; он так и поступил. — Я ждала, что когда мы приедем в Брюссель, Господи, Брюссель! — мы будем все время вместе, и ты, и… — Корона задохнулась, легко толкая Хэддока в грудь, но для него этот удар был, пожалуй, как шелест ветерка, —…и я пройдем все это бок-о-бок, но ТЫ, черт возьми, ошиваешься с Астрид!       — Да ладно? То есть, это я виноват? — парень прищурился, внимательно следя за подругой. — Может быть, моя вина и в том, что ты веселишься с Меридой? Когда вы планируете оседлать единорога и ускакать в страну мармеладных мишек? Хоть письма-то писать будешь?       — Это другое. Этой ночью я ожидала, что ты будешь хоть изредка обсуждать со мной происходящее, но как все началось? — брови Рапунцель взмыли вверх, ее губы поджались, а рука уперлась в кухонную тумбу, принимая вес тела. — Как? Ты помнишь? С Меридой я в основном говорила о том, что ты постоянно и весьма мило интересуешься, почему Астрид так подавлена. Но по какой причине тебя вообще интересует ее состояние, ведь вы, вроде как, не очень дружны по понятным причинам? — глаза Рапунцель блеснули.       Ну и.и.и.и как Иккинг мог оправдаться? «О, ты знаешь, я был впечатлен некоторыми умениями этой девчонки. Она сильнее тебя, и ее характер, знаешь, не позволит ей сломаться. А вот ты слабая и мне есть, с чем сравнивать. Однако это ты моя подруга здесь, и я люблю тебя, и я терплю все, что мне приходится терпеть из-за тебя, и ты при этом остаешься такой неблагодарной! Так что ли?» И тогда Хэддок как бы понял, что ставит на одну полку свою подругу детства с девчонкой, от которой понабрался проблем, и весь этот разговор стал полным абсурдом. И, наверное, только это остудило его пыл.       — Когда я сказала «повеселись», я не имела за душой никакого злого умысла, — с укором сказала Корона, привлекая внимание Хэддока к себе вновь. — Потому что ты мне ничего не должен. Вот так Мерида сказала, — Рапунцель, остудившись, положила свою ладонь на щеку друга. — И если ты увлечешься своей главной проблемой, то я пойму, ибо… ну, такое бывает, — она была серьезна, — когда люди разрываются от непонятно откуда свалившихся чувств. И я тебе не указ.       — Нет никаких чувств, это просто было секундным увеселением. Но довольно прикольно, что ты ревнуешь, — Иккинг приподнял один уголок губ, сжал руку Рапунцель своей рукой и, открыв дверь, выскользнул наружу, оставив девушку в трейлере. — Я принесу тебе чего-нибудь прикольного или вкусного! — крикнул он напоследок, и Рапунцель осторожно улыбнулась, возвращаясь к делам.

***

      — Итак, все собираемся, я пересчитаю вас по головам! — представ в роли воспитателя детского сада, Флинн стоял в центре поляны с некоторыми аксессуарами в руках.       Райдер во всей компании был самым высоким и потому заметным. А еще он был громким. О да, очень громким. И это никого не смущало.       Мерида с визгом запрыгнула на Райдера со спины и, выхватив из его руки, поднятой высоко вверх, две темные банданы, с победным криком ускакала к Джеку. Флинн остался недоволен, и это достаточно легко читалось на его лице, перекошенном напряжением, но он быстро отошел. Мерида и Джек только похихикали, натягивая банданы на носы. Фрост, ко всему прочему, прихватил еще и свой скейт, который мешал всю ночь спокойному передвижению по салону. Флинн уже ненавидел эту адскую штуковину.       — Ты знаешь, что мне предложить, — протянула здоровую руку к Флинну Астрид.       Тут же, как прыщ на…носу, рядом с девушкой соскочил Джек. Опять. Райдер окинул парнишку прожигающим взглядом и отдал подруге ее черную бандану.       — Давай-ка осмотрим твою руку, а то мало ли, — и Фрост вместе с Хофферсон проследовали к уже затушенному костровому пепелищу.       Флинн проводил тех двоих взглядом, но был вынужден отдать еще одну вещь. А из конспирационных штучек оставались только последние темные очки в полосатой красно-черной оправе. Иккинг усомнился, но выбора, как такового, не было.       — Хочу предупредить, — внезапно загадочным голосом начал Райдер. — Даже не смотри в ее сторону, не дыши в ее сторону и не вздумай думать о ней.       — Боже, почему вы все такие занозы? — воспротивился Хэддок. — Да не интересует меня ваша Астрид, у меня и своих проблем хватает.       — Смотри мне, а то ведь и у тебя подружка есть, — неоднозначным тоном произнес Райдер, поглаживая бороду. — А у моего телефона есть функция записи голоса.       — А у меня есть мозг, — Хэддок усмехнулся.       Флинн помаячил телефоном перед носом Иккинга, пребывая в явном воодушевлении от того, как ловко он смог обставить своего обидчика. Хэддок вдруг стал перематывать этот разговор в голове снова и снова, и тут он понял, что фактически плюнул в два колодца сразу. И, конечно, его слова оказались совсем не в тех руках, поэтому кулак Хэддока зачесался от желания встретиться с челюстью Райдера еще разочек, но сам Флинн присек это желание гаденькой ухмылочкой и еще одним шоу-показом своего старенького аппарата. Потом Флинн двинулся к шоссе, по которому недолго было идти до города. Хэддок резким движением нацепил очки и пошел следом, проводив трейлер взглядом.

***

      — Ладно, чуть полегче, — командовал Джек, когда все ребята вошли в пестроту большой ярмарки.       Мерида стояла на доске Фроста, крепко держась за плечи друга и вереща при каждой малейшей опасности свалиться. Данброх невольно вспомнила, как училась кататься на своем велосипеде и скольких болезненных гематом это стоило. Сам же Джек без стеснения гоготал над Данброх, но при этом держал ее крепко.       — Дамбо, дай я пойду своими дву-умя-а-а! — голосила Мерида, и ее глаза становились круглыми, как блюдца, от страха скорее не упасть, а быть посмешищем на глазах у тысячи людей.       — Лори, я вдруг вспомнил, почему ты стала Лори, — зубы Мериды скрипнули, когда она повернулась лицом к Фросту. — Да-да, у тебя сейчас точь-в-точь такие же глаза.       Данброх свела брови к переносице и едва только успела замахнуться на наглую морду, как Фрост разжал руки, и Мерида полетела навстречу пышущему жаром асфальту, с которым и поздоровалась ладошками и задней частью любимого комбинезона. Данброх зашипела, а Фрост громко заржал. И в какой-то момент это стало обидно, потому что он только и делал, что издевался над своей рыжей нелепой подружкой (как ее всегда называла Эльза, вся такая роскошная и модельная Эльза, какою Мериде никогда не стать).       — Догоняйте, если что, — послышалось откуда-то из толпы голосом Флинна, и все трое скрылись из виду, оставив Данброх и Фроста наедине.       Девушка замолчала, насупилась и поднялась с асфальта, принявшись отряхивать джинсовые шорты сзади. А потом она вся вытянулась по струнке и, убрав по лба вечно прыгающую перед лицом рыжую завитушку, двинулась прямо, бросив растерявшегося Джека одного.       В гудящей толпе было ничего не разобрать. Все было пестро, и люди смеялись, потягивая сдобренные сиропами и льдом напитки. Мерида стянула бандану, успевая только уворачиваться от носящихся под ногами детишек, чем эта картина была ей до слез знакома: ее братья все время шныряли под ногами. А потом появлялась мама и строгим нравоучительным тоном разгоняла всех по углам. Даже папу.       Музыка играла по-летнему сочная, но явно из инди, поэтому она не была знакома Данброх. Девушка шныряла у прилавков с сувенирами, обменивалась улыбками с добродушными стариками и приятно проводящими время влюбленными парочками, а потом остановилась у автомата с сахарной ватой. Ее мелочи как раз хватило на палочку, и еще осталось немного денег на аттракцион.       Парк бушевал под сенью изумрудных листьев. Данброх выкупила билет на «Орбиту» и когда ее очередь подошла — последний кусочек ваты как раз исчез во рту, сладко растаял, оставляя на память только липкие руки. Мерида не хотела думать о Джеке. Но Мерида не могла не думать о Джеке. Особенно когда Джек сел на сидение рядом с ней, а поручень захлопнулся.       — Ты творишь глупости, Данброх, — с самодовольной ухмылкой констатировал Фрост.       Мерида сделала возмущенное выражение лица, но даже не пыталась сказать и слова вопреки.       — Ты несдержанная, вредная, невыносимая вредина.       — Ты повторяешься, мистер Тавтология, — упершись локтями в поручень, Данброх потеряла всякий интерес к тому, как деревянный полог улетал из-под ног, когда «Орбита» плавно взмывала вверх и опадала вниз.       — Так, ты со мной говоришь. Уже прогресс, — подколол Фрост.       — Прогрессом было бы, если бы ты повзрослел и поумнел. Ты хоть, — девушка ударила предплечьями по поручню (бедняга поручень, как он страдает), — понял, почему я обиделась?       — Потому что я не удержал тебя, когда ты хотела треснуть меня? — усомнился Джек.       — Я сейчас точно тресну тебя! Я обиделась, потому что ты не воспринимаешь меня, как девушку.       Брови Джека поползли вверх, а рот приоткрылся.       — Да не в том смысле, — стушевалась Мерида, ударяясь лбом о железку как раз, когда карусель остановилась. — Я лишь говорю, что ты все еще под воздействием слов Эльзы о том, какая я непутевая ходячая проблема.       Данброх встала, поблагодарив контроллера, и уже медленнее двинулась к прилавочкам с вырезанными из дерева животными. Ей хотелось услышать реакцию Джека, но тот упорно молчал, сверля подругу взглядом. В частности, ее висок. Но это уже не бесило, ибо она, наконец, сказала все, что хотела.       — Но это не голос Эльзы диктует, кем тебе быть в моей жизни, — внезапно весьма осторожно сказал Джек, привлекая Данброх. — Только я сам вечно повторяю себе, что ты мне, вроде как, сестра, и было бы странно обращаться с тобой также, как с другими девчонками. То есть, было бы странно дарить тебе на днюху цветы вместо коробки пончиков и пакета красных яблок, было бы странно не смеяться над или вместе с тобой по любой глупости, а суетиться вокруг тебя.       Солнце резануло рядом с кедом Фроста, вырвавшись из-за сорвавшихся листьев.       — Но нам уже не по девять лет, Джек, — тише добавила Мерида, стараясь заглянуть в глаза парня. — И проблема именно в том, что мы УЖЕ не дети, исключая тебя.       Фрост только помотал головой, закрывая глаза и растирая их пальцами до красноты. Это была его проблема, и все, что сказала Мерида, было правдой. Джек просто старался держать детство за хвост всеми силами, потому что там не было Эльзы и не было «ФростИндастриз», не было надобности проходить кровавые хирургические курсы, смотреть на образцы тканей и привыкать к тошнотворному запаху. Там была только Мерида, а из неприятного — камеры и папарацци, обращенные к отцу. Поэтому Джек натянул бандану на лицо опять, желая забыть все, что было сказано, но слова не вылезали из головы. Это грозило стать его новой проблемой.