Дневник памяти Анастасии

Жизнь после 12 января 2017 г. «Моя жизнь особо никого не может удивить» «Начнём с самого начала, со дня моего рождения. Родилась я в Москве под самый Новый год, то есть двадцать девятого декабря тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года. Когда я рождалась, все врачи торопились закончить со всеми делами и начать отмечать праздник. В первую минуту, когда меня увидела бабушка, она назвала меня предновогодним подарком. Но она также заметила покраснения у меня в области шеи. Позже выяснилось, что это пятно было получено при рождении. Конечно, это повлияло на моё здоровье. И я долгое время не могла сидеть ровно без опоры, и лишь в годовалом возрасте мне был поставлен диагноз: детский церебральный паралич. Скорее всего, по этой самой причине друзей у меня не было, кому же нужен малоподвижный друг? Да, был один человек, которого я считала другом, Никитос. Но он был им, лишь из-за дружбы наших матерей, но в то время я того не понимала и была рада его присутствию в моей жизни. Раньше я отличалась излишней доверчивостью. Однако в моей жизни был человек, которому я позволяла читать себя как открытую книгу, он знал обо мне всё, и даже то, чего не знали самые родные. Этим человеком был мой дядя Коля. Он был моей первой любовью. Да, я знаю, что это неправильно, ведь он мой кровный родственник, но все же… Я была счастлива находиться рядом с ним и грызть купленные им яблоки, пока болела. А когда я училась, он защищал меня от ругани мамы, которая хотела, чтобы я хорошо училась. Правда один раз он и сам накричал на меня. А в возрасте десяти лет я и мой Колька поехали к его подруге на дачу, но она так и не приехала туда. И поэтому, я около месяца была с любимым наедине. Все было будто в сказке. Я наблюдала за ним, а порой просыпались потаенные желания. Да, я мечтала, но не в этой жизни… Как раз в те дни я первый раз выпила, и Колька был мной очень недоволен. Он сильно ругался, а я просто хотела обнять его и молчать. Но ничего этого не случилось, он просто решил оставить это нашей маленькой тайной. В августе мы вернулись. Я пошла в гимназию, но не проучилась там и месяца, так как из-за болезни слегла в больницу. Мне было настолько плохо, что даже мерещилось чье-то присутствие. В ту минуту я хотела со всеми попрощаться, но это было невозможно. Однако спустя пару дней я пошла на поправку. А после случившегося я вернулась в школу. Радости не было предела. И летом, чтобы я полностью поправилась, мама отвезла меня на две недели в Турцию. Время там пролетело очень быстро, но воспоминаний осталось море. И, вернувшись с отдыха, я пошла в третий класс. Но вскоре выяснилось, это был мой последний год в этой школе. А все потому, что я вновь порчу лицо этого заведения. Своего рода дежавю, ведь в первой школе, мне сказали практически тоже самое, лишь с малым дополнением: «Ваш ребенок – инвалид. У нас нет возможности обучать детей с ограниченными возможностями. Наше учебное заведение ничем не может помочь вашей дочери». Мама была в шоке и панике, целое лето искала мне школу. И, хвала небесам, нашла. В это время в семье тоже происходили некие мелкие перемены, у меня родился брат, Егорка. Мой дядя женился, а его новоиспеченная супруга родила мне сестрёнку —Кристинку. А сам Колька, далее Чучундрик, отдалился от меня. От этого мне стало так больно, что я потеряла былую силу. Мне очень хотелось плакать, и я позволила себе это, сославшись на разрыв с тем, кто мне был симпатичен, так называемой первой любовью. Но хоть я была не в духе, я все же замечала, как Колька был рад, когда брал Егора на руки. Отрицать не буду, меня терзала ревность, я хотела вернуть себе его внимание, но это было невозможно. От моих грёз меня отвлекала школа. Училась я неплохо, были все возможные оценки, куда же без них. А в пятом классе я впервые сдавала экзамены. Было страшно, но я справилась с ними на отлично. И так спокойно я проучилась до восьмого класса. Летом, по ошибке отчима, я вновь попала в больницу, на реабилитацию, и там не обошлось без проблем. Я, на свою голову, познакомилась с молодым человеком, который впоследствии оказался вовсе не тем, за кого себя выдавал. Потом я узнаю о нем такое, что кровь застывает в жилах. Но об этом позже. Вернувшись в школу, я обнаружила, что моего класса больше нет, пришёл новый состав. Пришли, так называемые, новые русские. И мой ад начался. Они меня не принимали, смеялись надо мной. От обиды не хотелось учиться, просто опускались руки. Но так продолжалось до середины десятого класса, а потом всё изменилось, пошло на лад. Но и тогда я нашла приключения на задницу. Я призналась в симпатии своему однокласснику, Кандже Андрею. Как говорится: «Кто не рискует, тот не пьёт шампанского». Я просто хотела найти себе плечо, опору, коль Чучундрик для меня под запретом, почему же не рискнуть. Но и там ничего не получилось. В две тысячи пятом году я окончила школу. И вместо того, чтобы остаться на выпускной вечер, мы с мамой поехали на вступительные экзамены в институт, которые я провалила…