Часть 1
10 февраля 2017 г., 19:54
Юра решительно не понимал, что он тут делает. Справа от него сидел Виктор, бессовестно и беззастенчиво поглаживающий смущенного Кацуки по бедру. На него даже никто не смотрел, однако его присутствие в этом ресторане было обязательным. Эта счастливая парочка чемпионов пару недель назад расписалась во Франции сразу же после кубка Гран-при, но отмечать свадьбу они решили в родном для Виктора Питере, пригласив сюда всех своих друзей. Плисецкий честно пытался отмазаться, но жить ему приходится с этой парочкой, так что мнение юного фигуриста даже никто не спрашивал.
И вот теперь он тратит один из своих свободных вечеров, сидя в ресторане и созерцая интернациональную гулянку взрослых, хотя и самому Юре было уже семнадцать.
Многих людей на этом сомнительном, по мнению самого Юры, празднике парень даже не знал. Из знакомых тут были только Яков, его жена Лилия, Мила, Георгий, Крис (как же Юра не запомнил бы вечного противника Виктора?) и ненавистный ему Джей-Джей, неизвестно кем и для чего тоже приглашенный на «свадьбу». Ну да ладно, может, это только он его ненавидит, но засранцем от этого канадец быть не перестал. Остальных же Юра либо видел первый раз, либо слышал о них мельком, зато новобрачная парочка явно была со всеми знакома и очень хорошо. К ним часто подходили другие спортсмены и поздравляли с торжеством, а Виктор и Юри с улыбками слушали их слова и весело что-то отвечали. Другими словами, Юру начинало уже тошнить от этого всего, но деваться ему было некуда.
Плисецкий скучающе ковырялся вилкой в салате, когда к Виктору подошел очередной гость. Значительно моложе многих тут присутствующих, да и говорил он на чистом русском, что немного удивило Юрия. Он с минуту поразглядывал незнакомца, после чего вновь уткнулся в тарелку. Возможно, они виделись на каких-нибудь соревнованиях, но не в привычках Юры было запоминать всех, кого он побеждал.
А незнакомец тем временем сел недалеко от Виктора, продолжая о чем-то с ним разговаривать. Плисецкий честно не подслушивал, просто до него случайно долетели обрывки разговора.
— А кто эта симпатичная девушка? — голос гостя был ровным, чуть грубоватым, но довольно приятным. Юра даже заинтересованно поднял голову, осматриваясь вокруг. Единственной девушкой на празднике была Мила (Барановскую язык не повернется назвать девушкой, а семья Юри не смогла приехать в этот день), но и та весело танцевала вместе с Пхичитом (Юри все уши прожжужал) на другом конце зала. Запал на какую-нибудь официантку?
К удивлению Юры, Виктор посмотрел в упор на него, после чего тихо хихикнул.
— А это, друг мой, не девушка.
Незнакомец заметно вздрогнул, виновато смотря на Плисецкого. Вот тогда-то он и взорвался.
— Что?! Какого хера?! — Юра резко встал с места, хлопнув руками по столу. Но даже после этого на него обратили внимание только Виктор с Юри да этот незнакомец (читать как суицидник).
— Юрочка, тихо, — Никифоров примирительно поднял руки, но Юру уже было не остановить.
— Да пошли вы все к черту! — парень быстро схватил толстовку и, пользуясь замешательством своего вечного «папочки», быстро выскочил на улицу. Он был зол, но не воспользоваться таким моментом и не свалить с этого праздника абсурда он просто не мог.
На улице буквально недавно закончился дождь, так что под ногами при ходьбе хлюпали лужи, а холодный ветер задувал за поднятый воротник. Погода была мерзкая, хоть и самая обычная для серого дождливого Питера. Живя в этом городе, быстро привыкаешь к промозглым ветрам и тучам, но со своей карьерой фигуриста Юра повидал множество стран и погод, поэтому к холоду приходилось привыкать каждый раз по-новому.
Плисецкий уже шел мимо парковки, как сзади его окликнул знакомый голос.
— Юра, подожди.
Парень обернулся, мрачно смотря на незнакомца-суицидника.
— Че надо? Свали, пока по морде не получил. Нашел он тут бабу, — Юра фыркнул, разворачиваясь и продолжая свой путь. Но его неожиданно дернули за плечо, возвращая обратно.
— Я хотел извиниться. Мне очень стыдно, что я так обознался. Меня зовут Отабек Алтын, — молодой мужчина кивнул, все еще не убирая руку с плеча фигуриста. Юра приподнял бровь. Да, слышал он о таком. Фигурист из Казахстана, занявший на этом Гран-при четвертое место, уступив Кацудону всего пару очков. Юра тогда еще подумал, что на следующих соревнованиях он будет серьезным противником. Подумал и тут же забыл. Отабек не был одарен, как он или Виктор, но упорный труд поднял его на вершину, поставив вровень со звездами фигурного катания.
— Ну и? Извинился? А теперь отвали, — Плисецкий дернулся в сторону, но его продолжали удерживать на месте.
— Я могу подбросить тебя в качестве извинения. Я на байке, — Алтын смотрел серьезно, явно не воспринимая слова парня всерьез.
— Сам дойду, — все же сбросив чужую руку, Юра сделал буквально пару шагов, как провалился в глубокую лужу по самую щиколотку. Кроссовок и джинсы промокли моментально, а усилившийся ветер добивал окончательно. Юрий тихо выматерился сквозь зубы.
— Предложение все еще в силе, — Отабек подошел к стоящему неподалеку байку, надевая один шлем на голову и протягивая парню второй. Юра с мгновение посомневался, но перспектива идти с мокрыми ногами по такому холоду его совсем не радовала. Барановская с Фельцманом с него три шкуры сдерут, если он заболеет. Вздохнув, Плисецкий надел шлем и сел за спиной у казаха, обхватывая того руками. Стало немного теплее. Широкоплечий Отабек закрывал его собой от ветра, а тепло его тела Юра чувствовал даже через кожаную куртку.
— Куда везти? — заревел мотор. Плисецкий вздрогнул от неожиданности.
— К ближайшему отелю. Сниму номер на пару дней, — парень хмыкнул, крепче вцепляясь в водителя, когда байк тронулся с места.
— А почему не домой? — Отабек уверенно ехал по дороге, словно знал нужное направление.
— Я живу с этой парочкой. Не хочу быть свидетелем их «первой брачной ночи». Хоть и слышал уже не одну такую «ночь», но думаю, эта будет особенной, — Юра поморщился. В ответ на свои слова он услышал тихий смех.
— Вот как? Думаю, ты прав. Тебе там делать нечего, — байк несся мимо знакомых улиц и домов, а вскоре остановился на парковке довольно известного отеля. Юра резво спрыгнул на ноги, вновь поморщившись от неприятного хлюпающего звука.
— Так как тебя зовут? — Отабек забрал переданный шлем, идя рядом с парнем по направлению к парадному входу.
— А эти тебе еще не сообщили? — Плисецкий хмыкнул.
— Знаю только, что Юрий, — Алтын пожал плечами, пропуская вперед промокшего парня.
— Плисецкий, — Юра облегченно выдохнул, когда наконец почувствовал тепло. Надо же, кто-то да не знает его.
— Вот как, — Отабек чуть улыбнулся, явно что-то вспоминая. Возможно, он тоже не из тех людей, кто зацикливается на лицах и именах.
Юрий неопределенно пожал плечами, отправляясь к стойке регистратора. Миловидная девушка приветливо улыбнулась ему.
— Здравствуйте, чем могу помочь?
— Хочу номер снять. На две ночи, — Юра порылся в кармане, доставая паспорт. Девушка быстро просмотрела информацию, а потом с такой же любезной улыбкой вернула документ обратно.
— Простите, но я не могу выделить вам номер без сопровождения взрослого.
— Чего? — только восстановленное душевное равновесие Плисецкого вновь готово было превратиться в Армагеддон.
— Таковы правила. Я прошу прощения, — девушка виновато опустила взгляд.
— Да ты…
— Простите, он пройдет со мной. Я из двести сорок пятого номера, — Отабек вновь положил руку на плечо парня, показав администратору ключ.
— Вы знакомы? — этот вопрос был адресован Юре. Тот фыркнул.
— Да.
— Хорошо, — девушка кивнула, вновь возвращаясь к своим бумажкам. Казах потянул парня за собой к лифту.
До номера они дошли молча, что не напрягало ни одного из них. Отабек вновь пропустил Юрия вперед, запирая за собой дверь. Плисецкий быстро осмотрелся. Номер как номер. Только у шкафа стоял еще неразобранный чемодан.
— Иди первым в душ. Тебе нужно согреться, — Отабек снял куртку, вешая ее на крючок у двери. Юра спорить не стал. Быстро скинув кроссовки и толстовку, фигурист скрылся за дверью, ведущей в ванную. Он с удовольствием стянул с ног мокрые джинсы и носки, и только после этого снял все остальное. Включенная горячая вода приятно согревала тело, смывая все неприятные мысли из головы. Неприятности сегодняшнего дня утекали вместе с пеной в сток, заставляя Юру наконец-то расслабиться. Но задерживаться в душе Юра не стал, все же не один тут. Осознание этого очевидного факта заставило покраснеть. Он сейчас в душе малознакомого парня, с которым собирается ночевать два дня, но первоначально эта новость была последней, о которой хотелось думать. Неужели это все влияние Никифорова, что теперь Юрий воспринимает близость (пусть и в другом смысле) парня совершенно нормальной вещью? Мотнув головой, Плисецкий отключил воду и спешно вылез из душа. Быстро обтеревшись мягким полотенцем и промокнув волосы, Юра надел нижнее белье и накинул халат, практически утонув в нем. Воздух в комнате был прохладнее, поэтому Юра без стеснений прыгнул на кровать, чтобы не застудить ноги. Отабек тем временем вытащил из сумки одну из футболок.
— Думаю все штаны будут с тебя слетать. Потерпишь, пока джинсы не высохнут?
— Без проблем, — забрав из рук парня предложенную вещь, Юра быстро переоделся. В принципе, с его комплекцией футболка казаха была ему настолько велика, что спокойно прикрывала бедра. Хотя, чего ему стесняться? Они же оба парни.
— Располагайся. Прости, кровать одна, так что придется потесниться, — приготовив для себя сменную одежду, Алтын пошел в сторону ванны. Его остановил тихий голос.
— Это… Спасибо, в общем, — Плисецкий отвел взгляд. Не привык он благодарить.
Отабек лишь кивнул, скрываясь за дверью. Юра глубоко вдохнул и забрался под одеяло. Было немного некомфортно, все же они с казахом знакомы всего пару часов, но с другой стороны фигурист чувствовал в этом парне что-то близкое себе. Да и что плохого мог ему сделать человек, знакомый с Виктором? Каждый знает, что Никифоров трясется за честь своего подопечного едва ли не как озабоченный папаша, приглядывающий за своей невинной доченькой-красавицей. Ох, скорее бы таковая у них появилась, может быть тогда Виктор от него отвяжется. Никакой личной жизни с этим надзирателем.
Юра настолько погрузился в свои мысли о светлом будущем где-нибудь на другом краю города, подальше от Никифорова, что не заметил вышедшего из ванны казаха. Тот почти незаметно устроился на другой стороне кровати, продолжая сушить волосы полотенцем. Юра невольно засмотрелся на парня. Почти одной комплекции с Витей, однако Отабек все равно выглядел внушительнее. Довольно привлекательный, да и не лезет с разговорами (опять же как некоторые). В общем, Алтын вполне ему нравился. На этих мыслях Юра дал себе мысленно подзатыльник. Разумеется, фигурист ему нравился как человек, вписывающийся в определенные требования, которые Юра выставлял своему окружению, а не как мог понравиться под влиянием вечно обжимающихся Кацуки и Никифорова. Нет-нет-нет. Или да?
— О чем-то задумался? — Отабек спокойно укрыл ноги свободной частью одеяла, смотря куда-то в потолок.
— Ерунда. Ничего серьезного, — Юра пожал плечами, прикрывая глаза. Лучше вообще ни о чем не думать.
— Прости еще раз за недоразумение в ресторане, — по голосу Алтына нельзя было сказать, раскаивается он или нет, но Плисецкий решил просто забить на это.
— Забудь. Твои извинения приняты.
— Тогда ты не хотел бы стать моим другом? — теперь Отабек внимательно изучал лицо Юры. Тот на минуту замялся.
— Другом? Я?
— Ты видишь тут кого-то еще? — губы казаха дрогнули в легкой улыбке. Юрий усмехнулся.
— Ну да. Ладно, друзья так друзья, — парень пожал протянутую руку, прикасаясь к ней на мгновение дольше, чем положено. Да что за черт вообще? Отабек на эту вольность никак не отреагировал. Казалось, что он вообще полностью погружен в какие-то свои мысли.
Юрий с трудом разжал переставшую ему подчиняться руку и повернулся на бок. Этот день был слишком длинным и тяжелым. Через пару мгновений из своих размышлений вернулся и Алтын, удобно устраиваясь на своей половине кровати и закрывая глаза.
— Спокойной ночи, - тихий голос разрезал воцарившуюся тишину.
— Ага, и тебе, - Юра тихо хмыкнул.
В комнате вновь наступила тишина. Включенный ночник мягким светом освещал отдельные участки комнаты, не позволяя ей полностью погрузиться во тьму. Отабек еще пару часов не мог уснуть, но тихое сопение под боком вскоре сморило и его, заставив наконец-то расслабиться и отдаться сну.
***
Пробуждение следующим утром Алтын не смог бы охарактеризовать ни одним приличным словом. Мало того, что он поздно заснул, а Юра посреди ночи решил, что Отабек куда лучшая подушка, чем та, на которой он спал до этого, так еще и разбудил их звонок разъяренного Никифорова. Юра лениво разговаривал со своим надзирателем, а после поступил проще – послал возмущенного Виктора и отключил телефон. Плисецкий сладко зевнул, вновь полностью устраиваясь на Алтыне и обхватывая его руками как любимого мишку. Уснул фигурист опять довольно быстро. Отабек первое время стойко терпел такое надругательство. Нет, ему вполне все нравилось: тело Юры было очень легким, мягким и теплым, к его коже было приятно прикасаться, да и в целом ситуация была довольно милой. Только вот Алтыну было уже двадцать и у него давно были определенные… потребности, особенно отчетливо проявляющие себя по утрам. И что-то казаху подсказывало, что Юра будет очень недоволен, если обнаружит их. Отабек аккуратно переложил парня на кровать, укрыв его сверху одеялом, а сам отправился в душ – приводить себя в порядок и пытаться вернуть душевное равновесие. Удалось это только минут через тридцать. Когда фигурист вышел из ванны, его уже ждал сонный Плисецкий, пробубнивший что-то про долго наводящих красоту барышень и заходящий в наконец-то свободную уборную. Только что возвращенное равновесие снова послало всех к черту. Казах глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь напомнить себе, что интересуется он строго девушками, но почему-то сонный Юра, с задранной футболкой и растрепанными волосами, не желал выходить у него из головы. Стройные аккуратные бедра прекрасно смотрелись бы в его больших смуглых руках, о чем фантазия тут же и сообщила Отабеку, живо нарисовав яркую картинку. Мотнув головой, Алтын быстро переоделся и застелил кровать, решив заказать завтрак прямо в номер. Принесли его довольно быстро, так что как только Юра вышел из ванной и Отабек вернул ему колкость про барышню, они наконец-то сели есть. Пусть они и были вчера на свадьбе, но оба там чувствовали себя не в своей тарелке, так что аппетит нагулять успели. Отабек задумчиво смотрел на Плисецкого, размазывающего мед по тосту, и все не решался задать главный вопрос. Но тянуть было бессмысленно. — Тебя когда вернуть «родителям»? – Алтын отпил кофе, наблюдая за поморщившимся русским. — Не сегодня. Они в обычное-то время кроликов по количеству раз за ночь обгоняют, а тут наверняка на хомячий рекорд пошли. Я еще на ночь останусь, если ты не против, — Плисецкий пожал плечами, с удовольствием слизывая мед с ложки. Обычно все сладости отбирал Виктор, так как «нельзя портить зубы и фигуру, а мне уже поздно об этом думать», а теперь он мог позволить себе практически все. Казах лишь пожал плечами, мол: «Как скажешь». — Могу показать тебе город. Если я не ошибаюсь, ты жил в Москве, а тут бывал лишь проездом. — Я бы не отказался погулять, - Отабек чуть улыбнулся. Юра точно на него больше не злится и даже не ерничает, хотя это является неотъемлемой частью его характера. — Отлично. Тогда доедаем и в дорогу, - позабыв обо всех манерах, Плисецкий быстро запихал в рот остатки завтрака, а затем умчался в ванную переодеваться. Алтын даже удивился скорости парня, хотя тот еще подросток, а это им свойственно. Маршрут их прогулки был довольно странным. Сначала они честно катались по разным достопримечательностям. Юра объяснял кратко: «Там памятник какому-то мужику, про него Виктор рассказывал, но я ничего не помню. Поехали дальше», но от этого было только веселее. А позже, неизвестно каким образом, они стали кататься по совершенно не экскурсионным местам. Парки, магазины комиксов, спортивные магазины, кафе, торговые центры. Они даже побывали в батутном парке, где Отабек окончательно убедился в том, что гибкости в нем как в палке. Юра еще долго хохотал над тем, как казах не смог удержаться на ногах и рухнул в середину батута, а сам Плисецкий активно скакал рядом и мешал ему подняться. В общем, день был насыщенным и веселым, даже несмотря на мерзкую холодную погоду. Казалось, что за эти несколько часов они действительно стали намного ближе, будто и вовсе не вчера познакомились, а лет десять назад. Но больше всего Юре запомнился их быстрый перекус в одном кафе, где Алтын отыскал в меню несколько казахских блюд и с удовольствием рассказывал способ их приготовления, а также нескольких других, особенно сладостей. В номер они вернулись ближе к вечеру, уставшие, но вполне довольные. Юра тут же перелез обратно в футболку, а Алтын вновь заказал им ужин в номер. — С тобой чертовски весело гулять. Приезжай сюда почаще, — Плисецкий потянулся. После дня на байке спина немного побаливала. — Все зависит от графика тренировок и соревнований. Может и получится еще приехать, — казах пожал плечами, тоже переодеваясь из уличной одежды в более удобную. — У меня есть одна идея, — Юра как-то хитро улыбнулся, а после выудил из мини-бара небольшую бутылку вина. Отабек приподнял бровь. — Тебе еще нельзя. — Да какая разница? Не будь как Никифоров. Хотя тот уже почти дед, но ты-то должен быть на моей стороне, — Юра любовно прижимал к себе заветную бутылку. По глазам парня было понятно, что так просто он от своей идеи не откажется. Пришлось Отабеку смириться с таким раскладом, тем более на ужин сегодня был хорошо прожаренный стейк, так что бокал вина идеально подходил для завершения сегодняшнего дня. Плисецкий почти скакал от восторга, но вовремя взял себя в руки и передал добытое сокровище Алтыну, чтобы тот его открыл. Дальше вечер протекал довольно мирно. В процессе ужина оба делились интересными историями из своей жизни, рассказывали о семье, друзьях, начале карьеры, тренировках и тренерах. Но после третьего бокала разговоры перетекли в другое русло. Юре много и не требовалось, чтобы захмелеть, а Отабек просто решил сегодня расслабиться, так что оба были уже готовы. — Он вечно следит за мной. Пытался я как-то поухаживать за одной девушкой, так он ей разве что допрос не устроил! Трахаться нельзя, целоваться нельзя, обниматься нельзя, даже за руки держаться нельзя! Я что, в детском саду? — Юра залпом осушил последний бокал. Бутылка опустела подозрительно быстро, но в запасе было еще несколько. — С одной стороны я могу его понять, — Отабек пожал плечами. Юра фыркнул. — Но с другой это уж слишком. Тебе и правда ведь семнадцать, ты вполне можешь сам отвечать за себя. — А я тебе о чем! Этот Никифоров настоящая сволочь. Вот назло ему все сделаю, — Плисецкий недовольно поджал губы, а после как-то хитро сверкнул глазами. — Ты же мне поможешь? — Как я могу тебе в этом помочь? Свечку подержать и запротоколировать? — Алтын приподнял бровь, совершенно не улавливая логики. — Нет, ты можешь помочь мне напрямую, — Юра придвинулся поближе к казаху, смелея и сжимая его руку в своей. Отабек вздрогнул. — Ты же не… Нет, это не обсуждается. Большей глупости я в жизни не слышал, — фигурист помотал головой, однако руку не убрал. — Брось свои предрассудки. Ты ведь знаешь, с кем я живу, так что я давно начал смотреть на такие вещи иначе, а после вина вообще не вижу в этом проблемы. Да и я хочу запоминающийся первый раз, а такое явно не забыть. — Нет, я не могу. Это подло и ненормально, — Алтын отвел взгляд. Взрослая рассудительная часть в нем утверждала, что его решение абсолютно верное, но вот другая, та, что хотела этого не меньше решительно настроенного Юры, требовала поддаться на уговоры. — Ненормально пялиться на меня, а потом отказывать, — Юра фыркнул. Отступать от намеченной цели он не привык, поэтому решил взять дело в свои руки. Забраться на колени к отвлекшемуся казаху оказалось несложно, тот даже инстинктивно обхватил его за талию, чуть прижимая к себе. — Одно дело смотреть, — Отабек сопротивлялся изо всех сил, но Юра на нем смотрелся так естественно и красиво, что здравый смысл медленно отступал на второй план. — А теперь можно еще и трогать, — Юра сдаваться явно был не намерен. — Ты потом пожалеешь, — использовал свой последний аргумент казах. Плисецкий на это лишь закатил глаза и первым коснулся чужих губ своими. Да, Юрий ему определенно не соврал - целоваться он не умеет совершенно. Отабек быстро перехватил инициативу, одной рукой забираясь под футболку и поглаживая спину, а другой продолжая удерживать парня за бедра. Юра же почти плавился в новых для себя ощущениях. Теперь он понимал, почему Кацуки при любой удобной возможности лез к Виктору с поцелуями – это было действительно крышесносно. Делить на двоих одно дыхание, чувствовать жар чужих губ, зарыться пальцами в короткие темные волосы и прижаться еще теснее. Тело начинало трепетать, остро реагируя на каждое прикосновение. От легких касаний чужих рук было так хорошо, как никогда не было от своих собственных. Мир перед глазами окончательно поплыл. Футболка полетела куда-то в сторону, а тонкой шеи коснулись влажные губы. Юра нетерпеливо ерзал, но Алтын не спешил переходить к более активным действиям. Сначала покрыть поцелуями всю шею и плечи, огладить бедра, убедиться, что они действительно идеально ложатся ему в руки. Казалось, что Отабек совсем забыл о времени и самом Юре, изучая стройное тело, доверенное ему. Плисецкий распалялся все больше, поэтому, когда его ягодицы сжали сильные руки, а левый сосок осторожно прихватили губами, парень нетерпеливо застонал. Теперь уже и Отабек не мог больше терпеть. Опрокинув Юру на кровать, он вновь завладел его губами. Белье было отброшено к футболке, следом полетела одежда и самого Алтына. Юра тяжело дышал, его лицо покраснело от легкого стыда и возбуждения, но он все равно с любопытством осмотрел своего любовника. Да, до такого ему еще расти и расти. Хотя, даже Виктор в свои тридцать не может похвастаться сильно развитой мускулатурой, так что о чем тут вообще говорить? Пока Юра занимался созерцанием, Отабек успел отыскать в ящике закинутый им туда сразу же после заселения крем для рук. Зачем родители сунули его ему в сумку – загадка, но сейчас он пригодится как никогда. Подготовка для Юры слилась в одно мгновение. Привыкший к боли, он без возмущений вытерпел два пальца, пока те не стали двигаться в нем легко. А стоило протолкнуть их немного глубже, как он вообще забыл о боли, впервые ощутив такое наслаждение. Отабек не торопился, вслушиваясь в звонкие стоны и наблюдая, как Юра сам шире разводит ноги, подаваясь бедрами вперед, желая получить как можно больше удовольствия. Но, помня о скорости и терпении подростков, долго мучить и себя, и Юру Алтын не стал. Входил он осторожно, крепко сжимая пальцы на стройных бедрах, тем самым не позволяя Плисецкому отстраниться от него. Юра закусил губу, пережидая ноющую боль. Ногти ощутимо прошлись по смуглой коже на плечах казаха, но Отабек даже не вздрогнул, давая время Юре снова расслабиться и позволить ему двигаться. Вскоре Плисецкий сам двинул бедрами, побуждая к действию. Дважды просить было не нужно. Быстрые и глубокие толчки вырывали из груди громкие стоны. Юра до крови впивался ногтями в плечи Алтына, прогибаясь почти до хруста в спине. В какой-то момент казаху показалось, что тот действительно может сломаться пополам, но у фигуриста была воистину прекрасная растяжка. Невиданное до этого момента удовольствие скручивалось тугим узлом во всем теле, и Юра просто терялся в ощущениях. Сладкая боль смешалась с острым удовольствием, а воздух ощущался настолько горячим, что казалось, будто он прожигает легкие. Естественно, под шквалом мощнейших эмоций и ощущений долго продержаться было нереально. При особо сильном толчке Юрий не выдержал и с громким стоном кончил, даже не прикасаясь к себе. Выдержки Отабека хватило на дольше. Он успел выйти, прежде чем кончить Юре на живот. Дыхание восстанавливалось медленно и неохотно. Остатки хмеля наоборот сходили слишком быстро, и осознание случившегося накрыло резко и неожиданно. Юра залился румянцем, Алтын же и вовсе лег с краю и отвел взгляд. Повисло неловкое молчание. Первым взял себя в руки Плисецкий. — Ну, мне понравилось. Думаю, ты должен со мной встречаться.***
— Вот как-то так все это и получилось, — Юра пожал плечами, смотря, как стремительно бледнеет Виктор, и как Кацуки обмахивает его журналом. Самого Плисецкого состояние Никифорова волновало мало. — Да ты… Да вы… Юрочка, как ты вообще до такого додумался?! Я лишу тебя наследства! — Никифоров отмахнулся от Юри, скручивая в руках отобранный журнал и грозя им Плисецкому. — Какое наследство?! Вы мне не родители! Отабек молча стоял в стороне, стараясь вообще слиться со стеной. Казах легко улыбался, наблюдая за переругивающимися Юрой и Виктором, и пытающимся их успокоить Юри. Он знал, что Никифоров ворчал лишь для вида, ведь не убил же он Алтына сразу, а значит шанс на успех был очень велик. Да и выглядели они действительно как семья. Отабек был рад стать их частью.
