Везунчик

      То, что человек, в которого Наруто был влюблен, оказался гомофобом, вздернуло его в пучину неприятных воспоминаний. Ведь мама Наруто тоже была из этих… гомофобов. И свою маму он тоже любил. И Кушина, как и Саске считали, что все делают правильно. Когда Наруто об этом подумал, то он понял, что подозревал Саске с самого начала. Глупо было бы говорить, что Кушина и Саске похожи, но они отличались от его так называемого отчима — Тобирамы, который выражал свою неприязнь открыто. Может все дело в том, что для Саске и Кушины эта неприятная тема касалась их близких, что заставляло их находить оправдание тому, что в их семье есть геи. Для Кушины это было отсутствие мужской руки, для Саске это была психологическая травма от изнасилования. Кушина давила на сына, Саске же многое спускал своему брату, но рано или поздно он стал бы на тот же метод, что и первая. Вот только в этом будет ещё больше изощренности. Общее у них будет то, что они хотели, чтобы от них зависели. Кушине это было сделать не так трудно.       Она мать.       Наруто всем говорил, что сбежал из-за излишней опеки. И это была отчасти правда. Отчасти потому, что Наруто видел, что она мечтала, чтобы он исчез, а лучше бы вообще не появлялся. Так и получилось, что поверхность отрицала его истинную причину побега в поисках быть кому-то нужным, кто не будет осуждающе на него смотреть.       Кушина любила своего сына, но хотела, чтобы он был другим. Она любила его так сильно, что сердце не выдержало, когда Наруто был на грани, хоть Кушина не могла знать этого. Ещё до этого её мучила вина, и кто знает… может быть она бы приняла Наруто, если бы он вернулся раньше.       Если бы не было Хаширамы, то Наруто может быть и сломался под давлением матери, но ещё до этого одноклассники смеялись над ним. Наруто нравились переодеваться в девочку, хотя для него это было очередной проказой, но все оказалось серьезнее. Девушка, которая ему понравилась оказалась симпатичным парнем по имени Хаку. Наруто тогда был ещё в шоке, сам отрицая свою склонность. Наруто был двоечником, так как не хотел ходить в школу, где все искали причину над ним поиздеваться. Раньше это было из-за того, что он родился в незаконном браке и живет только с опекающей мамой. Потом за то, что похож на гея, а потом за то, что на самом деле гей. Хоть Наруто и скрывал свои отношения с Хаширамой, но каким-то образом все знали, что в жопу блондина уже опробовали. Удивительно, но Хашираму никто не трогал, хотя он и совратил несовершеннолетнего, но его вину никто не замечал. Словно Наруто отдался кому-то в подворотне. Не замечала это его мать, не замечал брат Хаширамы, Тобирама. Забавно, что Тобирама тоже был младшим братом. Он часто называл своего брата глупым — наверное для него это оправдывалось разгульностью Хаширамы — ничего серьезного, но опасения того, что какой-нибудь педик перетянет на «не ту» сторону были сильны. Наруто ощутил их на себе.       Если бы Наруто знал, почему просто не мог быть, как они говорят «нормальным», но опять же… Хаширама убедил, что в этом нет ничего ненормального. Что те, кто так говорят сами себя уничтожают рамками и многое, что очень было близко Наруто.       Душа Наруто хотела свободы, а тело сносило побои. Он, как сейчас помнил, как Кушина отшлепала его по голой заднице за то, что он показал учителю фак. И кроме обиды, он поймал себя на мысли, что ему это понравилось. И даже пробовал отшлепать себя сам. А ему тогда было только восемь. В одиннадцать лет его одноклассники стали жестче — это были уже не обычные насмешки. Наруто приходил домой побитым и не надеялся, что мать его поймет, хотя Кушина побежала жаловаться в школе. Над Наруто стали издеваться больше, и он научился скрывать синяки косметикой. Он не был слабым, просто хулиганов было больше, но Кушина, которая говорила, что надо уметь постоять за себя этого не понимала:       Она говорила, что её в детстве тоже обижали за то, что была похожа на помидор, но она всем задала. И папа… ну конечно, был сильным.       А Наруто смотрел в зеркало и видел побитое лицо. Он пытался… и хулиганы даже испугались его взгляда, когда Наруто от боли и унижений в глазах проснулся гнев.       У Наруто были друзья, как он думал, но их хватало лишь на то, чтобы втягивать в какие-нибудь авантюры, а потом спихивать на него. Ведь Наруто всегда во всем виноват. — Как же достал вонючий директор. Поскорей бы он ушел на пенсию.       В тот раз их наказали за то, что они разбросали туалетную бумагу в туалете. — Надо проучить его. Эй, Наруто, спорим ты не сможешь украсть у старика-директора трусы? — Почему трусы? — Не понял блондин. — Ну это же смешно. — Тогда, если смогу их украсть, ты напялишь их, идет? — Ну да, ну да. — Он сдал его.       Мама тогда была вся красная от злости, когда узнала зачем Наруто проник в дом директора. Как ей стыдно за него. И ведь весь квартал уже знал про то, что Наруто извращенец и воришка. — Ну что ты ищешь постоянно приключений на свой зад?       А вот с этим Наруто был согласен. Без этого он жить не мог.

***

      Узумаки открыл глаза, но увидел тьму. Повязка не давала ему понять, где он сейчас, но лежал он на матрасе, а руки его были прикованы наручниками к кровати. Он пошевелил ими несколько раз, словно мог бы сломать цепь, но без результатов. И хуже того, что Наруто уже и не надеялся. Он плохо помнил, что ему приснилось. Кажется Саске побил его — это казалось сном, но тело до сих пор болело от боли. Как когда-то в детстве: — Это тебе, получай, грязный извращенец. Не смей с нами купаться в душе. — Его били перед физрой. — У тебя маленький член, поэтому ты педик? — Его били после физры, когда Наруто шел переодеваться последним.       Его били после уроков.       Его побили сейчас: — Ебанный мазохист.       И все потому, что Наруто не разучился искать себе проблемы на зад. Он дернул руки снова и снова, а потом закричал. Он кричал и дергал руки в наручниках изо всех сил. Страх сковал его тело похлеще оков. Он уже дергался для того, чтобы убедиться, что ещё может. Он не хочет быть в таком же состоянии в каком нашел Итачи, когда тот был прикован к кровати. Только он был без наручников. — Наруто, прибереги силы. — И стоило подумать о Итачи, как он только сейчас дал о себе знать. — Ты где?! Что происходит и где мы вообще? — Я справа от тебя, прикован к батарее. Мы угодили в ловушку брата и теперь находимся в твоей комнате, предназначенной для гостей. — Почему я тебя не видел?! — Я был спрятан под кроватью. — Черт… ты не мог подать мне сигнал? — Я пытался, но ты слишком торопился.       По телу Наруто прошелся холодок. Он понял, что попал бы в ловушку в любом случае и… — Итачи, а как Саске нашел тебя? — Наруто не знал, какой ответ его больше напугает. — Как только ты ушел. — Учихе не хотел вдаваться в подробности. Выражение лица брата тогда было именно таким, каким он представлял у Мадары, когда тот его найдет. — В смысле… это было прямо, как только… без следствия и вмешательства полиции? — Какой полиции, мой брат не настолько тупой. — Но я видел полицейских у квартиры!       Если бы Наруто мог снять повязку с глаз, то увидел бы, как поразился этому Итачи. Вот только чему именно непонятно. Для Учихи это все было слишком безумно. А для Узумаки… это было не менее безумно, ведь-ведь… получается, что когда Саске встретил его с зонтом, то Итачи уже был в его руках. — От этого осознания Наруто пробил пот. «Зачем он позвал меня к себе домой? Это была ловушка? Или… нет? Он проверял меня. Нет, чтобы я не сделал, то я бы попал в его ловушку. Если бы согласился, если сбежал или вернулся сюда» — блондин прикусил губу.       Итачи и Наруто молчали, но Узумаки не мог оставаться со такими мыслями долго: — Что с нами будет? — Не думай об этом. Нам нужно придумать, как выбраться отсюда, пока у нас есть силы. — Может покричать? — Это не поможет. Здесь хорошая звукоизоляция и люди не так часто ходят с правой стороны дома, а окна плотно закрыты на зиму. — Тогда что нам делать? — Подождем, когда Саске придет. Узнаем, где ключи от наручников. — Я хочу в туалет. — Да, это классика. Чтобы отвести нас к белому другу, ему придется отстегнуть нас. В первый раз попросишь ты — так мы узнаем где ключи. Во второй раз уже я, чтобы вырубить его. Или наоборот… ты в какой форме? — Итачи не хотел признавать, но последствия от таблеток ещё не полностью затихли. — Я реально хочу в туалет. И твой план слишком прост.       «С кем я связался?» — Итачи сдержал вдох. Он сидел на полу возле горячей батареи и устал. «Как долго я могу продержаться в таком состоянии?» — а ведь не мог не заметить, что Наруто в отличие от него лежит на кровати, вот только глаза у него связаны… — Точно. У тебя связаны глаза, чтобы ты не видел, где находятся ключи. — Может нам удастся поговорить с ним? — Наруто все-таки всегда больше предпочитал этот метод. — Не говори глупости… Хотя может ты сможешь. — Вдруг подумал Итачи. Все-таки Наруто непростой парень. — Что ты ему скажешь? — Я пока не думал. Ну… может, что это неправильно запирать людей. И что… ну не может он нас держать вечно! И… ты поклянись, что больше не будешь никого насиловать. Скажи, что сожалеешь. — Мы ведь поэтому здесь. Из-за тебя. Так что это ты должен с ним поговорить. — Мне он не поверит, а тебе ещё может, хотя… я не уверен. — А как долго его нет? — Около часа. Может больше. — Я лежу здесь только час?! — Удивился блондин. — Больше, наверное где-то три или четыре часа. Он заходил сюда проведать нас. — И что он делал? — Ничего. Только сказал, что начнет, когда ты очнешься. — Ну-у! Я очнулся. — Он об этом ещё не знает. Может он сейчас на занятиях, я не знаю. Его шаги давно не слышал, но это вряд ли. Слишком рискованно нас здесь оставлять. И ты говорил, что полиция была у твоей квартиры? — Это не моя квартира. Неважно. Зачем он вмешал их, если ты был у него? — Без понятия. Может хотел, чтобы тебя схватили. Но на каких основаниях тогда, если не в похищении? И он не боялся, что ты мог рассказать о нас правду — это очень странно. — Фух, а то я думал, что один туплю. А ты тоже ничего не понимаешь. — Надеюсь теперь ты спокоен. Наручники не жмут? — Эх… а почему Саске стал таким? — Наруто уже поддерживал разговор потому, что ему нужно было знать, что не один здесь прикован: «И зачем мне связали глаза? Неужели для того, чтобы не увидел, где ключи?» — А у тебя глаза не связаны? — Нет. — Ты не ответил на другой вопрос. — Я не знаю, что с ним. — Итачи чувствовал, что по привычке лгал. Это стало для него слишком обычным делом. Даже себе он не мог признаться в чем причина, но она была — где-то в глубине души он знал её. — Но я и раньше замечал, что он относиться к людям с нетрадиционной ориентации, как к животным. Только он это всегда отрицал. — Ты постоянно играл для него? — Начало доходить до Узумаки. — Я убеждаюсь, что ты не так глуп, как казался. Но мы кажется об этом говорили. Хм… — Итачи легонько улыбнулся, — боишься почувствовать себя одиноким? Я уже говорил, Наруто. Нам нужно сохранить в себе силы. Каждый наш шаг может быть решающим. — Я понимаю. — Вот только Узумаки чувствовал, как от этой тишины у него уходило куда больше сил, а главное терялось внутри нечто ценное — его воля. Она выдержала немало испытаний, но Наруто казалось, что удар приготовленный Саске будет очень сильным. Утешало лишь то, что он не один. Итачи где-то рядом. «Маньяк стал утешением от другого маньяка. Как же скучно я жил до этого!» — от этой мысли у блондина чуть не начался истерический смех. Руки и плечи жутко болели, а мочевой пузырь грозился лопнуть. Наруто пошевелил ногами, хоть и должен был беречь энергию, но это выше его сил. Радует, что хоть ноги у него свободны, но ощущение будто они деревянные. Итачи ему ничего не стал говорить на это. Ощущение было такое, словно они снимались в фильме ужасов. И хорошо бы, если бы сказали «снято» — это все игра, шутка, что угодно, но никак не взаправду.       Послышались шаги, идущие вверх по лестнице… или вниз? Наруто отчего-то показалось, что они идут снизу, а не сверху, хотя в первый раз ему показалось, что правильно — снизу. Если они идут сверху, то Итачи солгал, что они находятся в комнате для гостей, а вдруг в доме есть какой-то подвал? А вдруг теперь два брата решили над ним поиздеваться? Почему? Что он им сделал? — Почему-то Наруто стал думать, что на самом деле в этой дикой ситуации один. И что Итачи мог стать ему другом — нет. Все это было лишь игрой маньяка. Ведь Итачи любит такое. Или Наруто все ещё проще обвинить его, чем Саске…?       Саске он просто не мог понять. Он совершенно не знал, чего от него ждать.       Дверь открылась… И Наруто даже вспомнил дружков Итачи. «Почему у меня закрыты глаза?!» — но что-то подсказывало ему, что это был Саске. Но уже казалось неважным, кто его мучитель — он молча подходил к нему. Итачи будто здесь и не было — Наруто поворачивал голову в его сторону, отчего его шея заболела сильнее. Перед глазами всплыли образы его матери и её гражданского мужа, его одноклассников, его насильников… раны и ссадины начали напоминать о себе, будто его прямо сейчас бьют… — Воображение стало играть с ним плохую шутку, доводя его до слез: — Пожалуйста, отпустите меня. Я не сделал ничего плохого! — «Почему это происходит со мной?» — в этот раз Наруто дернулся слабо. С ужасом блондин почувствовал, как перестал дышать в попытке сказать хоть что-нибудь: — вы-пусти-те… вы-пусти-те… ме-ня… — Тс-с… Наруто, все будет хорошо.       С щек блондина стирали слезы знакомые ласковые руки, от которых когда-то Наруто не мог отвести глаз. Они по привычке облегчили его боль и дыхание у Узумаки выровнялось: — Я хочу в туалет.       На удивление Итачи его брат не стал их подозревать, а может и стал, но освободил руки Наруто быстро и без лишних слов. Старший Учиха увидел, что ключи висят у него на шее, как кулон на цыпочке. Повязку с Наруто не стали снимать — Саске вел его, как слепого, а Наруто убедился, что все-таки звуки шагов снизу были его глюками, но это не утешало. Он даже не думал убегать, пока не сходит в туалет.       А потом Саске заломил ему сзади руки и толкал вперед. Наруто уже понимал, что чувствовал Итачи, когда он помогал ему идти, а ведь он находился в заточении намного дольше. «По крайней мере, Итачи должен был увидеть, где ключи» — находил плюсы блондин, чьи плечи до сих пор болели. Уже когда его приковывали обратно кровати, Наруто воспротивился: — Отпусти меня, я никому ничего не скажу. — Наруто схватился рук его мучителя. Что только не скажешь? Наруто знал, что дальше будет хуже. Он, конечно, не думал бросать Итачи… хотя сейчас ему это не казалось таким уж плохим, но он просто не сможет это сделать. А пока нужно только спастись… «Может ударить его?» — но он даже не видел, где он, когда руки ещё болели из-за того, что они долго были прикованы к кровати в висячем положении. Поняв, что к его просьбе не прислушаются, Наруто попытался дать отпор, но его тело придавили к кровати, а руки приняли свою прежнюю участь. «Никогда бы не подумал, что Саске тяжелый» — младший Учиха, не смотря на свою комплектацию был очень силен. Для Итачи, его брат сочетал мощь Мадары и хрупкость матери — чисто волк в овечьей шкуре. Итачи бы его победил в равном бою, не будь второй черты. Она и свела его в то положение, в котором он находился сейчас. Он и Наруто. Ответ на вопрос, что задала его бывшая жертва, всплывал наружу и вот-вот… Итачи поймет его.       Пока Наруто стал вырывать от ужаса, что снова заточен, Саске подошел к краю кровати, поближе к Итачи, и посмотрел на брата, поглаживая волосы пшеничного цвета. Это привело в ступор обоих пленников младшего Учихи, но по разным причинам. У Наруто от прикосновения, а у Итачи…       Он подумал, что Наруто даже повезло, что на на нем повязка, иначе бы он увидел глаза Саске, как Итачи сейчас. Это были глаза безумца, для которого существовала только своя правда.