Счастье измеряется в котах.

- Джон, я же просил… - Прости, Шерлок, больше не повториться. Но это экстренная ситуация. - Я не эксперт в этом деле. - Чтобы великий Шерлок Холмс не был в чем-то экспертом? - Это сарказм? - Это не так страшно, как ты думаешь. - Я не боюсь. - Конечно, - подавляя смешок, фыркнул Уотсон, - тогда подойди ближе. - Я нахожусь на достаточном расстоянии. - Господи, Шерлок, ты ведешь себя как подросток. Ну же, наклонись ближе.       Детективу ничего не оставалось делать, как взять один из пищащих комочков шерсти, пока доктор набирал в шприц молоко. Как оказалось, котята были слишком малы что бы питаться самостоятельно. Или же им просто хотелось понервировать детектива и потому они упрямо воротили свои бледно-розовые носики от блюдца. Джон был готов поклясться, что видел, как у Шерлока дрожали руки, пока тот пытался поудобней взять маленькое пищащее тельце.       Котята оказались на редкость наглыми. В том, что они просто ленились есть самостоятельно, Уотсон удостоверился, когда эта орава в количестве пяти штук начала носится по квартире, изредка попискивая. Надо бы сказать, что напольная ваза миссис Хадсон пострадала – этих шумахеров заносило на поворотах. Поняв, что хуже уже не будет, Джон убрал осколки и сел в кресло, прихватив с собой ноутбук – блог ждать не станет. И он ошибся. А Шерлок уже который раз за день пожалел, что разрешил Джону оставить в качестве временных домашних питомцев черную шайку мелкозубых хищников. Холмсу искренне не нравилось, что кто-то кроме него творит невозможное в этой квартире: например, залезает на стол и опрокидывает реактивы. Как ни странно, подпалившиеся усы ничему не научили. Следующим шагом стало изменение имиджа одного из голубоглазых братьев – его шерсть покрылась ярко-розовыми пятнами.       Шерлок, показав весь свой «культурный» словарный запас, не переставал собирать глаза, которые эти сорванцы растащили по всей кухне. Так же он отметил про себя, что миссис Хадсон бурно реагирует на все части человеческого тела, находящиеся вне оного, помимо пальцев и головы в холодильнике. А вот черные, похожие на чертенят, котята пришлись домовладелице по вкусу. Не в прямом смысле, конечно. - Джон, эти создания просто прелестны! Я всегда знала, что этой квартире не хватает уюта. - Какой здесь уют, миссис Хадсон, - ворчал с кухни Шерлок, - одни расходы на химические посуду и реактивы.       Джона, по правде говоря, забавляла вся эта ситуация. Иначе бы он давно поднялся бы с кресла и помог детективу. Но нет, он сидел в своем кресле, с ноутбуком и чашкой чая в обнимку, часто поглядывая на Холмса и умиляясь происходящему. - Последний раз повторяю: это мышьяк, один из самых опасных ядов, - Шерлок на полном серьезе прохаживался из стороны в сторону и втолковывал котятам, разбившим очередную колбу, почему нельзя лезть на стол.        Им это быстро надоело и, совершенно не обращая ни малейшего внимания на детектива, стали гоняться друг за другом, норовя укусить чей-нибудь хвост.       Один из них, видимо самый смелый, вцепился в ногу мужчины и по штанине начал карабкаться вверх, неистово пища. - Шерлок, ты только посмотри, этот малыш считает тебя своей мамочкой, - уходя, миссис Хадсон заглянула на кухню и застала эту умиляющую картину.       И словами нельзя передать те эмоции, изображенные на лице детектива. Видимо скорлупа высокоактивного социопата трещала по швам. Смутившись («О боги», - отметил про себя Джон, - «Шерлок смутился!»), Холмс сгреб котят в кучку и отнес их в гостиную. Те с благодарностью начали драть ковер на полу. Не переставая ворчать, Шерлок опустился на колени и начал отдирать одного возмутителя спокойствия за другим. - Глядя на такую милую картину, сердце невольно начинает трепетать от любви, - думая вслух, печатал свой текст Уотсон. Он даже не заметил, как произнес это вслух.       Нельзя сказать, что доктор был ярым кошатником, но он любил животных. Думаю, это чувство, когда хочется затискать этих пушистых ангелов, знакомо многим. Но, Уотсон взрослый мужчина, и делать так, особенно при Шерлоке, он не будет. - Я тоже тебя люблю. - Что? – думая, что ослышался, спросил Джон - Что?