Дитя Луны и Океана

/Coldplay — Everglow (4.42)/ Чонин сидел на высохшей коряге и слушал шум волн. Он прятал озябшие руки поглубже в карманы и шмыгал носом. Возле зимнего моря ощущалась некая магия, оно дарило успокоение и будто бы замедляло время. Сегодня у Чонина день рождения. Еще один, который он проведет здесь. Кому-то, наверное, было бы интересно, почему он не отмечает этот день в шумной компании друзей? Или с семьёй не разрезает большой кремовый торт?.. Все дело в обещании, которое Чонин дал несколько лет назад. *** В свой восьмой день рождения Чонин подрался с одноклассником и, боясь нагоняя от мамы за испорченную одежду, сбежал к морю. Он как-то не подумал, что влажный морской воздух заставит его озябнуть до такой степени, что зуб на зуб не будет попадать. Однако мысли о строгой маме не позволяли ему вернуться домой. Так он и бродил у морской кромки, вымачивая до кучи ботинки. У одной груды камней он отыскал палочку и начал рисовать на песке от скуки. Вот из-под его «пера» выполз рак-отшельник, и Чонин украсил его настоящей раковиной, найденной тут же. Маленькие мишки завели хоровод. Пассажиры-камушки укатили далеко-далеко на нарисованной машине. Вот мамин торт со свечами появился на влажном песке. Чонин остановился и загрустил. Наверное, дома его ждет угощение и подарки, однако извазюканная в грязи куртка… Чтобы того Чхвэ Гымчана сестра в девочку переодела и отправила так в школу! Тьфу! Подумаешь, у Чонина длинные волосы, и что с того? Он мальчик! И показал это в честном бою на снежках! Правда, снег почти растаял весь, и снежки приходилось лепить из грязи… Чонин вздохнул и посмотрел на воду. Маленькие волны накатывали на берег и убегали от него. Будто бы вода и песок играли в салочки. ― А нарисуешь мою маму? ― вдруг услышал сиплый голос из-за спины Чонин. Он вскрикнул и повалился на бок, пачкаясь еще и песком. Позади него стоял мальчик его возраста, однако… Тонкий, как палочка, что все еще сжимал Чонин в руке. Волосы его были белого цвета, как сам снег. Он улыбался, и глаза его изгибались, напоминая маленькие полумесяцы. Но главное, на мальчике была лишь тонкая майка и шорты голубого оттенка. Как ему не холодно?! ― Т-ты кто? ― таки выдавил из себя Чонин. ― Я Хун, ― был ответ. ― Хун? Ты из нашей деревни? Странно, я тебя не знаю. ― Нет, я… Я живу не здесь… Волосы мальчика раздувал ветер, как и его тонкую одежду. Чонин покрывался мурашками, глядя на это, а Хуну было будто бы все равно. ― Тебе не холодно? ― спросил Чонин и начал медленно расстегивать липучки своей куртки. ― Нет, все в порядке, ― мальчик остановил его рукою, та оказалась ледяной. Вдруг в голове Чонина всплыли все страшные истории о призраках, которые рассказывали старшеклассники на переменах. Он напрягся, но остался на месте. ― Так ты нарисуешь мою маму? ― повторил свой вопрос мальчик. ― Я тебя не знаю, откуда же я могу знать, как выглядит твоя мама? ― ответил Чонин, сильнее сжимая палочку, будто бы та его может спасти в случае чего. ― Неправда, ты знаешь. Все люди знают, ― ответил все так же тихо Хун. Чонину казалось, что его голос напоминает шум волн. ― Как так? Кто твоя мама? ― уже заинтересовано спросил он у мальчика. Тот ничего не ответил, однако поднял руку и указал куда-то в небо. Чонин моргнул пару раз и проследил взглядом за рукой мальчика. На небе виднелся белый кругляш луны. ― Но там только… ― начал Чонин. ― Луна. Правильно. Это моя мама. Нарисуй… ― Хун так уверенно говорил, будто бы все его слова действительно правда. Чонин поднял в удивлении брови, однако присел на корточки и нарисовал палочкой кривоватый круг на песке. ― Если честно, я не умею рисовать её… ― признался Чонин и поднял голову. Однако там, где ранее стоял странный мальчик, никого не было. Чонин поднялся и осмотрелся, вот только рядом с ним не было ни души. *** Этот случай запал впечатлительному Чонину в самое сердце. Даже мамин нагоняй в тот день прошел мимо него, как и торт, и подарки. Он спрашивал у старшеклассников, нет ли такого призрака, который похож на Хуна. Те отвечали, что не слышали ничего подобного. Со временем важность того события стерлась, воспоминания померкли. Девятый День рождения Чонин провел у бабули в соседнем городке. Наверное, все бы так и забылось, если бы на десятый день рождения отец не взял его с собой впервые в море. Был очень солнечный день. Рыба ловилась хорошо. Чонин гулял по палубе и следил за тем, как тащат большие сети с уловом. В суматохе его мало кто замечал, и он пробрался к самому носу корабля, чтобы посмотреть на водную гладь. ― Мой папа красивый, правда? ― проговорили у уха Чонина, что напугало его до колик. ― Ты чего?! Пугаешь… ― выкрикнул было на виновника Чонин, но увидев, кто это был, пораженно вздохнул. ― Хун? ― Ты помнишь? Мне приятно, ― мальчик, который почти не изменился, улыбнулся глазами-полумесяцами. ― Конечно, помню! Ты куда тогда пропал так быстро?! А как попал вообще на наш корабль?! Ты тогда сказал, что Луна твоя мама, но это же неправда! Ты тут, потому что кто-то из команды твой отец? ― затараторил Чонин. ― Ба, точно, ты только что говорил про папу! Где он? Кто он? Я знаю его? Он завертел головой, оглядываясь на рыбаков и всматриваясь в их лица. Почти всех Чонин знал с детства, и было бы странно, если бы он не знал о детях участников команды своего отца. ― Нет, мой папа там, ― Хун указал пальцем в море. ― Что? Он за бортом, в воде?! ― перепугался не на шутку Чонин. ― Да нет же. Вода. То есть море, Океан ― вот кто мой отец, ― улыбнулся Хун снова. Как можно говорить такую несуразицу, при этом так уверенно, Чонин поражался. ― Ты говоришь странные вещи… ― Я ждал тебя на берегу год назад, я думал, ты придешь, ― сказал грустно Хун, игнорируя последнюю фразу Чонина. ― Год назад?.. Оу, я был у бабушки… Я же не думал, что ты опять придешь. Ты мог бы прийти в любое другое время, я же много раз был у моря, ― ответил Чонин. ― Не мог. Мама разрешает спускаться с неба лишь в твой день рождения. Кстати, поздравляю! ― на лице мальчика опять была радость. ― Спасибо, но… Ты все больше меня путаешь. Как это с неба? И почему только в этот день? ― Чонин был растерян, однако ему было до жути интересно. ― Я живу с мамой, так как во владениях отца я превращусь в морскую звезду. Но мне нравится светить с неба больше, чем ползать по дну, ― рассказывал Хун. ― Ты хочешь сказать, что ты звезда? ― у Чонина аж челюсть отвисла. ― Ну, почти, я похож на них, когда рядом с мамой, однако я не настоящая звезда. Я сын Луны и Океана, любимое дитя, единственный, кто связывает их сейчас. Когда-то в древности они могли быть рядом, однако сейчас нет. Иногда они еще тянутся друг к другу, и на Земле тогда случаются приливы. Однако они не могут позволить себе разрушить весь мир, затопив его своей любовью, поэтому им приходится снова расходиться. Так случаются отливы. Тебе правда интересно все это? ― Хун вопросительно уставился на Чонина, однако тот с ошарашенным видом мог лишь кивнуть пару раз. ― Чонин! Чонин, где ты?! ― сквозь шум послышался голос отца. Чонин резко повернул голову в сторону и крикнул, помахав рукой. Когда он обернулся обратно, рядом никого не нашлось. *** В одиннадцатый день рождения он наотрез отказался от поездки в торговый центр с семьёй, притворяясь, что очень хочет спать. Никто настаивать не стал, лишь пообещали, что вернутся побыстрее и отпразднуют рождение Чонина. Он же, как только в доме затихло, оделся как попало и сломя голову помчался на пляж. Море буйствовало, волны вздымались так высоко, что это порою пугало. Чонин бежал, путаясь в ногах, пока не достиг груды камней ― места первой встречи с Хуном. Опираясь руками о колени в попытке отдышаться, он увидел босые ноги, что ступали по мокрому песку, не оставляя следов. Чонин выпрямился и в этот раз первым улыбнулся Хуну. ― Здравствуй… *** Двенадцать. ― Не слушай этого Гымчана, балет не только для девочек. ― Я рад, что ты так думаешь. Встреча с Хуном была теперь главным подарком на день рождения Чонина. *** Тринадцать. ― Чонин, станцуешь танец моего отца? ― А это как? ― Не сложно, давай, я покажу… Хун рос и менялся вместе с Чонином, только глаза-полумесяцы оставались неизменны. *** Четырнадцать. ― Чонин, теперь я понимаю моих родителей. Тоска по кому-то — это ужасно. Как жаль, что мы можем видеться так редко… ― Не расстраивайся, хорошо, что мы можем это делать хотя бы так, было бы хуже, не имей мы возможности встретиться вовсе, так ведь? ― успокаивал Чонин и обнимал Хуна, пытаясь того согреть, хоть и знал, что не сможет. Чонин больше не сомневался в правдивости историй Хуна. Сомнения развеял случай, когда тот уходил обратно на небо, взлетая ввысь, а не исчезая, как обычно. И чем дальше он был, тем ярче сиял. *** Пятнадцать. Чонин не мыслил этого дня без Хуна. Шестнадцать. Хун был странно печальным и обнимал больше обычного. Семнадцать. ― Хун, ты не поверишь, я влюбился! Она такая хорошенькая! Восемнадцать. Это был самый одинокий день рождения на памяти Чонина. Хун не пришел. Девятнадцать. Выпускной класс и дополнительные курсы не дали вырваться Чонину к морю. Торт еще никогда так не горчил. *** Двадцать. Чонин брел у самой кромки воды, игнорируя хлюпающий звук в ботинках. Он шел, особо ни на что не надеясь. Он начинал верить, что Хуна не существует вовсе, и это был очень долгосрочный воображаемый друг. На море был полный штиль. Оно молчало и, кажется, осуждало. Луны на небе было не видать. Их камней на месте не оказалось, кажется, мама говорила, что их убрали недавно. Дальше вдоль берега нашлось старое поваленное дерево, на нём Чонин и умостился, принимаясь ждать «у моря погоды». Часы шли. Чонин замерзал. От скуки он нашел в песке неподалёку ракушку и начал рисовать. ― А нарисуешь мою маму? ― послышалось негромко из-за спины, Чонин вздрогнул, улыбнулся и обернулся через плечо… *** Дитя луны. Создание, легенды о котором стерты в пыль течением времени. Дитя Луны и Океана. Как любили они друг друга, так и дитя их выбрало себе родную душу. То был замурзанный мальчик, который сидел на берегу моря в одиночестве и рисовал на песке. Только одного взгляда хватило, чтобы понять ― это он. Однако, если в сердце человека не найдется места для Хуна, он обернётся звездной пылью. Было страшно. Но матушка благословила его и отпустила на Землю, и Хун не отступился. Мальчик не убежал. Не обидел. А со временем поверил в то, что Хун ему поведал о себе. Только про родную душу и звездную пыль он умолчал. Умолчал и поплатился. После семнадцатого дня рождения Чонина Хун прятался от матери и смахивал жгучие слезы с ресниц. А на Земле тогда был звездопад. На следующую встречу Хун не пошел. Он не хотел рассыпаться пылью прямо у родного человека на глазах. А это было делом времени, он был уверен. Однако прошел год, а он все так же сиял рядом с матерью… Тогда Хун изо всех сил стал высматривать Чонина на их месте, только тот не появился. Миновал почти год, Хун с болью провожал взглядом грузовик, что увозил их с Чонином камни, единственный ориентир Хуна, за который он все еще цеплялся. В двадцатый день рождения Чонина Хун упрямо отворачивался от Земли и глядел лишь в бескрайние просторы Вселенной. ― Мой глупый мальчик, пока ты считаешь звезды, кое-кто на берегу моря рисует в одиночестве… ― Хун услышал гулкий голос матери и не поверил её словам. Однако обернулся и вновь чуть не устроил звездопад. Он поспешно спустился на Землю и уже там сообразил, что Чонин, может быть, и не рад уже ему. Он топтался на месте и не нашелся, что сказать, кроме: ― А нарисуешь мою маму? *** Чонин сидел на высохшей коряге и слушал шум волн. Он прятал озябшие руки поглубже в карманы и шмыгал носом. Сегодня у Чонина двадцать четвертый день рождения. Вдруг на его глаза легли прохладные ладони, закрывая обзор. ― О-о-о, кто бы это мог быть? ― наигранно-задумчиво протянул Чонин. ― А ты подумай… ― прошептали на ухо. ― Сын Луны? ― тихо спросил Чонин. Ладони переместились на плечи и Чонину рассмеялись в макушку, где следом почувствовался поцелуй. ― Он самый… Хун был теперь чуть выше Чонина. Улыбался так же ярко, что одни воспоминания об этих улыбках согревали Чонина весь год. Но сегодня особенный день, и дело вовсе не в том, что у Чонина день рождения. ― Готов? ― прошептал Хун. Они стояли друг напротив друга очень близко. ― А ты готов? ― спросил Чонин. ― Ты ведь больше не сможешь… ― Хун положил пальцы Чонину на губы, останавливая его речь. ― Ничего. Я ждал этого момента веками, поверь, я успел все обдумать… ― Ну, тогда, ― Чонин взял Хуна за руки и сжал их в своих. Он безумно волновался, потому что… Потому что собирался своровать у неба звезду. Глаза закрылись сами собой, теплые губы Чонина соприкоснулись с холодными Хуна. Мир затих, и лишь шум волн эхом отдавался в голове. С каждым движением губ Хун становился все теплее и теплее. Казалось, время и в самом деле замедлилось. Они прервались лишь когда в них брызнули холодные капли воды, подхваченные ветром. Парни смущенно засмеялись и тихо попросили прощения у Океана. Чонин осмотрел Хуна. Волосы его стали черными, как ночное небо. Кожа зарумянилась. Подул ветер, и Хун вздрогнул, видно, впервые ощущая, что такое холод. Ведь одежда на нем была не по зимней поре. Чонин быстро скинул пальто, завернул в него свое сокровище и усадил того на корягу. ― Брр, странное ощущение… ― проговорил Хун. ― Быть человеком нелегко, но ты справишься, я в тебя верю, ― проговорил Чонин, держа в ладонях лицо Хуна. ― Мы со всем справимся вместе. Хун улыбнулся. Пускай он теперь человек, но глаза-полумесяцы всегда будут напоминать Чонину, кого следует благодарить за своё счастье. ― Взбирайся на спину, ― Чонин присел на корточки спиною к парню. ― Пойдем домой… ― Пойдем. Когда Чонина обхватили за шею руками, а ногами за пояс, он поднялся, удобнее подхватывая Хуна. ― Чонин… ― М? ― Я люблю тебя. ― Я тоже тебя люблю, сын Луны и Океана.

Нет. Хун. Мой Хун.