Медовая страсть

Был холодный осенний вечер, и Пятачок, продрогший и отсыревший, медленно продвигался вперед. Вечером в лесу и так было опасно, да еще ослик Иа-Иа недавно разругался со своим бойфрендом и развел мировую скорбь. Проходя мимо ветхого шалашика, пришлось от страха даже дыхание задержать. Каждый раз, когда происходило что-то подобное, ослик горевал и печалился, разнося в щепки все, до чего мог дотянуться. «Бедный Иа-Иа», вздохнул про себя Пятачок. Но, несмотря на все свое добродушие и жалость к бедному ослику, он все же не решился зайти к нему и как можно тише стал продвигаться в сторону дома Винни. «Винни... Ох, Винни». Каждый раз при воспоминании об их первой совместной ночи по розовенькой коже вновь пробегали те самые сладостные ощущения. Как же Пух был непреклонен в своих желаниях обойтись без вазелина… Пятачок тогда чуть не наделал в штаны, представив, что будет с его пятой точкой. Стоит упомянуть, что инициатором был сам Пятачок. Как-то так вышло, что в его мирную и тихую жизнь закралась маленькая, но настойчивая мысль, о том, что ему уже хрен знает, сколько лет, а он по-прежнему девственник. Обсудив это с лучшим другом, который, оказывается, был солидарен в этом плане с невинным представлением детишек-читателей, Пятачок решился исправить досадную несправедливость. Всего лишь из-за того, что он очень-маленькое-существо с критично низкой самооценкой, он не собирался позорно остаться девственником. И тогда… Тогда Винни шалил на полную катушку. От их внезапной страсти перехватило дух даже у Кролика, живущего на другом конце леса. Сегодня Пятачок припас нечто особенное. Он прекрасно знал, как Пух обожает его. И мед. И вполне возможно, что мед даже больше. Вот поэтому-то сегодняшней ночью он собирался этот самый мед пустить в дело, навсегда связав воедино воспоминания Винни о меде и о Пятачке. Хитро поглядев на горшочек желтого густого меда, свин свернул на поляну Пуха. В маленьком окошке тускло мерцал свет – верный признак того, что Винни не спит. Как же так получилось – свинья и медведь, два заклятых врага... геи?.. Впрочем, оба они были всего-навсего выдумками писателя, жившими лишь на страницах книг. А там, как известно, возможно все. Маленькая дверь охотно, хоть и с ужасающим скрипом, впустила еще более маленького Пятачка в берлогу. Как и всегда, все было завалено пустыми горшками. Некоторые из них были из-под меда, некоторые из них предназначались для приготовления пищи в печке, некоторые из них были ночными, и служили…ну, служили, в общем. Винни восседал в кресле-качалке, читая какую-то мелкую брошюрку. Он не сразу заметил гостя, и только после того как Пятачок тактично закашлялся, оторвался от чтения. - Здравствуй, Винни… - смутился хрюня. - Здравствуй, Пятачок. - бархатный, властный, обволакивающий голос… Таким страстным Пух бывает лишь с ним, - Оу, я вижу, ты принес мед… - Угу. Но.. – Тут Пятачок покраснел так, что его лицо напомнило спелую и упругую черешню, - ..я...я не отдам тебе этот горшочек. Хрюня поднял глаза, и храбро глянул на возлюбленного, давая понять, что от своих слов в этот раз не отступится. Пух напустил на себя выражение бескрайного шока, желая покорить Пятачка одной этой маской, похожей на его голос, властной и безразлично-удивленной: - Хочешь меня подразнить?..- всем своим видом он показывал неудовольствие и нетерпение. - Отдай мне мед. Пятачок все так же неумолимо смотрел в глаза Винни, прижимая «яблоко раздора» к себе. - Отдай мне горшочек. «Пух, кажется, начинает злиться? Пух разозлится так, что мой зад будет едва не разорван!», сладко представив себе последствия, подумал хрюня. А потом ответил, четко и ясно: - Нет. Пух побагровел, и хотел было даже встать. Его рот уже приоткрылся, выпуская наружу крик, но медведь все же взял себя в лапы и постарался успокоиться: - Отдай мне мед. - Нет. Пух затрясся. - Отдай горшок! Пятачок сладко усмехнулся и, подцепив копытцем пустой ночной горшок, швырнул его в сторону кресла-качалки. - ..?!.. – вот и все, что успел сказать на это «возлюбленный», а про себя подумал: «Однако, сегодня малыш хочет страсти». Винни с небывалой прытью вскочил, набросившись с поцелуями на Пятачка, успевшего поставить горшочек с медом на диван. Пятачок жарко ответил на поцелуй, вцепившись копытцами в густую шерсть. Его розовенькое рыло то и дело залезало Пуху в глаза, но никто не обращал на это внимания. Когда воздуха уже стало не хватать, копытца переместились ниже, и Пятачок начал нежно сжимать гигантские ягодицы любовника. - Мм, шалун… - И с этими словами Винни передвинул копыта на переднюю часть своего тела. Эти костяные ласки были весьма болезненными, но в этом и была их особая, сладкая, мазохистская прелесть… «Нас неотвратимо тянет друг к другу», - подумал Пятачок, маня любовника к диванчику, заляпанному медом и вареньем, - «Наша запретная любовь будет сегодня так сладка, так сладка!». Ни на мгновение хрюня не забывал о своем замысле. Усадив возбужденного медведя рядом с горшочком, он залез рыльцем в емкость и зачерпнул языком немного меда, не отрывая горящего страстью взора от Пуха. Взяв копытцами уже порядком твердый косматый член медведя, хрюня стал усердно обмазывать его медом. Винни не мог поверить своим глазам. Это же…мед? Что же Пятачок творит? Разве он не понимает, что сейчас медведю хочется и секса, и меда? Пух не может разорваться! Но назад дороги не было. Поросенок уже успел войти во вкус и старательно распределял мед дальше, в сторону ануса медведя, намереваясь доставить ему ни с чем не сравнимое удовольствие риммингом. Он буквально ощущал, как с каждым мгновением связующие нити между ним и Винни крепнут. Зловещий мед становится другом, а не соперником. Пух не понимал, чего хочет добиться любовник. В сознании медведя образ Пятачка уже сливался с образом горшочка, с образом сладкого, тягучего меда… Время шло быстро. Винни, будучи уже на пределе, в последний раз взглянул на горшочек. На Пятачка. Увидел горизонт за окном. А потом он кончил и съел Пятачка, потому что нехрен дразнить медведей. Конец.