Центр Лабиринта

      В Белль Рив якобы было невозможно проникнуть, и именно поэтому Джокер счёл это настолько весёлым, что он вместе со своей шайкой легко пустился в пляс. В место, где держат самых плохих людей и их собратьев со сверхспособностями, чтобы их никогда никто не видел и не слышал; в место, где его девушка и её новые друзья застряли на веки вечные. Отчасти он полагал, что Уоллер знала, что он не был мёртв, и она наиболее вероятно была в курсе, что если Джокер жив, он в первую очередь и прежде всего придёт за Харли. Любопытство заставило его задаться вопросом, почему она не сделала всё, что в её власти, чтобы не допустить его туда, но множество головоломок и забот были отложены на потом.       Сейчас они были одеты, как головорезы, нанятые для охраны этой тюрьмы. Он должен был признать, что ему в некотором роде нравилось так наряжаться: все его люди переоделись в снаряжение спецназа, и он получал удовольствие оттого, что был одет, как они. Это было забавно, как и тогда, когда он просто изображал другого бандита, гангстера. Возможно, поэтому все главари мафий боялись его: они знали, что он просто играл, неистово прикидывался безумным ребёнком. Это здание привлекало его больше, чем сидеть в клубах или в особняках и проводить встречи с толстыми стариками. Это место было похоже на огромный бетонный лабиринт, наполненный камерами, которые следили за каждым их движением, когда они проходили мимо клеток. Он слышал, как одни заключённые кричали им, в то время как другие были по-прежнему тихими; двое даже пытались отчаянно ухватиться за него через окна в камерах — к сожалению, Джокер должен был прострелить им головы.       Первая зона, в которой он хотел остановиться, — большая звуконепроницаемая комната, заполненная мониторами, картотеками, компьютерами и ещё большим количеством камер.       Его люди охраняли дверь, когда он подошёл к первому компьютеру, который увидел, и начал листать дела заключённых. Ему было плевать на большинство из них — ну, может, парочка существ возбуждала его интерес, потому что он всегда любопытствовал, на что будет похоже, если его помощник будет выглядеть как какое-нибудь существо.       — А вот и ты…       Он нажал на файл под названием «Харли К».       Внутри он нашёл её фотографию под арестом. Она была похожа на несчастную и сердитую негодяйку. Ничто из этого его точно не беспокоило, но дата её задержания разволновала его; в течение двух лет они держали их двоих в разных заведениях, и он знал, что она понимала, что если бы он был в курсе, что именно здесь она находится взаперти, он бы этого не допустил.       — Прости, кукла, — прошептал он её фотографии; он и правда не думал, что её отправят в это место.       Он закрыл снимок, посмотрел её досье и улыбнулся, когда прочитал о бесконечных злодеяниях, сотворённых вместе с ним. Именно эти небольшие вещи заставили Джокера гордиться своим маленьким монстром.       Видеозаписи… Теперь они побудили в нём интерес совсем немного.       Он включил видео, которое называлось «День первый». Оно было чёрно-белым: он смотрел на двух охранников, державших Харли по обе руки, когда они вели её по коридору. Харли пихалась и кричала; она повернула голову и сильно укусила за щёку охранника, сжимавшего её правую руку. Он кричал от боли и отпустил её, и ей вообще не потребовалось времени, чтобы толкнуть и ударить другого кулаком прямо в челюсть.       Джокер смеялся, когда смотрел видеофильм про свою девушку, бьющую мужчин, которые были в два раза больше неё. Затем он увидел, как двоих громил срочно отправили вниз — в коридор к ней. Харли стояла, ожидая их; с красивой лёгкостью и изяществом она повалила их. Квинн царапалась и кусалась, выхватила пистолет у одного человека, который, кажется, по праву был в ужасе от маленькой девочки. Джокер видел, как она выстрелила в головы двух охранников; она засмеялась и пнула тела, которые лежали безжизненно на полу.       Он чувствовал, как гордость за неё росла внутри него, когда он наблюдал за её работой; он всегда знал, что она может постоять за себя.       Очередной охранник вошёл в комнату… Знакомый мужик.       — Григгс, — рыкнул он, смотря видео.       Он видел, как Григгс схватил Харли за горло и стукнул об стену; она плюнула ему в лицо и укусила за запястье. В отличие от остальных он не отпускал её, вместо этого захватил пучок её светлых волос и сильно потянул, вызвав пронзительный крик у девушки. Харли пинала и толкала его, но он продолжал держать её за горло, пока она не стала слабой и отчаялась. И когда её тело обмякло, он бросил её на землю, засмеялся и начал пинать её в живот.       Джокер почувствовал тёмную ярость, наполняющую его, и тотчас же нажал на другое видео. Оно было сделало намного позже предыдущего. Харли была привязана к стулу, выглядела истощённой и недоедающей, и слёзы окрашивали её бледные щёки. Григгс находился впереди, а в центре — банда охранников. Джокер наблюдал, как она боролась и выкрикивала им угрозы; кричала, что хочет умереть, и желала им смерти. Смотрел, как Григгс засовывал ей пластиковую трубку в горло, что она с трудом дышала, давясь, в то время как слёзы ослабляли её. Они насильно кормили её, и Харли кричала и задыхалась. Григгс взял свой айфон в руку и улыбнулся, когда сделал селфи с ней.       Джокер ударил кулаком по столу, зарычал от злости, когда продолжал смотреть видеозаписи. Он нашёл ролик, где она была в клетке вместе с Григгсом. Тот загнал Харли в угол и засунул свою руку под её тонкую белую рубашку, а она ударила ногой его в пах. Григгс ударил её по лицу.       Зеленоволосый мужчина закрыл видео, взял ноутбук и швырнул его через всю комнату, наблюдая за тем, как он разбивается о стену. Он был поглощён яростью; думал о том моменте, когда они будут вне этого места и Григгс будет мёртв — хуже, чем мертв, на самом деле. Он не планировал больше держать этого человека в живых — тогда, когда он в нём не нуждался, — но прямо сейчас он удостоверился, что он не нужен ему намного сильнее. Он был зол на себя за такую ошибку два года назад; Бэтмен поймал Харли в Аркхэме, потому что это был их город. Город, в котором люди при всех обстоятельствах становились выжившими из ума, и единственный, где могли оказать содействие. Если бы Джокер знал, что его девушку посадят в такое место, что будут удерживать всё в секрете и сотрут её с лица земли на два года, он никогда бы не оставил её в машине. Он никогда бы не позволил таким громилам, как Григгс, бить её, затыкать ей рот и лапать её, словно она — какая-то игрушка.       Его люди последовали за ним, когда он вылетел из комнаты. Они стреляли, когда пробирались через лабиринты коридоров, пока не дошли до центра, где две большие металлические двери преградили путь. Джокер махнул им взорвать всё к чертям и отошёл, улыбаясь под маской, когда бетонные стены превратились в камень и пыль. Его головорезы пробрались в большую комнату, спустившись с трапа вертолёта, который был над клеткой в центре помещения. Харли стояла внутри неё, наблюдая за ними растерянным и настороженным взглядом; он чувствовал, как скачет его сердце, — так, как было тогда, в вертолёте над крышами Готэма.       Всё происходило в такой спешке… Они распилили замок, и Джокер подошёл к ней. Снял маску и бросил её на землю. Харли плакала от восторга и обвила руки вокруг его шеи.       Он держал её крепко.       — Пойдём домой.       Харли дёрнулась назад, чтобы посмотреть на него, и положила ладони на его щёки, потирая пальцами его кожу.       — Пудинг, ты здесь. Я думала, ты умер.       — От меня не так просто избавиться, малышка.       Джокер простонал и промурлыкал, когда она страстно поцеловала его; он передвинул руки на её затылок, держа её, когда они целовались. Он укусил и оттянул её нижнюю губу своими металлическими зубами, а она улыбнулась в его губы. Джокер мог чувствовать преданность и любовь, что излучала эта девушка. Это делало его больным.       — Нам нужно выбираться отсюда, — сказал он и освободился из её объятий.       Он поднял её с земли в свадебном стиле, она хихикнула и забросила руки на его плечи.       В нём царило маленькое параноидальное ощущение, что что-то помешает им покинуть это здание. Честно говоря, он не мог дождаться, когда они уберутся отсюда и вернутся на улицу в сырость и дождь.       В уме Джокер пытался проверить каждую мелочь. Они вновь успешно деактивировали чип Харли, но сейчас они были здесь. Он под дулом пистолета хотел заставить своего пленника-врача насовсем удалить его. И так сильно боялся, что в любой момент Уоллер может активировать чип и убить Харли. Эта мысль заставила его приблизить её к себе и спрятать голову девушки, будто от взрыва.       Харли чувствовала его беспокойство, потому ласкала его по щеке и смотрела на него, как если бы спрашивала, в чём дело. Он улыбнулся и повернул голову в сторону, чтобы поцеловать её ладонь. Она ни за что не умрёт от руки какой-то социопатки, думал он.       Джокер очень уважал Уоллер: Белль Рив был чем-то невероятным. Она спланировала доить деньги из правительства, используя сверхъестественные угрозы, и каким-то образом имела доступ к тем вещам, к которым даже человеку с весом в обществе было не подобраться. Изобрела эти маленькие детонирующие чипы, вживляемые в шеи самых опасных существ; она создала свой собственный зоопарк уродов, управляла им, даже могла убить его и Харли одним махом. Он хотел восхищаться ею, но дело в том, что она решила забрать себе его Харли, убить её в любое время и по любой причине, и это было тем, что заставило его желать Уоллер смерти.       Он принял решение, что она умрёт, — не сейчас, и даже не слишком скоро.       Возвращение домой было сейчас самым важным. Жить сегодняшним днём — единственное, что имело значение. Он улыбнулся, когда они, наконец, уже были снаружи; след из мёртвых охранников был далеко позади них. Он нёс Харли к лодке, которая ждала их, потом осторожно поставил на ноги. Джокер быстро снял с себя снаряжение спецназа, бросил его в мутную воду, а затем поднялся на борт лодки, которую «одолжил».       Вдвоём они смотрели на Белль Рив, который становился всё меньше и меньше, чем дальше они отплывали от него. Харли сидела на коленях у него, её пальцы утопали в его ярко-зелёных волосах. Обычно Джокер говорил ей, чтобы она прекратила, но вряд ли он когда-нибудь скажет ей это снова.       Он взял её лицо в свои руки, заставляя её посмотреть ему в глаза. Улыбка, которая была на её губах, за секунду исчезла, когда Харли заметила, как страх и гнев давит на его серые омуты.       — Я скучал по тебе, Луни Тюнз,* — прошептал он ей.       Она мило улыбнулась, услышав прозвище, которым ее не называли в течение некоторого времени. Харли почувствовала, как её сердце бешено заколотилось в груди, когда он поцеловал её; было что-то сладкое в мгновении этого поцелуя сейчас. Данное обстоятельство не делало её ретивой, оно было чем-то простым и полным тоски. Ей даже не нужно было спрашивать или интересоваться, что же он так нервничает и волнуется, когда Харли ощутила его пальцы, прижимавшиеся к шее над местом, где чип был вживлён.       Харли положила свою руку поверх его и улыбнулась в его губы; она доверяла своему Пудингу и знала, что этот чип достаточно скоро будет в их прошлом.