Расправляя крылья

Драконы разумны. Разумней людей, если верить мейстерам. Они различают друзей и врагов. - Тирион Ланнистер(с)

Тирион прочитал все книги про драконов, которые попадались в руки. Драконы, драконы, драконы, – рябило чёрным по белому со страниц всех его фолиантов, и даже в уродливой юности своей, когда камнем презрения чаще попадало по голове карлику, а Джейме долго-долго смотрел на родную сестру, в аккуратном хранилище в голове Тириона оставалось место для глупого и мечтательного слова. Драконы… Дрогон черен, как Валирийские мёртвые земли, в которые потянуло его в свободном одиноком полёте. Изредка его агрессивный взгляд останавливался на Тирионе, и мужчину дрожь пробирала до самых костей. Дрогон единственный его не знал – и не знал глухого восхищения, которое вызывал в Тирионе, видящего восставшего со страниц легенд Балериона. Подобно Чёрному Ужасу древности, никого Дрогон не подпускал к себе, кроме их королевы. Видя, как их прекрасная мессия, величество Дейенерис, лезет в зубастую пасть, чтобы вытащить у дракона между клыков никак не плавящийся наконечник копья, Тирион понимал только то, что не понимал совершенно ничего. Что ты знаешь о жизни из вина и книг, когда есть в мире юные девы, упирающиеся коленом в парче дорогого платья в челюсть валирийского бога? Дейенерис, к слову, упала тогда, по инерции, на спину. Дрогон совершенно лениво поймал её на хвост. К Дрогону Тирион старался не приближаться. Слова словами, но Дейенерис ещё присматривалась к нему – поэтому Дрогон в любой момент охотно готов был сожрать чужака. В конце концов, его братья жрать бы Тириона не стали. У драконов ведь очень хорошая память. Даже слишком хорошая. Рейгаль – первая весна, бушующее море, зелень смертельного яда и дикого огня. Ассоциации прыгают в кубке, когда Тирион бросает на дракона краткий взгляд, но он бы ни с кем ими не поделился: слишком неправильные они, не драконьи какие-то. Стремительные виражи, которые закладывали крылья Рейгаля над кораблями, заставляли моряков невольно вскрикивать и падать ниц на палубу в страхе и поклонении, а с мачт и вовсе спрыгивали за борт. Вскоре Тирион разгадал загадку этого поведения: причалил в порту корабль Дорна, алый парус его засиял на солнце и, как только показалась вдали лысая макушка Вариса, Рейгаль радостно, в пике, сорвал ткань вместе с куском мачты. День добрый, друг мой Варис. Присаживайся, берегись драконьего чихания. - Рейгаль – леди, господин, - говорит Миссандея как-то под вино. Или миледи Миссандея: переводчица-переводчицей, да только Дейенерис слушала её больше мужчин, а младшие драконы давали трогать чешую. - С чего ты взяла? – Тириону не с кем тут пить, Тирион просто в восторге, что красивая женщина с кожей топлёным шоколадом сидит с ним рядом и всё же вино распробовала. Тирион старался подливать ей аккуратней и в сторону мрачного охранника не смотреть. Этот похуже Дрогона будет. - Я вижу. И она гнездо на пирамиде вьёт. Любит красный, - Миссандея припомнила парус, - вот и взяла себе, украсить. - Это не причина утверждать, что Рейгаль – самка… - Леди. К тому же, она сама сказала. - Что значит «сказала»? Драконы не говорили, даже в мечтах мейстеров – никогда. - А они и не говорят. Но изъясняются понятно. Вы просто не понимаете их, господин. Кто их знает, этих драконов. Тем более что Миссандея дёрнула голым плечом и больше ничего не объяснила. А хорош юг. Платья открытые. Руки, плечи, ключицы. Ноги. Женщины какие-то другие – медовые, пряные. Только шлюх нет – Дейенерис отменила тут шлюх. Ох зря, зря-я… Вино тоже пряное. Подавали традиционно со специями, фруктами, порой с перцем даже, и во рту всё горело, а в голове весело становилось, как в молодости, когда только распробовал – что вино, что женщин, что всё сразу. Тирион старался не упиваться вусмерть, но когда бывали дни без дела до Вариса, всё же упивался. Весёлыми искорками щекотало ему по спине и тысяче реальных и выдуманных шрамов, и Вестерос с хлопком испарялся. Зачем ему Вестерос? Что там? Дурная сестрица с больной головой? Зачем туда плыть? А тут юг – теплая пряная сказка с горячими женщинами, горячим вином и драконами… Тут можно было расправить крылья. Визерион совсем как этот юг и зенитное солнце. В полдень на него больно было смотреть: слепила сливочная белизна и золото чешуи, драконий жар танцевал рыжими цветами на паре кораблей, которые дракон поджигал из вредности – посмотреть, что будет. Моряки боялись, моряки бранились, но к королеве не шли, так как Дейенерис больше ни за что не запрёт своих детей в подземелье. Тирион думал о том, бывает ли у драконов подростковый возраст. Как только золотое озеро взгляда Визериона остановилось на нём, Тирион представил, как быстро умирать от драконьих клыков и когтей. Когда мощный хвост Визериона сшиб Тириона с ног на прогретую солнцем землю, мужчина понял, что возможно, настало время проверить. Пахнуло горячей кровью, пеплом, мясом, теплом – лучшая смерть на выбор. Ветер прижал Тириона к земле, когда, взмахнув разок крыльями, дракон опустился совсем рядом… Чтобы как ни в чём не бывало улечься, подгрести Тириона к себе поближе хвостом и шумно выдохнуть дым через узкие ноздри. Сердце перестало бешено биться, сжиматься в ожидании гибели, не сразу. Дейенерис рядом нет, да и Тирион не был уверен, что Дейенерис остановит дракона. Королева своенравна – а дети у неё, как у хорошей матери, на первом месте. Серсея такая же – или нет. Серсея Джоффри не наказывала, а Таргариен посадила любимых детей под замок. Только теперь у Дейенерис все дети живее-живых, горячее мёртвого Рока Валирии, силы расцвет, и наказаний с них, по её мнению, явно хватит. Бок Визериона вздымался тепло и ровно. Тирион осмелился открыть глаза. Дракон был зол. Не открыто, но тихо клокотало у него внутри. Прижмись к чешуе ухом – и услышишь лавовый рокот, но Тирион не посмел бы. Гребень беспокойно вздымался. Однако гнев его был направлен не на человека. Визерион не сводил искрящихся глаз с Дрогона и глухо рычал сквозь острые желтые клыки. Тириону вспомнились слова Миссандеи. Если Рейгаль и вправду самка – леди, простите, прекрасная драконья леди – то ей нечего делить со своими братьями. Матери любовь доставалась всем троим, а власть и гордость её не интересовали. Зато Дрогон был в полтора раза больше брата и при должном старании мог бы перекусить Визериону чешуйчатую глотку. Несколько раз Дейенерис уже слышала злобный рёв и тревожно хмурилась. Самцы агрессивно дрались за первенство в крохотной стае. Тирион аккуратно оглянулся. Глубокая царапина рассекала крыло Визериона и медленно сочилась каплями крови. Ярко-алая, закатная, она шипела на голых камнях и рассекала рисунком перепонку крыла дракона – самое уязвимое место его тела. Тирион медленно оторвал кусок ткани от рукава рубахи, который от действий Визериона и без того на нитках болтался, и поднёс его под каплю. Ткань вспыхнула. Мужчина щелчком пальцев отправил её куда подальше. Путь к свободе преграждал переливающийся цветом лимонного крема драконий хвост. Тирион героем не был. Он был умным и привык договариваться. - Потрепало тебя, да? Визерион фыркнул, рыкнул коротко и пошевелил крыльями. В сложном выборе между обжигающей кровью и рогатой драконьей мордой Тирион отодвинулся от раны. - Ну-ну. Это он такой на свободе вымахал. И ты вымахаешь. Дракон тяжело вздохнул. - Размер не главное в этой жизни. Тириона обдало серным облаком. Мужчина с трудом сдержался от кашля. Сквозь удушливые дымные мушки он готов был поклясться, что Визерион закатил глаза. - Мудро ждать подходящего момента. Всем нужно время, чтобы расправить крылья… Кончик хвоста аккуратно мотнулся из стороны в сторону. Возможно, это согласие. Возможно, он дракону надоел. В любом случае, сейчас Тириону точно придётся долго ждать. Или того момента, когда дракон очевидно его отпустит, или же пока мимо не пройдёт их светлейшая королева. Лорды Таргариенов называли себя драконами и говорили, что драконий огонь растворён в их крови. Осторожно смотрели они в сторону Древней Валирии, помня о том, что Рок её уничтожил и драконов, но не унимало это их гордости. Возможно, потому и угас их род, вспыхнув не в то время и не в том месте пламенем безумия последнего короля Таргариена. Джейме рассказывал, разомлев в нежных объятиях пьяной шлюхи-блондинки с изумрудными глазами, что в Эйрисе не было ничего от дракона. Это был просто сумасшедший старик, и, вонзив сталь в его хребет, Джейме не ощущал ни стыда, ни удовольствия. Только холодок презрения. Дейенерис Таргариен никогда не называла себя драконом. Прямая, как меч, но полная страстей в груди, подобно буре; Неопалимая, Кхалиси, Королева Андалов и Первых людей, драконов Мать, в конце концов. Но что сама дракон – ни разу. Однако аметистовые глаза вот-вот испепелят Тириона в мелкую пыль таким пожаром, что он уже готов был вернуться в объятия крыльев и хвоста Визериона. Дракону неожиданно пришлась по душе эта забава. - Не подходи к моим драконам. Клыками скрежетала. Сейчас зарычит. - А я и не подхожу, королева. - Ты вечно рядом с Визерионом. С ним и так… проблемы теперь. Проблемы – драки с Дрогоном, драки с Дрогоном, сублимация поражений от Дрогона в попытку потопить флагманский корабль Грейджоев вместе с самими Грейджоями, драки с Дрогоном… Но, будто этого не хватало, Визерион избегал общества их королевы. Зато лип к Тириону как банный лист. Видел ли он связь между этими событиями? О, возможно. Вина бы в правую руку. - Принц сам подлетает. Вряд ли я смею не слушаться его. Дейенерис вопросительно изогнула бровь. - Принц? - Так вы ж им мать. А вы королева. Значит, сыновья королевы – принцы. Королева его выводы не оценила и ревниво поджала губы. А вот что её любовник Нахарис заигрывает со всей свитой Элларии разом, Дейенерис всё равно. Где-то Тирион это видел, и не раз. Не просто так же птички Вариса донесли, что прелестница дома Тиреллов, дважды вдова, трижды Баратеонов королева, погибла руками его милейшей сестрицы. Впрочем, и леди Оленна не снимала траура. Все матери как боги Вестероса? Одинаковые ревнивые твари? - Могу ли я идти? - Можешь, десница, - холодно. – И раз уж ты не можешь избежать Визериона, то постарайся хотя бы не попадаться ему на глаза. - Как прикажете, королева. Внутренний маятник подсказывал, что не время дерзить. Дейенерис больше ничего не сказала ему. Но когда Тирион уходил, у Таргариен почти вспыхнул подол одеяний. Под пирамидой Миэрина внезапно нашлась библиотека. Записки на древнегискарском наполняли сотни сундуков и рассыпались в пальцах Тириона дыханием лет, забытых задолго до воцарения Таргариенов на Железном Троне, немногочисленные длинные свитки с секретами Валирии, спрятанные в толстую драконью кожу, неохотно раскрывающиеся чужакам, а так же нескончаемые книги на общем северном и вольно-валирийском эссоском тяжелили ряды шкафов и полок. Тирион с головой окунулся в это блаженство, скрывшись от палящего солнца и немилости драконьей королевы в прохладе подземелий. Вот здесь и похоронить его. Можно прямо сейчас, чтоб не мучиться и не идти под глаза, клыки и когти четырёх драконов. Ну, по меньшей мере, двух. Тем более что Тирион всё же не мог вечность сидеть в подземельях. Отплытие приближалось, и время от времени требовалась его помощь, а когда не требовалась – сиди рядом и жди момента, когда твои мозги пригодятся. - Вот что ты делаешь? У меня теперь проблемы. А я ведь десница, который даже советовать ничего не начал. Тирион посмотрел в кубок. Вино сверкнуло густым бордовым и не подсказало ничего дельного, а собеседник не желал объясняться. Мужчина вздохнул. Говорили тебе няньки, Тирион, учись на мейстера, будет у тебя хорошая жизнь, без баб, но хорошая, в отраде и славе Цитадели. Ведь неважно им там, в Цитадели, крив ты или кос, уродец или старец, лишь бы звенья на цепи росли… Дослужился б, может, к сорока-то годам до архимейстера. Ни шрамов, ни гордых домов с их девизами под боком. Но тогда Тирион ещё был тупее. И совершенно никого не слушал. - Помнится, вы говорили, что когда вас озарит так в следующий раз – ударить вас по лицу. - Евнухи не бьют никого по лицу. Они плетут интриги и делают так, чтобы бил кто-то другой, - Тирион молча отставил вино. Варис проследил за этим задумчиво, но без комментариев. – И я не с вами говорил, Варис. Визерион согласно пророкотал. Права была Миссандея – дракон изъяснялся более чем понятно. Пускай Тирион додумывал половину его речи, но как в словах и звуках скрывалось драконье общение в движениях хвоста и головы, клыках и рыках, положении острого гребня. Варису было откровенно неуютно на таком близком расстоянии к дракону, и Тирион охотно этим забавлялся, наблюдая за тем, как от действий дракона лицо евнуха становилось прекрасного пергаментного оттенка. Дракон забавлялся тем, что время от времени расправлял гребень так, чтобы он касался ладони Тириона, и у мужчины ёкало где-то в животе. Ещё они обедали, ягнёнком. Возможно, одним и тем же. Драконов сейчас кормили откровенно на убой. С набережной донёсся тонкий визг. Начинается. Кхаласар-то их светлейшая королева привела, а вот объяснить своему кхаласару, как себя вести со здешними женщинами… Ты же десница королевы, Тирион? Иди и разберись. Тирион до сих пор слышал в ушах её голосок, скрипящий сталью всех мечей в Железном Троне разом. Визерион, поднявшись, аккуратно перегородил ему дорогу крылом, зевнул, щёлкнул челюстями в крови ягнёнка. Качнув тяжёлой башкой, дракон громким рёвом окатил всю набережную, после чего сквозь клыки выплюнул два коротких огненных всполоха. В переводе с драконьего: держитесь, скоты, подальше. Дотракийцев как ветром сдуло. Дракон поскрёб когтём землю под собой, грузно улёгся обратно и вернулся к трапезе. - О, спасибо, - только и нашёлся Тирион. Дейенерис буравила его взглядом издали. Визерион недавно пытался покусать её. Впрочем, раз на это не среагировал Дрогон – то лишь для виду. К сожалению, библиотека Миэрина так и не ответила ему на вопрос, есть ли у драконов подростковый возраст. Но наблюдательность и короткий драконий опыт подсказывали, что в случае драконов ничего нельзя отрицать наверняка. Дивная штука – власть. В Королевской Гавани не так ощущалась её пьянящая сладость, так как вокруг бродило достаточно высоких лордов, но в Миэрине теплые женские ладони были наградой за все прошедшие месяцы. Смуглая загорелая кожа, пропитавшаяся ароматом благовоний и специй с рынка, умасленные чёрные волосы, чей запах тоже дурил… Сев на постель, Тирион оказался вровень с мягким животом и решил, что летящая ткань, которую по недоразумению назвали платьем, уже очень лишняя. Её руки не знали работы. Вряд ли она рабыня. - Я нравлюсь вам, лорд Тирион? Говорила она на звонком, искажённом валирийском. Все связи памяти с Вестеросом этим дивно обрубались. - Всё зависит от того, нравлюсь ли тебе я… - он прижался лицом к голому животу и лениво потянул за платье. – Не поймает ли нас твой муж? Любовник? Тирион не платил ей денег. Впрочем, никто не будет спать с карликом просто так. Если и будет – ненадолго. - Был у меня муж, да нет теперь, - женщина толкнула его в плечо. Тирион сбросил обувь и подвинулся, галантно потянув её за руку. – Он был мне не люб. Женщина упала рядом с ним вытянутой гибкой лозой. Тирион ощутил пряную щекотку предвкушения. - И что с ним стало? – полюбопытствовал он. – Ты ведь не рабыня. - В Миэрине нет теперь рабов. - Я о прошлом, разумеется. Серсея похоже радовалась, когда Роберт умер. Просто так, сквозь землю, неугодные жёнам мужья не проваливаются. - Драконья королева повесила его на столб по дороге в Миэрин. Он указывал путникам дорогу, пока не приказали их снять. Прелестно. Оголившееся тело женщины тоже было таким – прелестным. - Как думаешь, смогу ли я быть её фрейлиной?.. - Непременно сможешь, - заверил Тирион. Он бы кивнул даже на вопрос «а могу ли я стать королевой вместо Дейенерис». Женщины у него не было с проклятого Вестероса. Тирион вдруг узнал женщину. Это её на днях пытались зажать на набережной грязные дотракийцы. Мужчина мысленно поблагодарил Визериона за приятные впечатления о королевской деснице и развязал штаны. Дверь с грохотом распахнулась. Тирион закатил глаза. Седьмое пекло. - Лорд Тирион, отплываем, вас все ищут! Странно, что Дейенерис не уплыла без него. С неё-то станется – проблема с Визерионом всё ещё ребром стояла. Тирион нехотя перекатился в сторону. - И… один из драконов без вас беспокойный. Королева опасается, что он может сжечь несколько кораблей. Ах, вот оно что. С командой или без? Мужчина посмотрел на Безупречного. Безупречный застыл в дверях как статуя. Мужской солидарности от них не дождёшься. Снаружи, с высоты откуда-то, донёсся громогласный рёв, и Тирион, натягивая штаны обратно, обречённо выдохнул. Кажется, Дрогон и Визерион снова сцепились. Если ещё и Рейгаль окажется более привязана к гнезду, чем они все думали, то никуда сегодня отплыть точно не получится. Дрогон мог пролететь весь путь до Вестероса без передышки. Даже сейчас, в море, он то и дело улетал в сторону оставленного континента. Рейгаль и Визерион временами отдыхали на широких палубах самых больших кораблей – и Тирион сомневался, что им на самом деле это так уж необходимо. Но корабли не шли ко дну, и ладно. Тирион не пил вина третий день. Три дня они уже плыли. Море покачивалось внизу, напоминая о дороге в ящике до Эссоса, а Дрогон и Рейгаль летали вокруг друг друга на головокружительной высоте в изящном танце, и этого хватало. Дейенерис не говорила об этом и Тирион не осмелился бы сказать вслух, но ценность детей её в том, что на деле они не одной драконьей кладки. Три разных дракона, три яйца разных дракониц… Будет очень неудобно, если в самый разгар войны Рейгаль и Дрогон вернутся в Миэринское гнездо в пирамиде и бросят там и без того брошенного и злого Нахариса со свежей кладкой драконьих яиц. Обрадуется ли драконья королева внукам? Даже последний дракон: маленькая и чахлая самка с зелёными крыльями, - смогла отложить целых пять яиц. А Дрогон и Рейгаль молодые, свободные, мощные. Визерион обвил Тириона длинным концом хвоста. Возможно, прочитал мысли и понял, что они не о нём. Дейенерис успокаивающе погладила дракона по зубьям рогов и что-то довольно промурлыкала. Визерион отозвался сытым рокотанием. Пока Дрогон и Рейгаль были заняты друг другом, Визерион часами отлёживался на коленях матери, от чего были в восторге и мать, и дракон. Тирион ощущал себя лишним. Может, отпустите? - Сидите, десница. Вы ему по душе. - Это я уж понял. Вы знаете, королева, если держать детей к себе слишком близко, они вырастают избалованными. Дейенерис внимательно на него посмотрела. Тирион покорно заткнулся. Визерион подставил под белые королевские руки наросты на шее, дыхнул паром и предупреждающе сдавил Тириона поперёк и без того небольших рёбер. В детстве Тирион ведь честно хотел дракона с кошку. Уже тогда мальчишка Ланнистер осознавал их чудовищную опасность, непокорность и скверный характер, которому посвящались трактаты и оды. Рейгаль и Дрогон пронеслись низко, задевая концами крыльев воду. Таргариен отвлеклась на них, и Тирион с облегчением выдохнул. - Сидите, десница, - расслабленно произнесла Дейенерис, наблюдая за парой. - Нам плыть ещё долго. А Визерион просто младший. Пускай лежит. Раз королева сказала – пускай. Ей своих детей знать лучше. А в Вестеросе Визерион ещё расправит крылья и, защищая королеву, утвердит себя. Благо, непременно найдётся, от кого её защищать.