Семейный фотоальбом

Первое, что попадается Питеру на глаза, когда Тони приглашает его на Базу Мстителей, это огромная модульная картина в половину стены гостиной. На ней Мстители в Нью-Йорке, спина к спине. Снимок сделал какой-то удачливый и не слишком умный репортёр: подобраться так близко к месту сражения вполне могло стоить ему жизни, но и сделанное фото, на скромный и не совсем профессиональный взгляд Паркера, — заслуживало того, чтобы рискнуть. Город на снимке чёрно-белый, под стать серым стенам Базы и хромированной мебели, и только сами Мстители, как любимая жёлтая ауди Старка, ярким пятном светятся с полотна. Натянутый на подрамник холст — единственный, кроме «А» у входа и на вертолётной площадке, отличительный знак на всю Базу. Несколько мгновений Питер думает над тем, было ли здесь больше фотографий, сувениров и личных вещей до того, как, но мысль отпадает за ненадобностью, стоит ему развернуться в поисках Тони и так и застыть. Смущённо и немного не у дел. Словно он оказался здесь случайно, а не по вполне однозначному приглашению, что после страшного и более чем опасного сражения в аэропорту Лейпцига оказалось бы слегка обидным. Не то чтобы он на что-то рассчитывает, но Тони Старк навряд ли относился к тому типу людей, что симпатизировали по необходимости. Это было бы глупо. И очень смешно. Полковник Роудс наверняка бы долго смеялся, расскажи ему Питер о Тони Старке, делающим что-либо по необходимости, но вот он стоит перед фотографией во всю стену, смотрит на неё так, словно видит впервые, и Паркеру кажется, что смеяться здесь не над чем. Питер переступает с ноги на ногу, и Тони приходит в себя. Смаргивает, улыбается нервно и как будто бы неловко и кивком головы указывает на дверь слева. — Страна Чудес там. Не напугай Дубину. Питер идёт в мастерскую, но на пороге, не услышав шагов за спиной, оборачивается. — Убрать. — Как скажешь, босс. В голосе Пятницы Питеру слышится грусть. У него в рюкзаке фотоаппарат. Он его сейчас ни за что не достанет, да и будь он в руках, Питер не стал бы фотографировать. Потому что не всё важное предназначено для чужих глаз.