Былое в прошлом

Но на этом переживания Ренджи не закончились. Бьякую положили в госпиталь, но никого к нему не пускали. Рукия ходила грустная и мрачная, как туча. Слова из нее было не вытянуть. Конечно же, все было понятно, переживала за брата, но Ренджи-то себя во всем винил, а потому и вовсе не находил себе места… И все же каждый день лейтенант приходит в бараки 4-го отряда и закидывает Ханатору кучей вопросов. К сожалению, не Ханатору ответственный за капитана 6-го отряда, а кто-то другой, но он уверяет Абараи, что с Кучики все в порядке. Все самое страшное уже позади. Скоро, очень скоро Бьякую можно будет навещать, а пока… Пока Ренджи только и может смотреть на высокие окна госпиталя с улицы и гадать, какое же окно принадлежит палате, в которой находится его капитан, спасший ему жизнь. Сидеть в офисе тяжело, как никогда. Если раньше Абараи тяготила круглосуточная компания Кучики и его строгие приказы, совсем не сопровождающиеся похвалами, то теперь ему было просто невыносимо сидеть в одиночестве и тишине. Заполнять документы и писать отчеты нет никакого желания. Надо, конечно. Но это «надо» особой пользы не приносит и Ренджи практически весь рабочий день смотрит, то в окно, то в потолок, а то и вовсе разгуливает по баракам, отдавая вялые приказы офицерам. Немного волнительно ожидать встречи с капитаном в госпитале. Тут невольно вспоминается прошлый раз, когда после предательства Айзена Соуске, Абараи сидел с Кучики в палате и заботился о нем. Помнится, тогда его капитан выглядел непривычно расслабленным, беззащитным и... Таким юным! Обычно в кимоно и капитанском хаори Кучики казался крепким широкоплечим воином, в принципе, таким же, как и все остальные, и просто немного низкого роста. А тогда больничный халат случайно открыл взору Ренджи его истинный вид. Бьякуя был хрупким и изящным, даже можно сказать, худым для шинигами, обладающего ТАКОЙ силой. Халат свисал с узких плеч, а его ворот иногда распахивался больше положенного, демонстрируя острые выступающие через бинты ключицы, глубокую ямку между ними, длинную тонкую шею… Он был бледнее обычного и глаза его выражали усталость. Не было в их холодной синеве ни высокомерия, ни презрения. На тот момент капитан был сильно измучен. Ренджи догадывался, что сейчас, войди он в палату, перед ним предстанет точь-в-точь такая же картина. Может быть, даже похуже… Это пугало с одной стороны, а с другой интриговало – ведь нечасто Бьякую можно было застать таким. Как бы ни было стыдно это признавать, но Ренджи не терпелось увидеть это невероятное зрелище. Поэтому каждый день он сильно нервничал, ожидая позволения войти. А еще боялся реакции Кучики. Еще бы! После такого-то! Вонзить меч под сердце Бьякуе и остаться ненаказанным? Да это все равно, что слепому увидеть высокие чистые небеса! Капитан точно будет злиться. Но пусть лучше злится, чем лежит в тяжелом состоянии! И вот настал тот день, когда лейтенант 4-го отряда, Исанэ разрешила навестить Кучики. Ренджи все еще не верит и с глупой, наверное, улыбкой проходит вдоль коридора. Перед входом в палату сердце начинает тревожно колотиться. - Вы так беспокоитесь о нем, лейтенант Абараи! – вспоминаются восхищенные слова Исанэ. - Как же! Это ведь по моей вине случилось... Да и потом, он же мой капитан, все-таки, – смущенно поправляя темно-бордовую повязку на голове, сказал ей Ренджи. - Проходите! Но только ненадолго. Он сейчас спит, поэтому не шумите, пожалуйста, и не будите его, хорошо? Он сегодня ночью глаз не сомкнул. - Почему? – Абараи тут же нахмурил брови. - Не имею ни малейшего понятия. Он не говорил, но, вероятно, его что-то тревожило. «Спит, значит». Ренджи бесшумно вошел в палату. Она просторная, светлая. Окно во всю стену, кровать в углу, а по потолку большие длинные лампы. Сердце больно сжимается, когда взгляд падает на спящего Бьякую. Все так, как и ожидалось. Он выглядел расслабленным и совершенно не таким, как обычно. Абараи судорожно сглотнул и подошел ближе. Его несокрушимый заносчивый капитан был похож на самого обыкновенного юношу – лицо спокойное, волосы спутались и раскидались по подушке, тонкие брови расправлены, губы слегка приоткрыты, длинные черные ресницы вздрагивают во сне, но Бьякуя не просыпается, даже когда Ренджи пододвигает стул к его кровати и садится рядом, немного склоняется, желая поближе разглядеть его лицо. Хочется запомнить все утонченные черты. - Мужчина же, а такой красивый, – мысленно говорит себе Ренджи. – Никогда не встречал мужиков с такой внешностью! Он, конечно, тот еще ублюдок, но все же… Спас меня. Никогда бы не подумал. А я его ударил. Отблагодарил, значит, так, болван. Проклятье! Ну как теперь… Мысль обрывается, не найдя продолжения, а дальше идут бессвязные обрывки из памяти. Они, словно кадры фильма, проносятся перед глазами. Их с Кучики многочисленные стычки, разборки, ссоры и недопонимания. Они же никогда не могли прислушиваться друг к другу! Почему капитан его спас? Почему не убил, как одержимого Пустой Душой? Неужели, ему на самом деле стало жаль неотесанного лейтенанта, так легко попавшегося в лапы врагу? Осмысливая произошедшее и подумывая о последствиях, Ренджи стиснул кулаки. Обязательно Кучики будет злиться и дуться за то, что он его ранил. Кто же на его месте бы не злился? Разве что только добродушный Укитаке? Тот, кажется, вообще никогда не злится. Ренджи и сам готов был убить себя за такой проступок. Смертельно ранить самого Кучики Бьякую – главу благородного клана, одного из самых сильных воинов Готей-13, брата Рукии… Что ж, пусть применяет кидо, чтобы отомстить, пусть бьет Сенбонзакурой, пусть, в конце концов, двинет кулаком по наглой татуированной морде, только пусть выздоравливает скорее! Ренджи покосился на его раненую грудь. Бинты снова до самого горла. Руки лежат поверх … У него такие тонкие изящные кисти! Кажется, он просто спит и вовсе не болен. Лейтенант пододвигается поближе, пугаясь собственной решимости, опускает голову ниже и прижимается лбом к холодным рукам капитана. - Простите меня, – шепчет он, – я такой слабак! А ведь думал, что стал сильнее! Простите меня, пожалуйста! Вдруг Бьякуя вздрагивает во сне. Ренджи машинально подскакивает и выпрямляется в струночку. Но Бьякуя не просыпается, лишь сильно жмурится. Взгляд Абараи невольно падает на его губы – тонкие бледно-розовые, они едва шевелятся. Он что-то шепчет, затем склоняет голову набок. Несколько черных прядок, что свисают поперек лица, ложатся на нос и на щеку. Видя это, Ренджи сам не замечает, как протягивает руку и осторожно дотрагивается до мягких шелковистых волос, заводит их за ухо. А вот теперь сил отвести взгляд от его лица совсем нет. Он замирает. Щеки заливаются краской – без челки, спадающей на левый глаз, Бьякуя кажется еще более прекрасным! Вот бы еще убрать пару этих прядок с виска – они ложатся на скулу. Но Ренджи не смеет. Рука так и замирает в воздухе, всего в нескольких миллиметрах от брюнета. А в следующий миг дверь открывается. - Лейтенант Абараи! – шепотом зовет Исанэ и машет ему рукой. – Идемте! Навестите капитана Кучики завтра, а то капитан Унохана будет сердиться! И Ренджи послушно уходит. А уже потом, по пути к баракам 6-го отряда, раз за разом прокручивая минуты, проведенные в палате, ему становится стыдно за свою наглость. Он позволил себе слишком много, воспользовался слабостью капитана Кучики и прикасался к нему, смотрел изучающим взглядом. В обычном распорядке дня, Бьякуя бы такого не позволил. «Черт! Как стыдно! И зачем мне трогать его волосы?! Но… Все-таки, они у него такие мягкие…» Самому стало не по себе от собственных мыслей. Встряхнув головой, так пытаясь привести себя в чувство, Ренджи решительно пошел к баракам 11-го отряда. * * * - Слушай, Иккаку-сан, ты своим капитаном восхищаешься? – спросил Абараи озадаченно. Иккаку сидел на ступеньках как обычно в компании с Юмичикой и попивал саке. - Капитаном? Ну, да, восхищаюсь. А почему спрашиваешь? – подозрительно прищурился тот. - Да так… Просто… – Ренджи замялся, не зная, что ответить. - В чем дело? - Даже не знаю, как объяснить… - Говори, как есть, – велел Юмичика. - Мне показалось странным, что я капитаном Кучики восхищаюсь… Иккаку как-то особо беззаботно опрокинул еще одну стопку саке, а Юмичика сделался серьезным. - Безусловно, капитан Кучики – пример для подражания в плане воспитанности и дисциплины, – сказал Аясегава. – Он очень силен и храбр. Им восхищаются многие воины, Ренджи. Но хотя мне такого не понять. Подумай получше, стоит ли восхищаться бесчувственным человеком? - Он совсем не бесчувственный! – тут же оживился Абараи. - О, да ты его даже защищать стал! Похвально! – усмехнулся Юмичика. - В чем дело, Абараи? Помнится, не так давно ты собирался его превзойти, чтобы вернуть Рукию-сан. Что случилось? Почему ты отступил от своей цели? – вопрос, заданный Иккаку, поставил Ренджи в тупик. Вроде в голове все было предельно ясно и понятно, но на словах было не объяснить. - Я не отступил от цели! Я все еще хочу стать сильнее! - Просто сильнее? Или сильнее его? - Иккаку-сан! – Ренджи, сам того не замечая, начал краснеть. – Это неважно! - Нет, важно! – Иккаку звучно стукнув стопкой по полу, сердито уставился на лейтенанта 6-го отряда. – Уже не хочешь, значит, возвращать Рукию-сан?! - Вы не понимаете! Это совсем не зависит от того, превзойду я капитана или нет! Кучики Бьякуя совсем не против того, чтобы она проводила со мной время! Да и… Рукию мне возвращать не за чем! Мы общаемся так, как раньше… Дело в другом… - Так в чем же?! Ренджи опустил глаза. Краска совсем залила лицо. - Я не хочу больше сражаться с ним… - Струсил! – бросил Иккаку. - Нет! Я… Никогда больше не подниму на него меч… Кроме как на тренировках… Слова оборвались. Они, итак, уже плохо складывались в предложения. Ренджи не знал, что еще сказать, а Иккаку и Юмичика недоуменно смотрели на бывшего офицера их отряда. Спустя пару мгновений, Мадарамэ хмыкнул: - Ничего себе! Привязался к нему, что ли? - Нет!.. – Ренджи отрицательно помотал головой. - Сам же говорил, что восхищаешься. Значит, привязался. Ну и ну! Как так можно? – удивленно спросил Юмичика, поднимая голову к небу, словно там пытаясь найти ответ. – Капитан Кучики слишком заносчив! Он же вредина! Никогда под ноги не смотрит. Не ты ли так о нем говорил?! Что заставило тебя поменять решение? Недавнее происшествие? - Точно, точно! – подхватил Иккаку. – То, что он помог тебе спастись от Пустого, да? Поэтому ты теперь готов преклоняться перед ним?! Ренджи молчал, не находя ответа. Иккаку вскинул бритую голову, всматриваясь в его лицо. - Только не льсти себе! Он сделал это вовсе не из-за симпатий, а просто из чувства долга! Кто, как ни он, так печется о подобной ерунде! Ренджи прикусил губу, сильно сжал кулаки. Негодование и обида заполняли душу. - Я вовсе не поэтому, – произнес он едва слышно. – Не имеет значения, почему он меня спас… Для меня капитан Кучики уже давно… - Что? – Иккаку пристально на него пялился. - Уже давно… Стал очень дорог! Слова прозвенели в собственных ушах, словно откуда-то со стороны. Ренджи на миг стало не по себе. Открыл глаза – и увидел сердитую мину Иккаку и ухмылку Юмичики. - Что?? Да ведь вы сами восхищаетесь капитаном Зараки! Разве он вам не дорог?! - Не сравнивай нашего капитана с этой выскочкой, - проронил Иккаку вполне серьезно. - А Вы не смейте его так называть! - Да ты весь покраснел, как рак! – рассмеялся Аясегава, прикрывая рот рукой. Это уже было слишком. Ренджи стало стыдно. - Идиот, – хмыкнул бритоголовый. – Нет у него ничего дороже его собственной гордости и обязанностей перед кланом. И не будет. К тебе не возникнет никаких поблажек, даже если ты будешь бегать у него на побегушках! Это было последней каплей. - Довольно! – воскликнул Абараи, передергиваясь всем телом. Он встал со ступенек и, нахмурившись, пошел прочь, даже не попрощавшись. - Обиделся? – Юмичика удивленно округлил глаза. – Что это с ним? - Да он полный дурак! Превратился в собачку Капитана Кучики, – выругался Иккаку и снова налил себе саке.