Былое в прошлом

Прошло несколько дней. Руководство шестого вернулось с миссии и приступило к своим обязанностям. Рутинная работа, каждый день документации, ведение отчетов, построение отрядов, еженедельные собрания капитанов и лейтенантов – все снова вернулось на круги своя. Бьякуя предпочитал забывать инциденты и, как ни в чем не бывало, жить дальше. Вся возня с бумагами отвлекала, особенно если погрузиться в нее с головой. А вот Ренджи продолжал маяться воспоминаниями. «Почему не оттолкнул и не ударил», «почему спустил все с рук», «и почему же делает вид, что ничего не произошло» – все эти вопросы каждый день витали в красноволосой голове и никакая бумажная волокита (тем более, что ее Ренджи всегда недолюбливал) помочь не могла. Забыть ТАКОЕ было просто невозможно! Улыбка Бьякуи, его добрый взгляд и то, что позволил поцеловать в щеку, а более того, после поцелуя даже малейшего недовольства не выразил – все это не давало покоя… - Поцелуй в щеку означает дружбу…Выходит, мы – друзья? Бред! Никогда нам друзьями не быть! Он – мой капитан! Я – его лейтенант! И всё! – Ренджи прокручивал в мыслях одно и то же. Проводить время в одном кабинете стало неловко – Абараи смущался и когда Кучики просил его подойти к столу и забрать документы, которые нужно было отнести для подписи, вспыхивал и отводил взгляд. Тот прекрасно понимал, в чем дело, но продолжал строить из себя каменное изваяние. Тем не менее, несмотря на внешнее спокойствие и равнодушие, внутри Бьякуи бушевали страсти. Он запутался в себе и в собственных домыслах. Мысли разлетались и всё больше становились похожими на бред сумасшедшего. Все, что творилось теперь в его голове, становилось более чем странным и нелепым. Во-первых, он начал понимать, что в компании Ренджи ему приятно находиться – с ним он чувствовал себя легко и непринужденно. Можно было не прикидываться строгим, жестоким и абсолютно бесчувственным, тем более что Ренджи всегда был полностью открыт и не утруждал себя всякими ненужными ему масками. Холодный разум напоминал, что нужно держать всех на расстоянии и никого к себе близко не подпускать. Ведь самые близкие и дорогие сердцу люди, которым можно было довериться, уже умерли. Все остальные – ничего не значат, и не будут значить никогда. Кроме Рукии, конечно. Она не в счет. Она – его гордость. А вот Ренджи – всего лишь его заместитель и то, что в последнее время они с Бьякуей каким-то странным образом стали много общаться, ровным счетом ничего не значило. Другом бы Ренджи ему никогда не стал, да у Кучики, в принципе, не было друзей. Дружеские отношения он считал пустыми для себя. Во-вторых, к Абараи постоянно тянуло как магнитом. Хотелось с ним говорить, хотелось над ним подшутить, засмущать, продемонстрировать свою характерную легкую улыбку, которая производила на Ренджи тот же эффект, что, наверное, произвел бы призрак… Так забавно было смотреть за его реакцией! В-третьих, их постоянное совместное времяпрепровождение приводило к тому, что Бьякую тянуло на разного рода глупости. Хотелось совершать необдуманные и смешные, наверное, со стороны поступки, совсем не свойственные главе клана. Именно так и было тогда, когда главнокомандующий велел снять всем отрядам фильм. Разве в тот день Бьякуя не совершил глупость, когда разрушил половину казарм Сейрейтея? А все потому, что Ренджи просил «спецэффектов» для их фильма. Не напакостил ли Бьякуя, только оттого, что хотел хоть как-то уподобиться своему бесшабашному лейтенанту? Где-то в образе Ренджи он видел отклики себя самого – таким он был в юности, только еще более дерзким и нервным. А еще… В-четвертых, внезапно Бьякуе захотелось узнать о своем заместителе побольше. Неужели, глупому руконгайцу удалось чудным образом привязать к себе аристократа? Случай с пустой душой, чувство вины, что после этого преследовало Ренджи, заботливо принесенные им в палату Бьякуи конфеты, тот массаж в кабинете – все это прокручивалось в памяти снова и снова, хотя он не привык на сотню раз ворошить мелочи из прошлого. Но сейчас было другое дело. С Ренджи, почему-то, все получалось не так… Внезапно всплывшее на поверхность острое чувство холодного одиночества съедало изнутри и Бьякуе сильно хотелось избавиться от него, забыть. А рядом с Абараи получалось… Даже там, в отдаленном поселке возле Северного леса, Ренджи удалось отвлечь Бьякую от дурных мыслей. Может, это потому, что именно рядом с ним ему становилось комфортно и уютно – так, как давно уже не было?.. Лейтенант, пускай глуповатый, пускай безвкусно одевающийся в свободное от работы время, с вульгарной внешностью, вызывающими татуировками и не отличающийся любовью к искусству, согревал своей простотой и открытостью замерзшую в одиночестве душу Кучики. С ним, действительно, было тепло. Бьякуя тяжело вздохнул. «Как же ты усложнил мне жизнь, Ренджи!». *** Очередное утро. Построение отряда. День. Ведение документации. Вечер. Отбой. Ночь. Смена караула и ночное дежурство. Давно они уже не дежурили в ночь. Прошлое ночное дежурство проходило около двух месяцев назад. В остальное время вызывались добровольцы. То Укитаке говорил, что вполне нормально себя чувствует и может подежурить до утра, то Хитсугайя, чтобы наказать свою ленивую заместительницу, ей назло вызывался отдежурить. Сегодняшней прохладной ночью добровольцев не оказалось. Конец лета. Погода переменчива и так обманчива! Еще недавно в Северном лесе и подумать было сложно, что приближается осень, а в этот день погода говорит сама за себя: немного еще теплых деньков осталось. Холодный ветер дул прямо в лицо, ворошил волосы и раздувал форму. Пришлось запахнуться до самой шеи и запрятать руки в широкие рукава кимоно. Плохо, что Гинпаку Бьякуя уже не носил (запрятал в комод, после того, как приобрел новое хаори с воротником-стойкой, ведь под этот воротник фамильное украшение просто не помещалось) а то уткнулся бы в него носом и втянул шею в плечи, чтобы хоть немного согреться. Ренджи, похоже, холода совсем не боялся, потому и явился на смену караула с привычно распахнутой до самого живота формой. Бьякуя окинул неодобрительным взглядом накачанную татуированную грудь и поёжился. - Сегодня, как только стемнело, я так спать захотел! – признался лейтенант и неприлично широко зевнул, даже не прикрыв рот рукой. Получилось довольно заразно и Бьякуя с трудом сдержался, сцепив зубы, чтобы не повторить за ним. – Прохладно, правда? - Да. Ветер северный, – согласился Бьякуя. – Похоже, дожди снова собираются. Он поднял голову и уставился в пустое пасмурное небо, словно мог видеть там что-то, чего не мог видеть никто другой. Абараи прислонился плечом к стенке, завел руки за спину и сцепил их в замок. - Надеюсь, дождь не пойдет ночью, пока мы дежурить будем, – Ренджи усмехнулся, но Бьякуя продолжал смотреть в небо и не отозвался. Молчание затянулось и стало давить своей тяжестью. Ренджи перебирал в памяти события дня, чтобы заговорить с аристократом и нарушить уже эту неловкую повисшую тишину. Ко всему прочему, Ренджи боялся, что сам не вытерпит и задаст-таки капитану вопрос: «Почему позволили себя поцеловать и почему улыбались?» Нехорошо. Надо бы отвлечься уже. - Сегодня вечером мне сказали, что у седьмого офицера сын родился, – начал он, – вот, счастье-то! - Да, – сухо согласился Кучики. Сегодня он был крайне неразговорчив. - Он так долго волновался! Нервничал в ожидании, ходил туда-сюда. Маялся и все гадал, – продолжил рыжий. Бьякуя искоса на него взглянул. - По поводу? - Сына хотел. Ну, и, вроде бы, это вообще волнительно – ожидать появления своего ребенка. – Ренджи почесал затылок. Затем поправил повязку. – Наверное… Бьякуя снова уставился в небо, словно завороженный. - Капитан, а Вы когда-нибудь хотели иметь детей? Абараи спросил не подумав, и только когда Бьякуя, обескураженный вопросом, повернул голову и удивленно на него посмотрел, сконфузился. Раньше лейтенант никогда не интересовался подобным, поэтому Бьякуя недоверчиво прищурился: - А что? - Да нет… Просто так. Сегодня, увидев радость и счастье на лице седьмого офицера, я призадумался обо всем этом. Хотя раньше таких мыслей не возникало. Так странно, должно быть, ждать своего ребенка! - Ты еще молод, Ренджи. Потому и не думал, – пояснил Кучики. – Я в одно время очень хотел детей. Родители твердили, что мне нужен сын, ведь он должен был продолжить род Кучики. Но мне было неважно, кто родится, мальчик или девочка. Хотя, честно признаться, больше я хотел дочку: хотел, чтобы она была похожа на Хисану. Пока Бьякуя говорил, голос готов был вот-вот сорваться. Кровь приливала к лицу. Он от себя сам не ожидал таких откровений. Как непривычно было разговаривать с кем-то о столь личных вещах! Стало неловко. Он почувствовал себя глупым подростком, который даже не может нормально сформулировать ответ. Выходит, о личной жизни совсем говорить не научился! А все потому, что и не говорил ни с кем никогда… Сглотнув вставший в горле комок, он опустил голову так, что волосы, свесившись вперед, закрыли лицо. Ренджи, немного тронутый признанием капитана, мягко улыбнулся. - Вот Вы говорите, что я молод, а сами-то! – он шутливо отмахнулся, хотя Бьякуя не смотрел. – Вам же, когда Вы женились, было меньше, чем мне сейчас! - Не намного. Он выдохнул и вновь набрал воздуха в легкие. Да уж, эта тема заставила его разволноваться. - Просто Хисана была для меня всем. И по сей день остается… – слова случайно сорвались с губ сами. Кучики того не хотел. Неприятно было ворошить столь болезненное тяжелое прошлое и раскрываться для откровений… Само по себе вышло. «Черт! Проклятье! Ренджи, как ты смог?!» Бьякуя выпрямил спину, поднял голову и прикрыл глаза ресницами. Заметив изменение в настроении капитана, Абараи виновато воскликнул: - Простите, что заговорил об этом, капитан! - Ничего страшного. И добавил: - Не только же о работе говорить. Ветер усиливался, и ближе к ночи становилось все холоднее. Бьякуя старался не показывать виду, но сам все же сильнее втягивал голову в плечи и прятал руки в рукава кимоно. Благо, что еще воротник-стойка кое-как прикрывает открытую шею от ветра. - Подойдите к стене поближе, тут не так дует, – позвал его Ренджи. Кучики согласно кивнул и встал неподалеку от него. Время перевалило за полночь. Вскоре тишина, так угнетающая поначалу, стала привычной. Ренджи тоже решил помолчать и не надоедать капитану, в конце концов, может, тот просто устал и не хотел разговаривать. Общее молчание постепенно оказывалось приятным и весьма уместным. Помолчать вместе, посмотреть на звезды. Хотя, Ренджи только вид делал, что на звезды смотрел. На самом деле искоса поглядывал на аристократа, не уставая изучать его красивое лицо. Спустя некоторое время где-то неподалеку начали раздаваться громкие голоса. Потом послышался звонкий смех. Это новоиспеченный главнокомандующий Кёраку устраивал у себя очередную вечеринку, наверное, надеясь согреться прохладным вечером благодаря саке. Голоса становились все громче, смех все веселее, а позже народ и вовсе затянул песню… Бьякуя брезгливо поморщился: - Понятие «воспитанность» им не знакома. - Да ладно Вам! – Ренджи усмехнулся и опустился на корточки, положив руки на колени. Ноги уже стоять устали, хотелось посидеть. До следующей смены караула не менее пяти часов. Эх… Как время медленно тянется, когда чего-то ждешь! Вот бы на футоне поваляться! Или… с капитаном Кёраку в его поместье выпить… Ренджи мечтательно усмехнулся и поднял голову, чтобы снова взглянуть на Кучики. С этого ракурса аристократ выглядел особенно величественно и грозно. Мягкий слабый свет далеких рыжих фонарей не особо старательно, плавно вылепливал очертания его лица. Ренджи редко приходилось смотреть на капитана «снизу вверх» и потому сейчас он загляделся. «Вот как Рукия его видит…Такой величественный!» Ветер шевелил черные пушистые волосы и кисточки воротника хаори. Бьякуя стоял неподвижно и так ровно, словно статуя! - Ренджи, – позвал он неожиданно и лейтенант вздрогнул. - Да?! - Ты любил? Вопрос поверг рыжего в шок. Он ожидал, что Кучики спросит, зачем он его целовал, когда они в лесу находились, однако не угадал. Последовавшее продолжение и вовсе огорошило: - Любил кого-то, кроме Рукии? Любовь к Рукии?! Ну… Да. Было дело. Но он любил ее в детстве, а потом стал относиться, как к своей сестренке, не больше. Глядя на нее, он и подумать не мог о какой-то близкой связи, настолько родной она ему стала! Вот и сейчас возразить хотел, но не мог. Мысли разбежались, а язык стал неповоротливым. - Нет… Я как-то… Сам не знаю… - Значит, любишь Рукию. Тут уже он не выдержал, подскочил и воскликнул: - Капитан! Я люблю ее как сестру, не больше! Это не то, что Вы думаете! Бьякуя посмотрел на него исподлобья. Взгляд получился недоверчивым и чрезмерно пафосным. - Как сестру? Не верю. - Как знаете! – обидевшись, Ренджи надулся и скрестил руки на груди. «Вот тебе на! Как тут ему объяснишь, если в голову себе втемяшил…» Вдруг он почувствовал рядом тепло и испуганно покосился. Капитан стоял возле него, почти соприкасаясь с ним плечом. Так близко, что даже тонкий приятный аромат его можно почувствовать! У Ренджи сердце в пятки ушло. Он никогда не позволял себе просто так взять и приблизиться к Кучики Бьякуе, нарушить три положенных уставных шага… А Бьякуя сам… Нарушил… И стоял сейчас с таким невозмутимым лицом! Запрятал руки в рукава кимоно и прикрыл глаза длинными ресницами. Словно так и надо было! - Ты не против, что я так? – спросил тихо. – Прохладно сегодня. «Ладно, хоть поинтересовался!» - Все в порядке! – выпалил Абараи и нечаянно прикусил язык. «Замерз. Обнять его, что ли?» Но храбрости не хватило, и он продолжал стоять, боясь даже шелохнуться – вдруг Бьякуя отстранится? - Капитан, – проронил он едва слышно, спустя несколько минут молчания, – я тут слышал насчет приближающегося фестиваля, но так ничего толком не понял. Что от нас требуется? Нужно было снова заговорить о чем-нибудь, чтобы отвлечься. - А, фестиваль…– Бьякуя склонил голову набок. – Оригинальная задумка от каждого отряда нужна. Что-нибудь наподобие сувенирной лавки или, я думаю, можно театральную постановку сделать. - Помните, мы с Вами фильм снимали? Весьма неплохой получился, надо сказать! – вспомнил Ренджи, взволнованно усмехнувшись. – Может, что-то такое же придумаем? - Кстати, да. Можно повторить. Но на этот раз желательно не перебарщивать с эффектами, – заметил Бьякуя и, словив веселый взгляд Абараи, едва заметно улыбнулся. - Но спецэффекты вышли что надо! – Ренджи, отвесив неуклюжий комплемент, стеснительно почесал затылок. Время медленно тянулось. Попойка в поместье Кёраку вроде бы завершилась, потому что стало тихо и спокойно. А спустя еще пару часов на смену караула пришли двое офицеров из первого отряда. Можно было с облегчением выдохнуть и шагать на боковую. Ренджи отправился в свою комнату в казармах шестого отряда, а Бьякуя – в свое поместье. На полпути что-то заставило его остановиться. Что-то словно за руку схватило. Вспоминался разговор с Ренджи, его неловкие шутки, добрые улыбки и простодушие… Как так получилось, что Бьякую потянуло на откровения? Сначала бросился его спасать от Пустого, потом стал проводить с ним много времени, привык, привязался, позволил поцеловать себя в щеку… Теперь вот, откровенничать захотелось. Слишком! Слишком много всего он позволял этому дерзкому руконгайцу! Но ведь тянет к нему… По какой-то неизвестной причине Ренджи внушал доверие и Бьякуе сильно, как никогда раньше, захотелось поделиться с ним своими переживаниями. Собралось. Накипело. А рассказать больше совсем некому… «А может, ты специально причину ищешь, чтобы с ним еще побыть?» Бьякуя постарался проигнорировать свой внутренний голос. Большая круглая луна одиноко светила с небес. Ее голубоватый свет сегодня особенно остро нагонял тоску. Так одиноко! А дома что? Дома еще хуже… Рукия ушла на задание в Мир Живых. Только слуги вокруг и бездушная мебель. И фотография Хисаны, с которой она грустными глазами смотрит прямо в душу…