Былое в прошлом

Спустя какое-то время Кучики возвращается в свое поместье, разумеется, замечая тихое недоумение на лицах слуг. Еще бы! Где это видано, чтобы их хозяин не ночевал дома! Бьякуя все понимает, но вдаваться в подробности и разъяснять, что к чему не видит смысла. В конце концов, не их это дело. Дальше всё встает на круги своя. Снова рутинная работа, которую никто не отменял, снова отрядные дела и капитан с лейтенантом вновь часами просиживают вместе в офисе. А потом начинается пора собраний капитанов, общих построений и важных собеседований. Кучики все чаще уходит из офиса, оставляя заместителя одного наедине с высокими стопками бумаг. Ренджи, конечно, соглашается и выполняет свои обязанности беспрекословно, но в тишине, пока никто не слышит, ворчит и возмущается. «Снова все отчеты на меня!» Однако в его возмущении нет ни малейшей доли зла на капитана, равно как и нет упрека. Скорее это он возмущается для видимости и для галочки. Не хочет самому себе признаваться, что нравится ему выполнять обязанности своего капитана. Итак, слишком сильно за последнее время он привязался к Кучики. Если не сказать, что это больше, чем привязанность. На то подозрение указывали слишком частые мысли об аристократе, которые посещали красноволосую голову шинигами, не давая ему покоя. В особенности часто Ренджи думал о нём, когда приходил к себе домой. Вспоминалась та ночь, когда Бьякуя пришел сюда пооткровенничать о своих переживаниях. Вспоминался его мимолетный поцелуй… Лейтенант на этом моменте обычно жмурился и ругал себя последними словами за это недоразумение! Пытался выкинуть из мозгов абсурдные размышления и мечтания о том, «вот если бы…» Надо обозначить эту тему запретной и перестать развращать в своих мечтаниях благородного воспитанного Кучики Бьякую. Нельзя так. Нельзя! Он не такой и никогда не пойдет на подобный шаг! Это ведь выходит далеко за рамки правил и законов. Вот удивился бы Ренджи, а одновременно и обрадовался, узнай он, что Бьякуя так же часто вспоминал те мгновения. - Так уютно и хорошо было в его доме. И так комфортно рядом с ним, - едва слышно произносил Кучики, стоя в саду под рассеянным голубоватым лунным светом.- Хисана, прости мне эти глупости! Я знаю, что несу бред. Вся моя жизнь за последние недели превратилась в бред. Я не должен делать такую ошибку. Но… Не могу выкинуть ЕГО из головы. Может быть, стоит перевести Ренджи в другой отряд? Ну конечно. Как же я сразу не догадался? И Кучики, уже было, внутренне поздравил себя с триумфом и порадовался скорейшему восстановлению своего душевного спокойствия, как вдруг его осенило: неправильно прогонять Абараи. На это нет причин. Он всегда выполняет все приказы, слушается и повинуется, больше не перечит, в его глазах сквозит восхищение, а еще радость, от того, что он в шестом, а не где-то там... Кажется, уже и составление отчетов полюбил. Больше не просит отпустить его с работы пораньше. Воспитал его Кучики. А, может, он сам воспитался, стремясь стать достойным своего превосходного капитана? И Бьякуя тяжело вздохнул. В голове после таких размышлений становилось пусто, а на душе как-то неуютно. Стены собственной спальни начинали давить. Потолок готов был упасть и придавить его собой. Бьякуя ворочался с боку на бок. Засыпалось с трудом. Прохладные простыни и недружелюбное одеяло – вот и все, что есть рядом. А хочется тепла. Хочется заботы… Сейчас почему-то особенно. Давно уже он так остро не страдал от своего одиночества! А все Ренджи, который раздразнил его подаренным теплом. Негодяй! Сомкнув веки, он заставлял себя лежать неподвижно, дышать размеренно и ровно и ни о чем подобном больше не думать! Перед глазами плавали и плясали красные круги. Красный – цвет ЕГО шевелюры… - Наверное, они мягкие и тяжелые, - мысленно предполагает Кучики, но тут же осекается и укоризненно говорит самому себе, что отныне ненавидит красный. *** Близилось начало фестиваля. Ребята собирались по отрядам и решали, что будут представлять. Кучики старался подойти к делу со всей ответственностью, поэтому больше всех остальных капитанов подгонял своих подчиненных, чтобы зря время не теряли и побыстрее придумали уже какой-нибудь сценарий или выдали просто оригинальную задумку. В пятницу вечером Ренджи принес на рассмотрение Бьякуе несколько исчерченных не совсем понятным почерком листов. Не желая расшифровывать корявые рукописи, капитан передал бумажки обратно лейтенанту и велел озвучить. - Парни предлагают поставить театральную сцену, капитан. Никто не хочет сидеть в уличных кафе или организовывать игры и развлечения для гостей из других отрядов. Решили, что со сценкой лучше управятся. - Какие сценарии предложили? – поинтересовался Кучики, что-то вырисовывая тонкой кистью в углу небольшого листка. Кисть была словно продолжением его длинных изящных пальцев, так легко он ею выводил идеально ровные линии… - Вот один из них, - Ренджи, уставившись в листок, начал разбирать почерк, - история об одном шинигами, который отправился на опасное задание на край света. По пути он встретил бродягу и пренебрег предложенной помощью бедняка. Однако у бродяги было доброе сердце и он решил проследить за шинигами, чтобы в нужную минуту подставить ему плечо… - А еще варианты есть? – сурово прервал его капитан, продолжая, как казалось с виду, отвлеченно рисовать. - Есть, - Ренджи не растерялся и, отложив один листок, поднес к глазам следующий. Парни прекрасно знали, что их капитан вредина и зануда, потому и накатали далеко не один сюжет. - Один воин подобрал на поле боя ребенка. У малыша погибли родители. Он сидел посреди окровавленных тел и руин, оставшихся от разрушенных домов, и громко плакал. Воин пожалел ребенка и взял его себе. Мальчик рос и приносил много хлопот. Он был просто невыносим! Однажды… - Не подходит, - холодно бросил Кучики, снова не дав лейтенанту закончить. «Черт! Такой воспитанный и благородный! Его хоть кто-то учил, что перебивать на полуслове – это грубо и неприлично?!» Ренджи нахмурился: - Почему? - Где мы мальчика возьмем? - Да вон хоть Ханатаро попросим! Он как раз подойдет! А еще можем сочинить не о мальчике, а о девочке, тогда Ячиру в самый раз будет, - сказал Абараи. – Чем она не подходит? И характер как раз то, что нужно! Даже играть, особо не придется! - Сразу нет. - Ну почему? - Мы не станем просить помощи у одиннадцатого отряда, - категорично отрезал Бьякуя. - Тогда Ханатаро. - Как ты себе это представляешь? Ханатаро будет играть ревущего малыша. Весьма оригинально. - А что? По-моему, самое то! Смешно же будет! - Еще варианты? Следующие сценарии Бьякуя тоже даже не соизволил дослушать до конца. - Все не то, - произнес он. - Почему же? - Мне не нравится, – настроение Кучики заметно ухудшилось к тому моменту, когда Ренджи зачитывал один из последних зарисовок. Он выглядел раздраженным. И кто его знает, из-за чего психовал?.. - Ну, капитан!.. – заныл Абараи. - Почему в ваших сценариях нет места любви? – вопрос Бьякуи был неожиданным, но Ренджи нашелся: - А как же любовь воина к ребенку? Ведь ему же понравился малыш, он решил, что будет заботиться о нем, и потом терпел тяжелый характер, потому что полюбил… - Нет. Не про ту любовь ты говоришь. Я имел ввиду любовь мужчины и женщины – трепетную, заботливую, искреннюю. Ренджи насупился. - Капитан, Вы предлагаете снять эро… эроти… Он запнулся и покраснел. Кучики смешно фыркнул: - По-твоему, там, где любовь обязательно имеют место эротические сцены, Ренджи? А как же невинные искренние чувства, которые не должны быть основаны на примитивных животных инстинктах? – он усмехнулся. – Хотя о чем это я? Тебе не понять аристократов. Для нас физическая близость на заднем плане, превыше всего трепетная любовь и взаимопонимание. Ох, как же много всего хотелось ответить ему на это! Благо Ренджи сдержался, но мысленно обрушил на своего начальника целую бурю. «Вот ты зараза какая, а! Хочешь сказать, что я не способен любовь испытывать?! Думаешь, раз ты, аристократ, женился на безродной против воли родителей, то теперь имеешь право оскорблять и опускать таких, как я?! Как будто ты никогда близости не хотел! Тоже мне девственник!» Заметив, что Ренджи насупился, Бьякуя сказал: - Что-то я отвлекся от дела. Значит, диктую тебе следующий сценарий. Простого парня ставят в охранники благородной девушке, принцессе. Он в нее влюбляется. И она его любит в ответ, но она не может сказать всем, что любит безродного мальчишку. Поэтому она переодевается в старые драные вещи и сбегает с ним из дворца. Ренджи записывал его слова, а потом, словно его же нотки перенимая и передразнивая, с холодным безразличием в голосе спросил: - А где мы девушку возьмем? Бьякуя поднял на него бездонные синие глаза. Во взгляде просквозило раздражение. - Вы же не забыли, что у нас в отряде нет девушек? - С девушкой проще, чем с ребенком. Ничего. Попросим кого-нибудь, - ответил Кучики. - Матсумото? - Нет. Матсумото не подойдет. Нам нужен кто-то более ответственный. Можно попросить Хинамори или Нанао, в общем, здесь уже решайте сами, я же не буду всю работу за вас делать, - Бьякуя продолжил рисовать свои иероглифы. Спустя несколько дней шумихи и возни прибавилось. Фестиваль был не за горами и главнокомандующий не упускал возможности об этом напоминать. На просьбу Ренджи помочь со сценкой Хинамори сразу отказалась, сославшись на то, что уже помогает Хитсугайе. Конечно! Куда же Ренджи равняться с Хитсугайей?! «Снежок» для нее превыше всего. Хотя, нет. Если б Айзен из тюрьмы вышел, она б стремглав к нему ринулась, напрочь позабыв о хозяине ледяного занпакто. Нанао вообще заявила, что не в каких сценках участвовать не будет, якобы у нее дел много. К Матсумото Кучики строго настрого запретил обращаться. Видимо, мысленно обзывал ее «глупой алкоголичкой», а вслух только и произносил: - Нам нужен более ответственно подходящий к делу человек. Ренджи все понимал и слушался, хотя постоянно вспоминались обидные слова капитана, которые больно хлестали его по самолюбию, словно кинжалы. «…тебе не понять аристократов. Для нас физическая близость на заднем плане». Неприятно. Старался об этом поменьше думать. Обсудив более-менее подходящие кандидатуры, они с парнями решили обратиться за помощью к Нему. Вроде про нее Бьякуя ничего не говорил, значит ее можно взять в постановку. Нему первым делом спросила разрешения у Маюри и он, к счастью, не отказался отпустить свою заместительницу на время репетиций и самого спектакля в шестой. Что ж, одной проблемой меньше. Солнце сегодня особенно беспощадно палило. Вроде тепла уже можно было не ждать, но погода всех удивила. На небе не было ни единого облачка. Звонкие веселые песни птиц раздавались со всех деревьев, растущих возле бараков. Все были вымотаны жарой, поэтому отрядную тренировку пришлось отменить. Ближе к закату стало немного прохладней и все вздохнули с облегчением. - Ренджи, уже конец месяца близится. С этим фестивалем мы совсем забыли о квартальном отчете, - сказал Бьякуя, откладывая приличную стопку заполненных документов в стол. – Его нужно сдать уже на следующей неделе, а у нас ни одной страницы не заполнено. Ренджи внимательно слушал да кивал. - Приходи в эти выходные ко мне в поместье, будем его составлять. Тут Ренджи тоже согласно кивнул. А Бьякуя, подумав немного, проронил: - Нет, давай лучше у тебя встретимся. Абараи несколько удивленно посмотрел на начальника и тот, прекрасно понимая, о чем хочет спросить руконгаец, пояснил: - У себя дома ты будешь чувствовать себя увереннее, и это не убавит твоей работоспособности, как если бы мы оказались у меня в поместье. Ренджи растерянно поднял брови. «Увереннее? Ох…» Не надо уверенности! Только не этого! Иначе он, бедный, не вытерпит, не сдержится и набросится на своего обожаемого капитана Кучики. Ему становилось страшно от своих мыслей, ибо те постоянно клонились не в ту сторону, и с каждым днем все чаще и чаще. «С ума сошел, что ли?!!» Пытался сходить в публичный дом и отвлечься, отдохнуть, расслабиться, чтобы не думать о подобных глупостях, но на полпути остановился и вернулся. Понял, что просто не хочет… Фу! Отвратительно! Его теперь к противоположному полу тянет! Вот до чего восхищение начальником доводит! Абараи прекрасно понимал, что Кучики такого не потерпит и выпотрошит его после первой же попытки. Однако чувство самосохранения уходило куда-то далеко и надолго, когда он, сидя в кабинете вместе с капитаном и исподтишка разглядывая его профиль, позволял себе мысленно прокручивать разные картинки не совсем приличного содержания. «Капитан такой красивый, изящный, величественный. От него глаз сложно оторвать. Интересно… как он целуется?» Подобные мысли уже невозможно было игнорировать и выталкивать из своей головы. Тонкие губы капитана постоянно привлекали его внимание. И сейчас он боялся… Просто боялся оказаться с Бьякуей наедине в своем доме. Его страсть, так тщательно сдерживаемая, может вырваться наружу. А это опасно для жизни. Бьякуе на самом деле было неловко за тот выпад в сторону лейтенанта. Неудобно за такие слова, они наверняка обидели Абараи. Ведь опустил его, сказал, что для него ничего кроме физической близости неважно… Но у Ренджи такое доброе сердце! Он не заслуживает к себе подобного обращения. Может быть, Кучики слишком жесток к нему? Ведь Бьякуя тогда спасал его от Пустого вовсе не для того, чтобы издеваться над ним. Он не желал ему ничего плохого. Да, последние события и ярко выраженные симпатии Абараи раздражали и даже возмущали, но можно ведь обойтись без унижений?