Perfect Two

«Ты — наркотик, я — кайф, и ты тот, за кого я хочу выйти замуж Потому что ты единственный для меня, а я — единственный для тебя Если взять нас двоих, получится Идеальная Пара»

      Когда Минсок проснулся, погода была облачной. Был поздний вечер, в тёмном небе проплывали осенние облака. Несмотря на мрачную атмосферу, солнце ярко светило сквозь простыни и освещало небольшую однокомнатную квартиру Минсока мягким светом.       Тонкие простыни спали с тела сонного парня, который вяло почёсывал голову, выпуская длинный зевок. В конце концов, очнувшись от своего сонного ступора, Минсок мягко выскользнул с кровати — осторожно, чтобы не разбудить спящего рядом с ним парня.       Он вышел на балкон, с обычным вынужденным усилием открыв раздвижную дверь, и вдохнул тяжёлую влагу, стоящую в воздухе. Минсок прислонился к перилам, металл был слегка влажным от утренней росы. Температура ещё не достаточно поднялась, чтобы высушить влагу.       Минсок повернулся к столу рядом с ним, хватая пачку сигарет и зажигалку. Он зажёг сигарету, поднёс её ко рту и глубоко затянулся. Он выдохнул, медленно и долго, наблюдая за суетливым городом, который проснулся только после полудня, как и сам парень. С балкона открывался сказочный вид, и Минсок расслабился, наблюдая.       Сельские местности были по своему красивы, но Берлин был фантастическим.       — Малыш? — послышался голос из комнаты. Минсок повернул голову, чтобы посмотреть назад, но не отодвинулся от перил.       — Доброе утро, соня, — сказал Минсок с улыбкой и снова затянулся. Он наблюдал, как парень в постели беспокойно мечется и хнычет.       — Возвращайся в постель.       Минсок рассмеялся, игнорируя просьбы парня, и развернулся обратно к городу. Наступила тишина, и Минсок воспользовался возможностью, чтобы медленно наслаждаться сигаретой, языком перекатывая её во рту. Он даже не заметил, как из комнаты на балкон вышел парень и присоединился к нему, пока нагретые во время сна руки не коснулись его плеч. Они быстро сменились губами и медленно скользили вниз по рукам, лаская кожу.       — Люди увидят тебя, ты же знаешь, — сказал парень позади Минсока, лениво целуя его шею и плечи.       — Одно дело — видеть одного голого парня, но совсем другое — двух сразу, Лу Хань, — ответил Минсок и потянулся руками, сжимая мягкие бёдра парня, который тут же игриво взвизгнул. Лу Хань крепко обнял Минсока, лицом прижимаясь к шее блондина и успешно ограничивая парня в движениях. Минсок заворчал, но не стал утруждаться сопротивляться крепкой хватке. Вместо этого он наклонился вперёд и позволил телу Лу Ханя облокотиться на него. Они плотно прижались друг к другу.       — Ты собираешься возвращаться? — спросил Лу Хань, целуя Минсока в ухо. Парень засмеялся, качаясь из стороны в сторону и подыгрывая младшему.       — Возможно. Я рассмотрю твоё предложение, если ты снова станешь блондином.       Лу Хань закатил глаза. — Нет, — он провёл пальцами по волосам Минсока, играя с белокурыми прядями. — Что-нибудь другое.       — Ладно, — тон старшего стал более серьёзным, и из-за этого небольшого изменения Лу Хань выпустил корейца, улыбаясь, но глядя на него с растерянным выражением. Минсок повернулся лицом к более высокому парню. — Скажи мне, где ты был.       Брюнет на мгновение замер, застигнутый врасплох, и внезапно напрягся. Он вздохнул и отвёл взгляд, неловко почёсывая затылок. — Я уже говорил тебе, я... дал нашим отношениям отдохнуть.       — Это чушь, и ты это знаешь, — Минсок смахнул пепел с сигареты, который упал на деревянный пол балкона.       — Хорошо, ладно, я отдыхал от отношений. Вернулся домой и всё такое.       Лу Хань повернулся, чтобы вернуться обратно в маленькую квартиру, оставляя Минсока на балконе. Блондин вздохнул и в последний раз затянулся сигаретой, прежде чем потушить её о перила и бросить в пепельницу, а затем последовал за парнем. Брюнет рухнул обратно на кровать, будучи голым, и даже не заботясь о порядочности. Не то чтобы Минсок был против, ведь они видели друг друга без одежды уже бесчисленное количество раз.       — Ты бы мог позвонить.       — Ты живёшь в Берлине, — усмехнулся Лу Хань.       — Ты знал достаточно, чтобы найти меня даже после того, как оставил меня в Корее, так что ты наверняка знал, что я переехал сюда около четырёх месяцев назад, — огрызнулся Минсок. Лу Хань обнял простыню, словно раненого щенка. — Тебя не было почти девять месяцев...       Между ними повисла тишина. Блондин плотно прижал руки к груди, словно защищался, и не смотрел Лу Ханю в глаза. Младший наконец открыл рот, чтобы заговорить, но Минсок перебил его.       — Я имею полное право спрашивать, где ты был все эти девять месяцев до того, как снова появился на моём пороге, несмотря на то, что я нахожусь в совершенно другой стране, — он отвернулся в сторону, будто это могло скрыть его эмоции. — Ты улыбался так, словно ничего не случилось, занимался со мной сексом, будто ничего не случилось, и разбрасывался «я тебя люблю», будто ничего не случилось. И когда бы я ни спрашивал, ты всегда даёшь мне нечёткий ответ, — он массировал виски, закрыв глаза.       — Лу Хань... я устал. Я переехал, чтобы забыть тебя, потому что в последний раз... — слова застряли в горле, тяжёлые и сырые, и блондин боролся с резкими эмоциями, которые грозились вырваться наружу в виде слёз. Лу Хань заметил это и тут же сел на кровати, подтягивая парня к себе.       — Эй... иди ко мне.       Минсок охотно подошёл, желая мягких прикосновений и тепла Лу Ханя. Желая убедиться, что рядом с ним действительно был он, а не какая-то галлюцинация. Он обосновался на коленях младшего, сложив руки на его плечах. Лу Хань обхватил его за талию, наклоняясь для нежного поцелуя.       — Я больше не хочу ждать, — тихо, почти шёпотом произнёс Минсок.       — Тебе не нужно. Теперь я с тобой, — Лу Хань мягко ласкал щёку парня большим пальцем, стараясь успокоить его.       — Но на как долго?       Слова заставили Лу Ханя остановиться. Минсок заметил, как взгляд Лу Ханя дрогнул, ища в лице старшего что-то, чего блондин не мог увидеть.       — Я тебя не оставлю.       — Тоже самое ты говорил в прошлый раз.       — Минсок, — Лу Хань крепче обнял старшего, его руки опустились вниз и ровно посадили парня на коленях. Лу Хань прижался к нему как можно ближе, губами коснувшись груди и поцеловав в сердце. Минсок вздохнул от удовольствия, руками опираясь на плечи Лу Ханя. — В последний раз... мне пришлось уйти из-за семьи. Я говорил тебе. Мне жаль, что мы не сыграли в финальный футбольный матч, и мне жаль, что мы не смогли выпуститься вместе, как ты хотел.       — А на этот раз?       Лу Хань остановился, взглянув на парня. — На этот раз... — китаец замялся, отводя взгляд в сторону. Но вдруг Минсок передумал — он не хотел слышать ответ.       — Всё в порядке. Забудь об этом, — блондин отодвинулся от Лу Ханя и встал с кровати. Он подошёл к комоду с одеждой и поднял с него очередную пачку сигарет, быстро вытаскивая одну, вставляя в рот и зажигая, прежде чем Лу Хань успел что-то сказать. Он с дрожью выдохнул дым.       — Ты должен бросить это, Сок-а...       — Бросить что? — коротко спросил он. Он смотрел в стену, скрестив руки в защитной реакции, держа сигарету во рту.       — Это. Курение.       — Я брошу курить в тот день, когда буду уверен, что ты не оставишь меня. Снова, — он ещё раз глубоко затянулся, на этот раз встречаясь взглядом с Лу Ханем. Он насмешливо выпустил дым, и Лу Хань нахмурился. — Это твоя вина, что я начал курить. Я бы даже не задумался об этом, если бы ты не ушёл.       — Не вини меня в собственных действиях, Минсок.       — Тогда не врывайся в мою жизнь после того, как отсутствовал в течение девяти месяцев. Ты действительно ожидал, что всё будет как прежде?       Лу Хань внезапно встал, сокращая расстояние между ними длинными шагами. Минсок удивлённо посмотрел на него. Он отшатнулся, когда Лу Хань подошёл, боясь, что парень был зол, хотя и заслуживал всё, что Минсок сказал ему. Но брюнет наклонился, целуя старшего в губы и придерживая за талию.       — Я люблю тебя, — он осторожно вытащил сигарету из рук Минсока, потушив о рядом стоящую пепельницу, которых, кстати, у Минсока было слишком много.       — Хватит, — сказал блондин, когда Лу Хань начал целовать его челюсть, руками поглаживая торс.       — Я люблю тебя, — повторил Лу Хань, целуя Минсока в адамово яблоко и чувствуя, как парень нервно сглатывает. — Я до сих пор люблю тебя, — он отстранился, чтобы посмотреть на Минсока взглядом обожания, и блондин почувствовал, как его щёки краснеют. Он закрыл глаза, когда его поцеловали. — Возвращайся в постель.       Минсок позволил, чтобы его отвели, следуя за Лу Ханем по пятам. Он позволил, чтобы его потянули за запястье — позволил Лу Ханю толкнуть его на кровать, спутывая их тела вместе между тонкими простынями. Он осыпал его поцелуями и прикосновениями, и Минсок почувствовал, как его сердце трепещет от любви. Он издал жалобный стон, который Лу Хань быстро утихомирил поцелуем.       Но он всё ещё не понимал.       — Зачем ты вернулся...       Лу Хань слез с парня, перекатился в сторону и потянул Минсока в объятия, позволив ему положить голову на свою руку, а свободной рукой лениво пробежался по его волосам.       — У меня была невеста, — Минсок почти подскочил с места, но Лу Хань удержал его. — Когда я ушёл в первый раз, то не переставал думать о тебе. Мне было интересно, как ты поживал и выиграли ли вы игру.       — Мы проиграли.       — Ах понятно. Сожалею... — засмеялся Лу Хань, но в его тоне всё равно был намёк на сожаление. — Я должен был убедить семью позволить мне вернуться в Корею. И в конце концов у меня получилось. Я сказал, что учёба в Корее подготовит меня для работы в семейном бизнесе, тем более, что у нас есть филиал в этой стране.       — И именно тогда ты...       — И именно тогда я вернулся после годичного отсутствия. Мы ходили с тобой в один университет, встречались со старыми друзьями. Занимались сексом больше раз, чем я могу посчитать, но затем ты сказал, что серьёзно влюбился в меня... хотел выпуститься вместе... и жить вместе... и я... я сбежал.       Минсок сел, и на этот раз Лу Хань позволил ему.       — Я тоже любил тебя, но был не уверен, что готов к этому — у меня была невеста, у меня было будущее, семья, полная ожиданий, ждала меня дома. И я не знал, могу ли я спустить всё вниз по водосточной трубе, так что я сбежал.       Минсок выглядел потерянным, полным боли и замешательства, поэтому Лу Хань пододвинулся к нему ближе и сжал руку, нежно гладя ладонь большим пальцем.       — Я должен был жениться на ней. Отчасти я вернулся домой по этой причине.       Минсок медленно одёрнул руку от прикосновения парня, сердце сжалось в груди.       — Но, когда я был с ней, я чувствовал себя по-другому. Я мог думать только о тебе — мне нужен был только ты. Так что я сделал единственную возможную вещь, — Лу Хань робко улыбнулся, поглаживая рукой колено Минсока. — Я отменил свадьбу, отказался от своей должности в компании и сбежал из дома. Когда я позвонил Чондэ, чтобы спросить, до сих пор ли ты жил в том же районе, он читал мне лекции в течении двух часов, не переставая кричать. Он бросил трубку дважды. Но в конце концов сказал мне, где ты. Именно поэтому я здесь.       Лу Хань сел, кладя руку на шею Минсока и притягивая к себе, упираясь ему в лоб.       — Ты всё ещё любишь меня... я знаю это. И я не оставлю тебя снова. Я не совершу ту же ошибку ещё раз. Ты единственный для меня, а я — единственный для тебя. Я люблю тебя, Ким Минсок, больше всего на свете, — парень прижался ближе, их губы еле касались. Минсок медленно закрыл глаза и, несмотря на боль в сердце, его щёки покрылись румянцем. Это ранило его, он будто падал. Ему стало интересно, как много из того, что делал и говорил Лу Хань в прошлом, было правдой. Ему было интересно, насколько правдивыми были его «я тебя люблю». Правдивыми они были или нет, но Лу Хань был здесь, и насколько Минсок мог судить, слова были правдой.       Он облизнул губы, их языки соприкоснулись, и губы сомкнулись вместе. Они оба выдохнули. Лу Хань втащил парня к себе на колени, наклоняя голову, чтобы углубить поцелуй. Их губы двигались неряшливо — поспешно, будто у них было мало времени, и в каком-то смысле им правда так казалось.       Несмотря на то, что Лу Хань останется, Минсок не мог не сомневаться. Он хотел доверять ему, но все месяцы, которые он провёл в ожидании, а затем в попытках забыть, начать двигаться дальше, преследовали его, заполняли его мысли. Он целовал Лу Ханя так, словно видел его в последний раз, касаясь руками всего, до чего мог дотянуться, потому что этой ночью он мог видеть Лу Ханя в последний раз в своей жизни. Он мог уйти этой ночью, уйти из жизни Минсока, никогда не появиться снова, и от этой мысли слёзы начали собираться у глаз. Он наклонился, целуя ещё больше. Лу Хань всегда жил без отдыха, всегда в движении, и Минсок сомневался, что любовь была тем чувством, которое могло удержать его.       Но он хотел в это верить.       Он чувствовал, как руки Лу Ханя сжимают его ягодицы, разводя их в стороны, и Минсок стонал брюнету в губы. Палец скользнул у его отверстия, и парень отстранился, задыхаясь. Слюни текли по подбородку от грязного поцелуя. Лу Хань слизнул их, посасывая нижнюю губу Минсока. Он пальцем вошёл в тело Минсока и почувствовал прикосновение тёплых стенок.       — Всё ещё влажно после прошлой ночи... — пробормотал Лу Хань в губы блондина, и Минсок застонал от смущения, а затем наклонил голову, углубляя поцелуй. Он прижался к его губам, пока Лу Хань начинал двигать палец внутри него, почти грубо, а затем вставил второй, и вскоре третий.       Минсок отстранился и со стоном закинул голову назад, его лицо покраснело, а глаза от блаженства закрылись. Он тяжело дышал через рот, его тело уже начало реагировать на движение пальцев Лу Ханя внутри. Он прижался плечом к брюнету, задыхаясь, и схватил младшего за руки, когда почувствовал, как четвёртый палец входит внутрь. Он издал громкий, высокий стон, когда они глубоко протолкнулись.       Лу Хань вращал пальцы, с каждым движением дразня чувствительную тёплую плоть. Он целовал Минсока — его плечи, шею, уши, шептал ласковые слова о том, как он любит его, о том, что Минсок принадлежит ему, как он сделает ему очень, очень хорошо. Блондин хныкал от подобного внимания, его тело содрогалось каждый раз, когда длинные и тонкие пальцы Лу Ханя вращались внутри него, прижимаясь к простате. Он начал двигать бёдрами, вращаясь на четырёх пальцах, входящих глубоко внутрь. Растущее внутри живота тепло становилось всё более и более отчаянным.       Несколько толчков спустя Лу Хань вытащил пальцы, крепко обнимая парня, сидящего у него на коленях. Он поцеловал и лизнул его шею.       — Садись на меня, — сказал он и помог блондину удобно расположиться, чтобы его отверстие находилось как раз над членом Лу Ханя. Минсок покачал головой, и Лу Хан нахмурившись наклонил голову. Блондин обхватил парня, прижимая к себе, их носы соприкоснулись, и парень потянулся ради нового поцелуя.       — Только если ты пообещаешь мне, — сказал Минсок, немного запыхавшись от удовольствия, проходящего по телу. — Пообещай мне, что ты не уйдёшь. Ты останешься на тот раз?       Лу Хань улыбнулся. Он не нуждался ни в чём, кроме прикосновений, поцелуев и соединения с Минсоком. Он сделает всё, чтобы доказать любимому человеку, что он принадлежал ему, навсегда. Но сейчас он объяснился словами.       — Я даже не могу представить себя вдалеке от тебя, Ким Минсок. Я люблю тебя слишком сильно, чтобы хоть ещё раз оставить тебя.       Последовавшая за словами улыбка Минсока была самым прекрасным, что Лу Хань когда-либо видел в своей жизни, и он осторожно вытер слезу, скатывавшуюся по его щеке. Блондин опустился на член и застонал от ощущения наполненности. Лу Хань не мог не застонать. Он в порыве качал бёдрами, член пульсировал внутри горячих стенок, сжимающих его. Он сосредоточился на парне перед ним, когда Минсок руками накрыл его лицо, с нетерпением целуя.       — Я тоже люблю тебя, — прошептал он, и Лу Хань понял, что ещё никогда в жизни не чувствовал себя более счастливым.       Минсок замедлился в темпе, двигая бёдрами на члене Лу Ханя. Они целовались и целовались, ни один из них не мог насытиться. Минсок мог признаться — он не был святым. Он спал со многими парнями до этого, отчаянно пытаясь заполнить пустоту в своей постели после ухода Лу Ханя, и пока некоторые ощущались приятно (а другие не особо), никто не мог сравниться с Лу Ханем. Его член был идеальной длины, заходил глубоко внутрь, а ширина приятно растягивала.       Совместимость их тел поражала Минсока каждый раз, и он дышал с похотью и желанием, и знал, что Лу Хань чувствовал то же самое.       Старший отстранился от поцелуя со вздохом, ослабляя хватку вокруг парня, и откинулся назад, положив руки Лу Ханю на бёдра. Он продолжал двигаться не спеша, наслаждаясь медленным и томным темпом раскачивания их тел, перед тем как выгнуться назад, чувствуя, как член Лу Ханя заходит глубоко.       Стон Лу Ханя был громче стона Минсока, и блондин дразняще улыбнулся, повторяя действие снова и снова, пытаясь сдержать возгласы от ощущения твёрдого члена, двигающегося внутри него. Он упивался стонами Лу Ханя. Руки брюнета впились в бёдра Минсока, чтобы удержаться от поднятия собственных.       — Блять, Минсок, ты так хорош, ты так идеален, — бессвязно бормотал брюнет, шепча грязные фразы о теле Минсока. Он говорил, как сильно любит, когда его задница буквально всасывает в себя его член, как он хотел трахать его до тех пор, пока не кончит, и другие, которые бы Минсок сам никогда не повторил. Минсок краснел от этих слов, начиная более энергично подпрыгивать на члене Лу Ханя, постанывая от каждого движения. Он протянул руку вперёд, пальцами обхватывая Лу Ханя за плечи, и снова изменил угол. Таким образом он мог сделать больше толчков. Его руки тряслись, и Минсок поднялся выше, а затем быстро сел обратно, начав двигаться жёстче и быстрее.       Минсок с громким стоном запрокинул голову, его голос повышался с каждым глубоким толчком. Он чувствовал, как его бёдра начинает сводить судорогой от нагрузки, но он не мог остановиться. Лу Хань стонал, его бёдра начали подниматься вверх, чтобы встретить каждый толчок Минсока. Старший корчился и дрожал, не зная, сколько ещё его тело сможет протянуть.       Он успокоился благодаря крепкому объятию рук Лу Ханя на своей талии. Маленький стон сорвался с губ. Воздух заполнялся их резкими вздохами, и Минсок мог почувствовать, как содрогается отверстие вокруг члена внутри него, прося трения, прося удовольствия, прося, чтобы он продолжал двигаться. Он издал удивлённый звук, когда Лу Хань толкнул его на спину. Он навис над Минсоком и поднял его ноги вверх, уговаривая, чтобы парень обернул их вокруг его талии. Лу Хань сделал паузу, чтобы провести рукой по щеке Минсока.       — Ты прекрасен.       Румянец расцвёл на лице Минсока, и младший улыбнулся. Блондин ударил его по руке.       — Пошевеливайся, — приказал старший, сжимая член Лу Ханя внутри себя так туго, как только мог. Лу Хань застонал и двинулся вперёд, выругавшись. Он нахмурился, глядя на парня под ним. Минсок потянул его для поцелуя, и брюнет наконец вошёл.       Когда процессом начал контролировать Лу Хань, темп был менее медленным, менее отчаянным, но более заполняющим. Каждый шлепок его бёдер был медленным, но тяжёлым и жёстким, и Минсок стонал в губы младшего, когда его тело приподнималось и возвращалось обратно. Пружины матраса безостановочно скрипели, и стоны Минсока начали становиться более отрывистыми. Он развёл ноги, устав от удерживания их вокруг бёдер Лу Ханя. Это позволило Лу Ханю отодвигаться сильнее, и теперь с каждым толчком член заходил ещё глубже.       Брюнет схватил блондина за бёдра, потянув их вниз и приподнимая его ноги вверх. Он стиснул бёдра, держал долго и упорно, и Минсок рывком отстранился от поцелуя, крича, когда тело дёрнулось от изменения угла. Лу Хань повторил действие, и Минсок почти завыл. Его спина выгнулась, будто он пытался сбежать.       — Такой же чувствительный, как и раньше, — промычал Лу Хань и начал набирать медленный, тяжёлый темп. Каждый шлепок о бёдра заставлял Минсока корчиться и кричать, так как с каждым толчком член касался простаты. Старший прижался к Лу Ханю, пряча пылающее лицо у его плеча, пока тело трясло от удовольствия.       — Пожалуйста, — захныкал он. — Быстрее...       Лу Хань поцеловал Минсока в лоб, держась к нему близко, и начал набирать темп, постанывая от трения. Минсок закричал, его тело задрожало от ошеломляющих ощущений. Он был так близко, он мог чувствовать, как в животе в узел завязывается тепло. Горячие слёзы наслаждения покатились по вискам, ноги плотно прижались к бокам тела Лу Ханя.       — Подожди, Минсок, ещё немного, — задыхался Лу Хань, чувствуя, как отверстие Минсока сжимается вокруг члена — оргазм приближался. Блондин всхлипнул, но поборол желание кончить. Он пытался отвлечься, думать о чём-то другом, но это было трудно, пока длина Лу Ханя заполняла его снова и снова. Когда младший ускорился, его собственным оргазм уже был близко, и Минсок понял, что больше не может сдерживаться. Он закричал, его член напрягся и просил внимания, смазка просачивалась из щели и мазала по животу. Он выгнулся, хватая ртом воздух.       — Лу Хань...       — Посмотри на меня, — Минсок открыл глаза, зрение помутилось от удовольствия, и увидел, что Лу Хань выглядит так же. Его щёки покраснели, и он смотрел на старшего так, словно хотел поглотить его. Лу Хань простонал, делая ещё один толчок вперёд. — Блять, ты такой прекрасный.       Блондин дёрнулся, когда почувствовал, как вокруг его члена оборачивается рука и начинает быстро двигаться, почти синхронно с движениями бёдер Лу Ханя. Он напрягся, балансируя на самом краю оргазма. Ноги сжались настолько плотно, насколько могли, так как Лу Хань находился между ними, и его рот беззвучно раскрылся, дыхание дрожало. Вероятно, он выглядел отвратительно — красный в лице, пускающий слюни по подбородку, но Лу Хань всё равно целовал его горящие щёки и шептал о том, каким красивым он был. А затем, наконец—       — Давай, детка, кончай.       Минсок кончил Лу Ханю на костяшки и живот. Его тело билось в конвульсиях и плотно сжималось вокруг члена младшего. Брюнет застонал, и его накрыла собственная волна оргазма. Его бёдра замерли, а член остался глубоко внутри блондина, и он кончил. Он лениво дёрнул член Минсока, позволяя ему переждать оргазм, и начал двигать бёдрами, справляясь со своим. Блондин дёргался при каждом движении, до сих пор чувствуя, как член Лу Ханя давит ему на простату. Он вдохнул воздух, и его тело наконец обмякло, пока Лу Хань продолжал двигаться, изнемогая от ошеломляющего удовольствия.       Через мгновение Лу Хань застонал и вытащил член, переворачиваясь набок. Он выдохнул.       — Я могу заниматься этим каждый день. Секс с тобой всегда невероятен, — улыбнулся младший и притянул Минсока ближе, крепко обнимая. Щёки блондина залились румянцем, но он молчал, слишком сосредоточенный на том, чтобы восстановить дыхание и успокоить колотящееся в груди сердце. Он устало плюхнулся на руку Лу Ханя, чувствуя сонливость, тепло и безопасность в объятиях парня.       Он закрыл глаза и почувствовал, как губы Лу Ханя прижимаются к его лбу. Парень ещё крепче обнял его, и Минсок погрузился в сон. Лучи солнца, пробивающиеся через пасмурное небо, падали на их тела.

***

      Когда Минсок проснулся, он был один. Место в постели рядом с ним было пустым и холодным на ощупь, оповещая о том, что парень ушёл. Снаружи всё ещё было облачно, тяжёлый серый туман сумрачно повис над городом. Несмотря на дискомфорт, который ощутил в животе, Минсок продолжал цепляться за небольшую, теплящуюся внутри его сердца, надежду.       — Лу Хань?       Никакого ответа не последовало. Он сел, хоть и с трудом, так как нижняя часть его спины болела, и оглядел студию. В его маленькой квартире не было мест, где мог бы спрятаться взрослый человек. Дверь в ванную была открыта, и никого не было внутри.       Он остался один. Снова.       Он плотно прижал ладони к глазам, смеясь над нелепостью ситуации. Его нос начал гореть, слёзы навернулись на глаза, но он не заплакал. Он стал слишком сильным для этого — слишком нечувствительным к тому, что Лу Хань был таким. Он должен был понять, но ему всё равно было больно. Очень.       Даже если он не плакал снаружи, внутри него всё буквально разрывалось на мелкие клочки. Старые раны снова открылись, и на этот раз Минсок не был уверен, что сможет залечить их.       — Я так глуп, — он ругал себя. Лу Хань всегда хорошо подбирал слова. Он осыпал Минсока обещаниями и сладкими улыбками, прежде чем оставить его, как и в прошлый раз. Он должен был понять.       Он должен быть понять.       Звук открывающейся двери вырвал его из своих мыслей, и с покрасневшими глазами он наблюдал, как в его однокомнатную квартиру вваливается парень, неся пакеты, заполненные контейнерами, из которых пахло китайской едой и жиром.       — Дерьмо, прости... я тебя разбудил? У меня были проблемы с дверью, а мои руки были заняты и—       Лу Хань замолчал, когда Минсок тихо встал и подошёл к нему, крепко обнимая. Он обнял в ответ, держа пакеты в руках, и уткнулся носом в шею блондина. Ему не нужны были слова, чтобы понять.       — Ты подумал, что я ушёл?       Минсок кивнул.       — Я же сказал тебе, что больше никогда так не поступлю.       — Я знаю, но, — Минсок поднял голову, и его покрасневшие глаза и нос показались Лу Ханю странно милыми, — в это трудно поверить, потому что ты уходил раньше. Я хочу доверять тебе, но это трудно.       — Я знаю, — Лу Хань наклонился вперёд, нежно целуя глаза Минсока — каждому по поцелую, а затем нос и, наконец, губы. — Но я докажу тебе. Я люблю тебя, и теперь я в этом уверен. Я не оставлю тебя.       Минсок вздохнул, опустил голову парню на плечо и крепко обнял.       — Ты лжец.       Лу Хань рассмеялся.       — Я знаю, но не на этот раз. Давай, пойдём поедим.       Они погрузились в рутину столь же естественно, насколько естественным для них было держаться за руки. Месяцы разлуки никак не повлияли на их чувства. Когда один двигался, другой шёл за ним. Никакие слова не были необходимы. Они вернулись к ночному просмотру футбольных матчей, как во времена университетской жизни, кричали на телевизор и спорили, кто был лучшим игроком. Они засыпали на диване в объятиях друг друга, а их друзья смеялись над ними каждый раз, когда собирались все вместе. Друзья называли их парой идиотов.       Они праздновали, когда Лу Хань устроился на работу, плакали, когда Минсока уволили со своей, и смеялись, когда узнали, что Чондэ наконец обручился. По ночам их руки переплетались, крепко держа друг друга, пока они спали, и Минсок чувствовал себя более отдохнувшим, чем когда-либо. С каждым днём, когда Лу Хань находился рядом, улыбка Минсока становилась всё шире и шире. Это было неудивительно, что он сказал «да», когда Лу Хань протянул ему маленькую чёрную коробочку, до сих пор сонный после сна. Они занимались любовью всё утро, а белое золото на безымянном пальце Минсока переливалось в лучах солнца.       Всё встало на свои места. Даже если какие-то из дней не были удачными, они всё равно возвращались к тому, с чего начинали — они были идеальной парой.       А в мусорном баке, полном пачек от презервативов и пустого флакона смазки, лежала пачка сигарет.