I'm sorry, bae.

      Намджун тихо входит в квартиру, сбрасывает с себя ботинки и плетется в спальню, где под огромным черным одеялом спит всю ночь прождавший своего парня Хосок. Под утро он все-таки смог заснуть, да.       Нам заваливается на кровать, обнимает свою «истеричку», которая вчера устроила целый скандал из-за проваленного Кимом зачета по высшей математике, после чего тот, не выдержав оглушительных воплей Хо, ушел ночевать к друзьям. Как всегда… — От тебя воняет, иди помой рот и выкинь наконец эти ебучие сигареты, — раздраженно бормочет Хосок, еле проснувшись. — От тебя тоже, ты снова ел то кимчи? — усмехается Намджун, стараясь не показывать дикого желания послать Чона. Ибо сигареты, которые он недавно курил, совсем не ебучие, а его любимые!       Хосок сердито хмурится, теперь уже сидя в позе лотоса. А Ким заливисто и громко смеется, ибо не смеясь, на это не посмотришь. — Че молчишь, сердитый будда? — Как ты меня назвал?! — начинает бычиться Хо, возмущенно глядя на блондина. А тот, молча улыбаясь, мотает головой и пытается обнять хмурую тучку по имени Чон Хосок. На что брюнет только сильнее злится и резко толкает Намджуна, надеясь на то, что тот сразу же упадет. Желательно на пол и очень больно. Но парень не падает, а лишь слегка шевелится и снова широко лыбится. — Ну, че ты? — ласково тянет блондин, заглядывая в родные темно-карие глаза, в которых столько упрямства и негодования, что хочется смеяться и одновременно начать ссориться. Нам все же решает не терять терпения и действовать по задуманному плану, а именно сказать. — I'm sorry, bae. — Пошел в жопу, сам ты крошка, понял?! — Хаха, окей, — хихикает Намджун в ответ, а после ни с того ни с сего начинает раздеваться и, оставшись в одних трусах, весело брякает. — Зови меня голодный Мони! — Почему голодный? — изображает холодное равнодушие Хосок, упорно сдерживая себя, чтобы не захохотать. «181 сантиметровый здоровый пацан и Мони, хах!» — Потому что я очень, — на лице Намджуна появляется пошлая ухмылка, — очень хочу тебя, — его руки ловко толкают Хо на кровать, и через мгновение он уже нависает над парнем. Желание почувствовать друг друга, будто горячий шоколад, разливается по телу обоих. Дыхание вмиг тяжелеет. Становится невозможным терпеть…но Хо вдруг издает нескладный смешок, разрушая этим всю влекущую к сексу атмосферу. «Я сердитый будда, а сам-то?.. Чеширский кот во плоти!» — мысленно подмечает он, а после начинает смеяться, видя в глазах Кима полнейшее недоумение. — Рановато ты радоваться начал, — шепчет Чон и медленно убирает чужие шаловливые ручонки от себя. — Ты вчера что сказал? — Что? — в голосе Намджуна слышится явная раздраженность, а плохое предчувствие облома уже бьется где-то внутри. Хосок, гаденько улыбаясь, смотрит на озадаченное лицо любимого и усаживается поудобнее. — «Я не собираюсь трахать такого нытика и мозгоёба, как ты! Пока!» Так что теперь? Передумал, что ли? — Блин, Хосок, не строй из себя обиженную девку, все же нормально… — буркает Ким, хотя сейчас скорее он похож на обиженную девку, а Чон всего лишь хочет его проучить.       Хосоку надоело. Надоело то, что они не умеют решать проблемы, приходить к какому-либо компромиссу и каждый раз после ссоры тупо трахаются… Надоело врать всем, что они просто друзья и живут вместе чисто потому, что так удобно, потому что Намджун очень хороший сосед.

Пиздёж в чистом виде, господа.

       Жить с Кимом — это, когда по всему полу валяются остатки чипсов и попкорна, кола опять пролита на диван, и пепельница переполнена до краев, когда окурки выстроены в ряд на новеньких комиксах Хосока, и экран телевизора измазан черт пойми чем, а на белых обоях припечатан беспощадно убитый трупик мухи. Когда Чона не было дома всего лишь день…       Ким учится на втором курсе экономического факультета, но экономить не умеет нихуя и частенько берет деньги Хо без спроса, а потом дней так через 3-4 брякает: «Я тут взял у тя немного, спасибо!»       Хо не перестает охуевать от безграничной наглости своего парня. Особенно, когда тот во время ИХ свидания провожает заинтересованным взглядом других парней и даже девушек. Чон, конечно, возникает, требует объяснений, но толкового ответа никогда не добивается и на вопрос: «Какого хуя, а?!» слышит насмешливое: «My baby is jealous of me?»       На прошлой неделе была их годовщина — три года вместе. Всё было прекрасно: Хосок купил дорогие швейцарские часы, о которых так давно мечтал Намджун, приготовил шикарный ужин, оделся подобающе и ждал Кима с работы, точнее с подработки. А этот, как его назвал Хо, сраный сволочуга пришел только ночью, и то «благоухающим» крепким алкоголем и совершенно не знающим «какой сегодня день»… Тогда у Хосока случился большой нервный срыв, он долго кричал на блондина, долго ругал и возмущался, а Нам в это время сладко спал, пускай и сидя.       Хосок терпит, до жути бесится, но терпит. Ему кажется, что он скоро убьет Кима. Пристрелит, расчленит и выбросит в реку Хан. Ночью, пока никого нет. Ему кажется, что любить Кима — это добровольное согласие стать психически больным. Круглосуточная психушка и даже таблеток не надо. — Ты меня любишь? — вернувшись в реальность, спрашивает Хосок и выжидающе смотрит на Кима, который за эти пару минут уже успел прилипнуть к телефону. — Конечно, — слышится в ответ. — Почему-то не верится, — тяжело вздыхает брюнет, обнимая себя за колени. — Мне кажется, что ты со мной просто по приколу, разве не так? — О чем ты? — нахмуривает брови Нам, а после откидывает телефон и с серьезностью в голосе говорит. — Наши отношения — не шутка. Я люблю тебя, Хосок. — Тогда зачем ты вчера переписывался с Чимином? — Э-э… — удивленно тянет блондин, в опаске спрашивая. — Откуда ты знаешь? — А что? Пукан напрягся уже, да? — саркастично бросает Чон и, взяв чужой телефон в руки, начинает что-то искать. — «У тебя классные бедра, чувак! Я до сих пор в ахуе от твоего танца. Хочешь, куда-нибудь сходим вечером?» — дочитав смс, Хо отдает телефон его хозяину и, будто советуя, хмыкает. — Мог бы удалять свои переписки или хотя бы не оставлять свой телефон где попало. — Ты всё не так понял. Я проспорил Чонгуку, это его желание. Он сказал мне так написать. Хосок, правда, — оправдывается Намджун, с силой разворачивая уходящего брюнета к себе. — Если не веришь, то можем позвонить Гуку прямо сейчас. Да нахуй мне этот Чимин вообще сдался, а?! — Не знаю, из-за его классных бедер, наверное. — Твои — в миллионы раз лучше! Я тебе правду говорю, это был просто спор, — взволнованно объясняет Ким и быстро заключает любимого в кольцо объятий. — Кроме тебя, мне никто не нужен, потому что…       Парень вдруг замолкает, на его лице появляется мягкая и одновременно озорная улыбка. Он спешит оставить короткий поцелуй на чужих полуоткрытых губах, но до сих пор ни слова не говорит. — Потому что, что? — озадаченно интересуется Чон, ломая голову над тем, можно ли верить Наму или нет. Зная Чонгука, то такой спор вполне возможен, но зная Кима, то вполне возможно, что всё — ложь. И это сводит с ума, черт возьми!       Хосок не знает, что ему делать. Чего послушаться? Сердца или разума? «Может всё же позвонить Гуку?» — мелькает в его голове и тут же теряется, когда пухлые губы напротив нежно касаются уголка его губ, медленно накрывая нижнюю, а через секунду юркий язычок уже скользит по нёбу.       Крупные ладони Кима залезают под тонкую майку и начинают блуждать по телу, заставляя его покрываться мелкими мурашками. Кончики пальцев проходятся по выступающим ребрам, словно пересчитывая их. От этих касаний Хо становится щекотно, и он, не выдержав, хихикает. — Кха-ха, Намджун, скажи уже, ну. — Потому что я не смогу жить без такого нытика и мозгоеба, как ты. И да, я передумал, — хрипло смеется Ким в ответ, цепляя стройные бедра Чона на свою поясницу и ведя парня к кровати. — I love only you!