Фламинго

Они так соскучились друг по другу, что не успела Мисаки пересечь порог квартиры, как Такуми обхватил ее за талию, притягивая к себе и увлекая в долгий поцелуй. Девушка, не оглядываясь, захлопнула за собой дверь и обхватила лицо парня холодными после прогулки без перчаток ладонями. Недолго думая, блондин скинул с девушки пальто и шарф и, отступая назад, повел ее за собой в спальню, продолжая неустанно целовать. — Я скучала, — прошептала брюнетка, останавливая Усуи в гостиной, чтобы скинуть сапоги — негоже будет пачкать ковры. — Я тоже, — прикусывая мочку уха, почти прорычал Такуми, подхватывая Аюдзаву на руки. Дверь в спальню пришлось открывать с ноги — обычно блондин в таких ситуациях еще немного оттягивал время, мучая одновременно и себя, и Мису, прижимая ее к стенке. Но сейчас страсть и желание обоих перешло ту грань, когда еще были силы и возможность сдерживаться. Усуи почти бросил брюнетку на кровать, нетерпеливо стягивая с себя футболку и наваливаясь на Мисаки всем телом. Его губы сместились на девичью шею, покрывая ее поцелуями, которые вспыхивали алым на светлой чувствительной коже. Девушка томно выдохнула, чувствуя, как парень осторожно прикусывает кожу у основания шеи и зализывает оставшийся след; проводит носом вдоль ключиц и оставляет влажный поцелуй в яремной ямочке. Волосы Такуми, в которые зарывалась пальчиками Миса, были влажными после душа. У Аюдзавы были до безумия холодные губы, щеки и нос; Усуи так и хотелось укутать ее в одеяло, заключить в объятия и согреть. Но для этого у него был способ получше. Девушка приподнялась на локтях, помогая блондину стянуть с нее футболку. Пользуясь возможностью, она поцеловала его в шею, оставляя заметный засос в виде маленькой мести. Усуи улыбнулся и пылко прижался губами к губам девушки, прокладывая дорожку из поцелуев вниз, вдоль шеи к полушариям груди, все еще скрытым тканью. Брюнетка в нетерпении прикусила нижнюю губу. Однако вместо того, чтобы избавить Мисаки от лифа, Такуми вдруг прикрыл ладонью рот, отстраняясь от девушки. До брюнетки донеслись с трудом подавляемые смешки, и она, недоумевая, распахнула прикрытые в ожидании блаженства глаза. — Прости, прости, — еле сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос, парень. — Бюстгальтер с фламинго, серьезно? Мисаки на мгновение обомлела. Она, конечно, понимала повышенное внимание со стороны блондина к ее нижнему белью — еще со времен старшей школы он задавал смущающие вопросы о его цвете. Но обычно комментарии Усуи были больше пошлыми, чем… такими обидными. Да, да, в этот раз Миса, как-то не придавая значения, надела лиф с милым и, возможно, немного детским принтом фламинго. Птицы были не слишком яркого цвета, оттого не просвечивали сквозь белые рубашки, а задняя часть белья и вовсе была кружевной, делая бюстгальтер еще более нежным в восприятии. Но, конечно, парень не видел этих кружев — он увидел фламинго, и его разобрало на смех. Словно не мог пропустить это из виду и просто заняться с ней сексом. — Иди к черту, Усуи Такуми, — краснея, раздраженно буркнула девушка. Оттолкнув парня от себя, она перекатилась на другую сторону кровати и укрылась одеялом. Как назло, упрекнуть Такуми за нечто подобное — боксеры со Спанч Бобом или семейники с сердечками — у нее возможности не было. Потому что он такое не носил. — Хэй, Миса-тян, — блондин наклонился к Аюдзаве в попытке обнять ее и, возможно, даже попытаться продолжить начатое, — я же извинился перед тобой. Но даже чувственный поцелуй в шею, обычно помогающий разрешить их споры и разногласия, в этот раз не возымел должного эффекта. Мисаки лишь раздраженно дернула плечом, плотнее заматываясь в пуховое одеяло и всем своим видом показывая, что настроение у нее окончательно испорчено. И, понятное дело, что это был преимущественно ее косяк с нижним бельем. Но Усуи мог хотя бы ради приличия промолчать. Мог бы вообще не обращать на него внимания, попросту сняв, — к этому же все велось. А теперь из-за каких-то дурацких фламинго акт любви опять откладывался на неопределенный срок. Блондин, с сожалением вздыхая, оставил попытки загладить свою вину: Мисаки могла еще больше завестись и вообще отправить его спать на диван. Однако возбужденное состояние просто так проходить не хотело, и эрекция не всегда понимала и принимала отказы в удовлетворении, поэтому Такуми, бросив последний раз взгляд на Аюдзаву, вновь отправился в душ, чтобы успокоить молодой мужской организм.

***

— Мисаки? — удивленно воскликнул Усуи, обнаруживая за входной дверью брюнетку. Обычно она приходила к нему в субботу, оставаясь с ночевкой на выходные, — учеба, работа в кафе и прочая жизненная рутина не позволяла делать это чаще. А теперь девушка мялась на пороге в вечер пятницы, что было довольно неожиданно. Аюдзава дулась на него из-за белья с фламинго все прошлое воскресенье; точнее, полдня, так как его невероятное обаяние может творить чудеса, а все остальное время она лишь делала вид, что обижена. Такуми не упоминал произошедшее, стараясь сгладить их с Мисой конфликт, хотя парень безумно хотел отпустить какую-нибудь колкость по этому поводу. — Ты проходи, не стой на пороге, — Усуи пропустил брюнетку внутрь, закрывая за ней дверь. Она была подозрительно молчалива, задумавшись о чем-то своем, далеком и неизвестном ему, и это немного напрягало. — Будешь чай? Миса отрицательно помотала головой. На самом деле ей бы еще немного времени набраться смелости и приступить к действиям, и, возможно, следовало принять предложение Такуми. Но он бы начал разговаривать с ней, отвлекая и не давая сосредоточиться, и ее задумка бы сорвалась. Мысленно Аюдзава усмехнулась:предложить выпить чаю, когда она собирается сделать практически то же самое, — какая ирония. — Миса-тян, все в порядке? — обнимая девушку и целуя ее в макушку, поинтересовался Усуи. Брюнетка определенно была чем-то взволнована и не хотела делиться своими переживаниями — это не ускользнуло от его внимания. А Такуми не хотел, чтобы его девочка понапрасну губила свои нервные клетки. Обычно в таких ситуациях Мисаки прижималась теснее к блондину, утыкаясь лицом в грудь, и рассказывала о своих проблемах. Но в этот раз она поступила иначе, осторожно выпутываясь объятий парня. Такуми прищурился, разглядывая девушку — в чем был подвох? Что она задумала? — Да вот, хотела бы исправить недоразумение прошлых выходных, — смущенно пробормотала брюнетка, сжимая подол платья, выглядывавшего из-под пальто. Под настороженный взгляд Усуи она сняла сапоги, повесила верхнюю одежду на крючок, медленно, словно неуверенная в своих действиях. Переплетая свои пальцы и блондина, Мисаки робко потянула его за собой в сторону спальни. — Идем же. Такуми все еще не понимал ее замыслов, хотя в голове крутились различные мысли и догадки, но послушно последовал за ней, что бы она там не задумывала. Оказавшись в их самой любимой комнате, Аюдзава выпустила руку парня и отошла к кровати. — Послушай, тут нет твоей вины, я сам дурак, — взъерошивая волосы, начал было Усуи. Определенно с его стороны было глупостью поддразнивать Мису — чувствительная девушка, кажется приняла все слишком близко к сердцу. Брюнетка словно не вслушивалась в его слова и, помедлив несколько мгновений, потянула вниз молнию платья, что находилась спереди. Темно-синяя ткань сползла к ее ногам, и Аюдзава сделала шаг назад. — Так лучше, Такуми? — прикусив нижнюю губу, застенчиво, еле сдерживаясь, чтобы не прикрыться, спросила Мисаки. Блондин резко выдохнул. Миса-тян, его скромная Миса-тян стояла перед ним в красном прозрачном кружевном нижнем белье; мягкие чашки бюстгальтера просвечивали контуры сосков, резинка трусиков была украшена рюшами. Но что больше всего поразило Усуи — так это белые чулки, прикрепленные застежками к такому же красному кружевному поясу. Молчание угнетало Аюдзаву. После провала в прошлый выходной она решила исправить проблему нехватки соблазнительного нижнего белья в ее гардеробе; стипендия пришла как нельзя кстати. И вот несколько дней она потратила в соответствующих магазинах, подбирая комплект, не слишком развратный и не чересчур пуританский. В итоге свой выбор Мисаки остановила именно на красном, что хорошо смотрелся на ней, подчеркивая изгибы тела, и к тому же неплохо контрастировал с темными волосами. Набравшись храбрости, решила нанести возлюбленному неожиданный визит в новой «экипировке». — Тебе что-то не нравится? — взволнованно спросила девушка, уже готовая к очередному язвительному комментарию со стороны блондина. Еще один испорченный вечер она не переживет. Но Миса напрасно переживала. Такуми в пару шагов оказался возле нее, без промедления обхватывая за талию и привлекая к себе. Блондин учащенно дышал, сердце вот-вот грозилось выскочить из груди — вид Мисаки более чем возбуждал его. Потребность в удовлетворении их совместного желания (а заодно — наверстывания упущенной возможности прошлых выходных) жаждала своего претворения в реальность. — Я люблю тебя любой, Аюдзава, — брюнетка томно простонала парню в губы, стоило ему поцеловать ее, мгновенно проникая языком в полураскрытый рот. Ладони жадно сжимали оголенные ягодицы (Господи, еще и стринги!), и Мисаки обхватила Усуи за шею, чувствуя, как начинают подкашиваться ноги. Поцелуй был полон страсти, такой горячий, лишающий кислорода и затмевая разум. Блондин облизывал десны, нёбо, вовлекал язык Мисы в полный опьяняющего желания танец. Она старалась не отставать от Усуи, охотно отвечая на поцелуи, покусывая его губы и зарываясь пальчиками в волосы, оттягивая их назад. — По правде говоря, — с предыханием прошептал Такуми девушке на ухо, попутно снимая бретельки лифа, — обнаженной я люблю тебя больше. Но этот интимный комментарий Мисаки оставила без ответа, соблазнительно закусывая нижнюю губу и теснее прижимаясь к блондину. Рано или поздно Усуи просто сорвет с нее бюстгальтер с фламинго, и они забудут об этом одновременно смешном и грустном инциденте. Но в ближайшем будущем девушка будет ожидать его на кровати в безумно-сексуальных кружевах.