Ворона и Медведь

Первым делом я обратил внимание на его руки. Гладкая белая кожа без единого волоска, тонкие длинные пальцы, идеально ровные, остриженные под корень ногти, розовая нежная кожа ладоней без единого рубца или мозоля. Эти руки никогда не видали тяжелой работы. Обладатели таких рук поручали все грязные дела кому угодно, но никогда за нее не брались. Они руководили, вели, цепляли нити своих кукол. Если бы из-под капюшона на меня не смотрело юношеское лицо, я бы предположил, что моим заказчиком является юная леди. Несмотря на мороз за окном, парень был одет довольно-таки легко. Узкие острые плечи покрывал тонкий поношенный кожаный плащ со слабой меховой подкладкой. Что скрывалось под плащом, я не знал. Можно было бы предположить, что острые резкие ключицы скрывала лишь школьная рубашка с факультетской нашивкой. Почему-то мне казалось, что от его кожи исходит жар, словно от раскаленной стали. Захотелось потрогать, оценить, сжать, сломать. Он меня раздражал, я чувствовал его обволакивающую магию. Запретную, темную, липкую... И только его. Она пахла кровью, железом и снегом, я мог ощущать металлический привкус постороннего воздействия на своем языке, перекатывать ее, как изысканный нектар. Вместе мы создавали довольно-таки забавный дуэт: он был похож на продрогшего вороненка, я же походил на сурового лохматого медведя. Мы расположились в самом углу «Кабаньей Головы». Было видно, что пареньку находиться здесь явно неловко: жира, грязи и сала не было только что на потолке, а внешний вид, запах и повадки остальных посетителей оставляли желать лучшего: грязные, рыгающие, вонючие, дикие - все как дома. Он сидел ровно, как будто проглотил меч и таращился на меня своим колючим взглядом. Черные, бездонные, я не мог разглядеть зрачка. Изучал, сканировал, оценивал, правильнее будет сказать так. Мне он не нравился все больше и больше. Я чувствовал себя побитой собакой, бежавшей от чужой войны в грязный трактир на другой конец континента. Плечо, поврежденное осколком снаряда, тупо ныло, как бы подтверждая: «Да, ты труслив и покалечен». - Рад вас видеть, - парень кивнул, не переставая меня сканировать... Изучааающе так. - Сначала вознаграждение за проделанную работу. Его голос походил на колючий снег, который укрывал крыши Хогсмида. Пустынный бархан, такой же тянущий, обволакивающий, шипящий, как змей, чьи плотные кольца сомкнулись на моем горле. Один забулдыга словил меня в таверне, где я снимал комнату. Ну... как снимал. Полное отсутствие совести и наличие навыков в темной магии дает в этом мире некие преимущества. Денег у меня особо не было, деревня была слишком мала, чтоб промышлять воровством в полной мере: рано или поздно слухи поползут, и первым делом внимание будет обращено на не пойми откуда появившегося юного русского. Если о тебе никто не спрашивает, никто не интересуется, не задавай лишних вопросов и прими это безразличие как благодать. Так вот, словил меня пьянчуга, да давай задвигать, мол, дело есть, а за дело, разумеется, платят золотом. Я заинтересовался и, как оказалось, рыскает некий парнишка и наемника ищет, который может раздобыть для него одну важную вещь. Я возьми и согласись, дел-то, тем более, задание, как оказалось, не из самых тяжелых. Проникни в одно место, возьми нужную заказчику вещь и получи свою награду. Пьянчуга передал мне письмо с поручением, и больше я его никогда не встречал. Этой самой нужной вещью оказалась «Волхование всех презлейшее», старая книга и, судя по названию, таила в себе информацию о темной магии. Парень передал мне мешочек с галеонами. На эти же деньги я заказал ему пива, пусть согреется и займется чем-то другим, кроме как слежкой за моими мыслями и эмоциями. - Премерзкая книжка. - Я слышал, - он нахмурился, отхлебнул пива, сморщил прямой красивый нос и продолжил: - что возникли некие неполадки в... Деле. Во всяком случае, теперь об этом, - он кивнул на мою сумку, где лежала книга, - знает все руководство Хогвартса, за стены школы ныне посторонним не проникнуть. Я думал, вы более... Профессиональны. Я немного разочарован. Хах! Разочарован он, вороненок. Я прыснул: - Неполадки заключались в громких воплях, которые твой заказ издает. О таких вещах нужно предупреждать. В любом случае, мне удалось улизнуть. Не могу сказать, что тихо, пришлось бежать через окно. Теперь в вашей библиотеке будет немного... Продувать. Он моргнул и снова начал тупо на меня таращиться. Было видно, что парень раздражен: губы плотно сжались в прямую линию, щеки покрылись бледным румянцем, подчеркивая и без того четкие скулы. Захотелось коснуться их, провести рукой, погладить. Пусть их острота даже отрубит мне под корень пальцы - цена вполне оправдана. - Я с удовольствием посмотрю, как вы вернете эту вещь на место. - Э, не, парень. Мы так не договаривались, и ты мне за это не платил. Мое дело какое? Взять, принести да тебе отчитаться. А дальше сам или плати. Ах да, и сверху подкинь за риск. Сам же сказал, у вас там теперь все руководство на ушах, глядишь, охрану поставили. А за дополнительные условия -дополнительное золото. - Сами виноваты. Вы оплошали и сами это понимаете. Не пытайтесь провести меня, - последние слова он буквально... Прошипел? Я достал из-под стола свою фамильную флягу, вынул пробку и сделал глубокий глоток. Напряжение чувствовалось в воздухе, проедалось через пол, вместе со сквозняком забиралось мне под плащ. Я не мог этого отрицать и пытаться себя обмануть: он был красив, и это мешало мне думать. Надменный, холодный, гордый. Он еще очень молод, как птенец, который только обретает оперение: неуклюж, но может парить, не способен вырвать хребет своей жертве, но когти рвут кожу на полосы. За таким идут люди, за такого они будут готовы умереть, перекатывая его имя на сухих, потрескавшихся губах - последний вздох они потратят именно на это. Его брови приподнялись в вопросительном жесте, он снова отпил пива, а я почувствовал, как меня крутит изнутри. Медведь взревел, и рык его отдавался болезненным желанием. Я остервенело достал книгу и поспешил передать ему. Цепкие мальчишеские пальцы тут же впились в переплет. Минуту его черные глазищи скользили по строкам, я же любовался его сосредоточенностью и недетской серьезностью. Не подумайте, я люблю женщин. Худощавых, пышных, с округлыми бедрами, мягкой грудью, рыжих, брюнеток - любых. Они тают в руках, как растопленный мед, а на коже витает пряный аромат розового масла или корицы... От них не пахнет кровью и снегом. Но магия иногда творит интересные вещи. И если болезненные спазмы в моем животе - результат магического вмешательства - это самая убогая шутка на свете. - Это не то, что мне нужно, - он шумно выдохнул и снова вернул книгу мне. Приехали. Я открыл первые страницы: «Что до крестража, наипорочнейшего из всех волховских измышлений, мы о нём ни говорить не станем, ни указаний никаких не дадим». Я посмотрел на его серьезное лицо, на книгу, потом снова на его лицо и заржал в голос. Право, это действительно было смешно. Крестраж, значит. О, Мерлин. Что этот птенец о себе думает? Некий потрепанный юнец пытается коснуться своей тонкой рукой до темнейшей завесы известной кому-либо живому. И не просто коснуться: вырвать, сжать, попробовать на вкус, впитать в себя, пустить темную магию по своим венам. Уж я не удержался. - Ты это... Не подумай ничего, - я примирительно поднял руки вверх. - Но ты действительно думал, что информация о такого рода магии будет храниться в школьной библиотеке? - Библиотека Хогвартса не просто сбор литературы. Это хранилище, архив. Там были собраны величайшие труды всех магов, которые существовали с момента рождения источника. Я подумал, что мог найти то, что мне нужно. - Тебе нужны тайны крестражей? Не думаю, что ныне есть маги, которые хранят такие знания. Убить мага, маггла, пса может каждый второй, только правильно направь. Но, когда в дело идет ритуальная магия - это совсем другое. В попытке обрести вечность, умереть - дело легкое. Не спрашивай, откуда я это знаю. Да и к тому же, - я взъерошил волосы на затылке, - если расколоть душу было бы так просто, вечным был бы даже подзаборный пьяница, проломивший голову собутыльнику за сливочное пиво. - А вы знаете, как расколоть душу? Его лицо резко разгладилось, он придвинулся ко мне, стальной голос перешел на шепот. В эту самую секунду юнец походил на задыхающегося, я же был его воздухом, спасением, пьянящим источником информации. - Ты думаешь, владей я такой магией, сиди я тут с тобой и за книжками по школам бегай? - я прыснул. - Вы так спокойно об этом говорите... - Не ты первый, не ты последний, парень, пытаешься разгадать то, что тайно. Какое-то время мы молчали, я снова сделал глоток из фляги и отвернулся. Тишину нарушали только треск поленьев в камине и глухой храп последнего посетителя за барной стойкой. - Мы тоже были любопытными и искали ответы. Как-то мой учитель сказал, - я нахмурился, пытаясь вспомнить, затем кивнул и продолжил: - Если ты приносишь в жертву того, кого ты любишь, кого избрала для тебя магия, то в таком случае кусок души может расколоться. Не знаю, может он сказал это только для того, чтоб мы не побежали убивать бродяг и псов направо и налево. Согласись, ударить убивающим в грудь того, кто закрывал твою спину в бою и грел ночью намного труднее. - Любовь, - он будто выплюнул это слово, между тонкими бровями пролегла морщинка. - Любовь не чувство, не эмоция, не гарантия того, что тебе будет с кем связать свою душу, это не магическое родство или контракт. Маразм всей ситуации нарастал. К чему я вообще начал говорить про любовь? Не знаю, какие черные ростки пронизывали его юную душу, но он не был похож на подростка, которого, скажем, бросила подружка и теперь он обижен. Я не мог понять, почему я сижу в грязном кабаке уже больше часа и слушаю разглагольствование еще зеленого юнца о вечной жизни и любви. На какой-то момент мне даже показалось, что он разочарован:"Я не могу расколоть душу, убив любимого, потому что я никого не люблю". По спине пробежал холодок. - Вам приходилось убивать? - Было дело, - я усмехнулся. Со временем говорить об этом проще. - За деньги? Или ради... Удовольствия? Ох, конечно. Велико удовольствие средь ночи полураздетым пересекать ледяной ручей, отбиваясь при этом от человека, которого до недавнего времени считал своим другом. Причина? Деньги. Во все времена и магглы, и маги сделают самую грязную работы ради звона золотых монет. Если человеческую жизнь можно и прервать, то точно не из-за денег. Золото погубило больше жизней, чем голод, эпидемии и сталь. - Скажем... По необходимости. - И ничего не почувствовали при этом? - Как-то внимания не обратил. - Врешь. Снова змеиное шипение. На какой-то момент мне показалось, что его глаза почернели, и передо мной сидит уже не человек. Я старался сохранить невозмутимость. Может, получилось и паршиво: каждый нерв был натянут как струна. - Поделишься соображениями? Меня называют по-разному, конечно, не всегда хорошо, но вот лжецом я не был никогда. Парень моргнул и отвел взгляд. Как мне показалось, он просто подбирал нужные слова. - Вы не похожи на человека, которого мучают угрызения совести, это точно. Совесть? Я вспомнил, как мозги моего бывшего товарища стекали по булыжнику, которым тот и был приложен, и не почувствовал никакого сожаления, только мстительное удовлетворение тихонько мурлыкало в районе солнечного сплетения. - Какого это - убить человека? - Грязно. Иногда убить человека гораздо проще, чем просто покалечить и пустить вниз по реке - глядишь, прибьется куда. Ты вряд ли это поймешь, извини, мал еще. - Не недооценивайте меня. - Ладно. Готов поспорить, у такого серьезного мага есть сто причин махать волшебной палочкой или кинжалом, - я хохотнул. - Представим, что твоя жертва в соседней таверне сладко спит наверху, обняв жену или собаку, не суть. Как бы поступил? Он отхлебнул пива, нахмурившись. Бармен посматривал в нашу сторону с явным раздражением, но недовольства не высказывал. - Ночью, скорее всего, - он закусил губу. - Оставаясь незаметным. Ведь в этом смысл идеального убийства? - Идеальное убийство - это... Какое? - приподняв бровь, я сложил руки на груди. - Разумеется то, за которое убийцу никто не поймает, - процедил маг. Сейчас он был похож на учителя, который пытается объяснить своему непробиваемому ученику простые истины. - И перерезать горло мирно спящей жертве? - Лучше заклятием. Не так много, кхм, я бы сказал, последствий. Действительно. Все чинно, мирно, без лужи крови на полу и... Мозгов на булыжнике. - Я думал, ты придумаешь что-то интересное. У тебя нет никакой фантазии. - Какое разочарование, - фыркнул он. Я понял, что парень заметно расслабился в моей компании: движения не были столь скованными, глаза не буравили в моем два маленьких отверстия, а тонкие брови комично сошлись ко лбу. - Ох, послушал бы ты меня, - я начал застегивать свой плащ. - Ты пока под теплым крылышком школы и директора, в уюте и безопасности, среди своих, жив, цел. Убив человека или животное, ты опустишься на дно быстрее, чем зеленый луч попадет в сердце. Но поймешь ты всю серьезность своего поступка, когда будешь таскать книжки о темной магии в грязные кабаки по просьбе школьников - тогда с другой стороны твоего дна тебе еще и постучат, - я три раза стукнул кулаком по столу. - Убить может любая крыса или насекомое. Постарайся не опуститься. - Вы сами ведь убиваете! - он резко дернул рукой, задев бокал. - Черт... - Тц, - я ткнул в него указательным пальцем. - Я ныне под покровительством теней. - Вы просто вор, - выплюнул школьник, брезгливо очищая свою мантию от пива. - Ну, допустим, вор, да... - Весьма, весьма, - он тихо хихикнул, - я прямо-таки чувствую этот карьерный рост. Веки наливались свинцом, а старый бармен уже не знал, куда себя деть. Выпроваживать странную пару он, судя по всему, просто побаивался. Заведение славилось своим не самым добропорядочным контингентом, и лишний раз испытывать судьбу старику не хотелось. - Я думаю, что нам пора расходиться, - я нарочито показательно зевнул. - Я, в отличии от тебя, сегодня немного напрягся. - Ну разумеется. И, да, не подумайте ничего дурного. Просто юношеское... Любопытство. Сами сказали: всем свойственно. Я усмехнулся про себя. Любопытство, конечно уж. Дай малому кинжал, скажи, что ему ничего за содеянное не прилетит, а он пойди, и проверит свои силы на прочность, перекромсав половину деревни. - Ах, да, я верну книгу обратно, раз уж так... Ну ты понял. Действительно так себе сработал. - Разумеется, вернете, вы ведь не бросаете работу на пол пути. Я дам вам знать, как в школу снова можно будет безопасно проникнуть, - он неприятно улыбнулся, кивнул мне и стал направляться к выходу. - Мне кажется, что мы еще встретимся. Вероятнее всего, мне понадобятся вашего рода... Услуги. Чудно. Кромсать деревню буду я. - Как тебя зовут-то хоть? - Том Реддл, - плоско, без эмоций, как легкая воздушная вибрация. - Так юн, а уже безумен, - я покачал головой. - Будь осторожен, Том Реддл, - я отсалютовал ему флягой. - Такие как ты, умирают быстрой смертью... И, кстати, довольно молодыми. Я знал, что мне ответит только глухо затворившаяся дверь. Я тихо рассмеялся про себя и сделал еще один глубокий глоток: за юного Реддла, пусть хранят Боги этого безумца... А заодно пусть оберегают и меня от встречи с ним.