Алконост в моей квартире или Как приручить райскую птицу

Разбудило Машу негромкое гудение ее старенького телефона. Она наощупь отключила будильник и, близоруко щурясь, поднесла сотовый к глазам. Ровно семь утра. Маша положила свой «кирпич» на место, надела очки и уставилась в потолок, на люстру в виде цветка. Внезапно она задалась вопросом: много ли людей радуется каждому утру? Она себя к ним уже давно не относила, но в этот раз её мнение чуточку сместилось: не было тяжелого ощущения грядущего дня, голова с утра не болела. Красота! С этими мыслями Маша повернулась на бок и буквально нос к носу оказалась с каким-то ребенком. Спящая напротив девочка казалась ангелом, сошедшим с небес: вздëрнутый носик, полные, красиво очерченные губы. Абсурдно длинные волосы укрывали её плечи и ноги, словно золотые крылья. Сначала Мария Федоровна опешила от того, что каким-то образом в её постели очутился чужой ребёнок. В её классе такой ученицы точно нет, да и не стала бы она приглашать к себе никого... Стоп! Ей же надо бежать в школу! Так она ведь «болеет», лично у директрисы отпрашивалась. В конце концов женщина привела мысли в порядок, вспомнила вчерашний день и успокоилась: после спасения города Джоэлю пришлось срочно занялся устранением беспорядков из-за массового гипноза Златоусты. Он упросил Машу приютить девочку у себя хотя бы на один вечер — пока он не решит, что с ней делать. Оставив Златоусту нежиться в кровати, Маша набросила на плечи халат и пошла на кухню варить кофе. Едва она достала из шкафчика джезву, из спальни снова снова загудел телефон. Женщина влетела в комнату, схватила сотовый и вернулась на кухню. На дисплее высвечивался незнакомый номер. «Принять» или «Отклонить»? Маша жутко нервничала, когда ей звонили с неизвестных номеров — даже родители её учеников. Шумно втянув носом воздух, она собрала волю в кулак и нажала «Принять»: — Алло? — Доброе утро, Мария Федоровна, — послышался в трубке мужской голос. — Джоэль?! — чуть не закричала Маша, но все же сдержалась. — Как ты узнал мой номер телефона? — Сорока на хвосте принесла, — уклончиво ответил вампир, — и лучше бы тебе записать мой. Что-то мне подсказывает, что общаться мы будем очень часто и очень тесно. Как там Златоуста? — между делом поинтересовался он. — Хорошо. Она сейчас спит. — Ясно. Я сегодня приду вас проведать. — Надеюсь, ты уже решил, куда ее пристроить, — сказала Маша. — Мне вчера пришлось с ней повозиться. — Охотно верю, — согласился вампир. — Я все тебе расскажу, когда приду. До встречи. — Пока... — Кстати о птичках, — внезапно вспомнил Джоэль. — Не страшно, если Златоуста вдруг исчезнет на целый день. Пожав плечами, учительница положила трубку. Утренний кофе помог ей привести себя в рабочее состояние, и она принялась готовить завтрак. Готовить завтрак на двоих ей приходилось впервые, к тому же, следовало учитывать аппетит ребенка, поэтому она нарезала легкий салатик, сварила гречневой каши, а из нескольких яиц вышла восхитительная яичница. Благо, Златоуста ела всё, что дают. Торопливо закидав в себя свою порцию, Маша вернулась в спальню, чтобы переодеться: она решила скупиться в универмаге неподалеку, пока Златоуста еще спит. Тарелку с едой Мария Федоровна, уходя, накрыла кухонным полотенцем — даже если Златоуста и исчезнет на весь день, вряд ли она сделает это, не позавтракав.

***

Домой Маша вернулась, под завязку груженная покупками. В пакете, кроме продуктов, лежала тонкая детская книжка с картинками. Маша зачем-то положила её в корзину перед тем, как идти к кассе. Сложив продукты в холодильник, Мария Фёдоровна переступила порог спальни и увидела пустую, незастеленную кровать и распахнутую настежь балконную дверь. Жёлтое платье с зелеными узорами тоже исчезло, а накрытая полотенцем тарелка в кухне осталась нетронутой. «Значит, всё же улетела... — подумала Маша, потирая подбородок, — и поесть не догадалась». Едва она вспомнила слова Джоэля, как услышала мягкий стук в дверь. На пороге стоял её знакомый вампир, нагруженный пакетами почти так же, как и Маша некоторое время назад. — Пойдем чай пить? Я торт принёс, — сказал он и вошёл, не дожидаясь приглашения. На кухне Маша поставила чайник. Вампир тем временем водрузил свои баулы прямо на обеденный стол. «Ну ты прямо как здрасьте», — закатила глаза учительница. — Из готового могу предложить тебе только гречневую кашу с яичницей, — холодно сообщила она. — Спасибо. Но, знаешь, мне сейчас нужна еда несколько иного рода, — сказал Джоэль и подошёл к ней так быстро и резко, что Маша пошатнулась и неуклюже осела на пол. На месте мальчика в клубах дыма возник стройный мужчина. Он грубо притянул Машу к себе за плечи и припал губами к её шее, отправляя в забытье.

***

Когда Маша пришла в себя, то поняла, что лежит не на полу, а в своей кровати. Вернувшись на кухню, учительница увидела, что Джоэль развил бурную деятельность, пока она лежала без сознания: воздух полнился соблазнительными запахами, а сам вампир в личине мальчика семи лет хлопотал у духовки. — О, ты очнулась, — заметил Джоэль, и повернулся к женщине лицом. На нём был надет Машин фартук. — Как раз вовремя, пирог почти готов. — П-пирог? — удивленно повторила женщина. — Ага. Уверен, ты оценишь, — улыбнулся мальчик. Он потянул носом воздух, спохватился и снова вернулся к духовке. Надев рукавицы-прихватки, Джоэль достал из жерла духовки противень и выгрузил с него на блюдо здоровенный круглый пирог. По-хозяйски орудуя ножом, он отрезал от пирога кусок и на отдельной тарелке подал его Маше. Новая гамма запахов ударила ей в нос. Золотистая корочка пахла сдобой, внутри была видна восхитительная мясная начинка. Казалось, что этот пирог сошел со страницы презентабельной кулинарной книги. Все было так красиво, что Маша просто боялась к этому прикоснуться, но наконец она решилась и откусила кусочек. У неё во рту разлился вкус курицы с грибными нотками, оставляя по себе пряное послевкусие. Покончив с одним куском, Маша потянулась за следующим, и Джоэль тоже не стал стоять в стороне. Немного пирога Маша отложила для Златоусты — её всё равно придется чем-то кормить, когда прилетит... — Наверняка ты принёс мне торт и угостил пирогом не просто так, — заметила учительница, разглядывая свой кусок шоколадного торта с кремом. — Да, кстати об этом, — Джоэль отхлебнул чаю и поставил кружку на стол. — У меня к тебе есть одна горячая просьба. — Какая просьба? — подозрительно сощурилась учительница. Джоэль выдержал небольшую паузу и с каменным лицом сказал: — Пусть Златоуста поживет у тебя ещё немного. Машу перекосило. — С какой это стати? Разве ты с некоторых пор бездомный? — фальшиво изумилась она. — Или вы на диване «вальтом» не помещаетесь? Ах да, ведь ты живёшь в однокомнатной квартире у черта на куличиках... — Маша, мы оба знаем, что я не могу этого сделать. Я работаю там, где живу, а аура Златоуста опасна для большинства моих клиентов. — Я не виновата в том, что ты берёшь работу на дом. Джоэль, не втягивай меня в свои дела! — Расслабься, Златоуста не поселится у тебя на ПМЖ, за ней прилетят сородичи. Тебе нужно лишь немного потерпеть и вуаля, — Джоэль сделал широкий жест руками, — вы разойдëтесь, как в море корабли. — И когда же за ней прилетят эти... сородичи? — устало спросила женщина, поправляя очки. — Вот тут все сложнее, — посерьëзнел вампир. — Надо поднять архивы, найти документы с записями о местоположении колонии, потом написать и отправить письмо, дождаться, пока оно дойдет до адресата и только потом... — Когда? — процедила Маша. — Ну... недели через три, — сказал Джоэль, рассматривая ногти на правой руке. В следующую секунду квартира содрогнулась от возгласа: — ТРИ НЕДЕЛИ?! — Как минимум, — вздохнул вампир, взбалтывая сахар в своей кружке. «Караул...», — подумала Маша и взялась за голову. Она выдержит три недели? Вчера Златоуста буквально выжала её, как лимон. Интересно, где сейчас она сама? Наверняка бегает по тёмным улицам, голодная и босая. Или, не дай Бог, нарвалась на какого-нибудь отморозка, на которого не действует её пение... — Волнуешься, что Златоуста улетела без обратного адреса? — словно прочел мысли женщины вампир. — Ничего страшного. В конце концов, она — птица, и не потерпит прутьев золотой клетки. — Но ведь... — Расслабься, — ухмыльнулся комиссар. — Если что, она всегда вернётся к ужину. Или когда проголодается... Внезапно он замер и поднял палец, призывая прислушаться. Маша недоуменно на него посмотрела, а вампир, щурясь, поворачивал голову из стороны в сторону, силясь уловить малейший шорох. — Что-то со стороны спальни. Пойди и проверь. От такой наглости Маша онемела: завалился к ней в квартиру и права качает, что твой налоговый инспектор. В спальне никого не оказалось, и Маша подошла к окну. Солнце давно укатилось за горизонт, и на улице густели вечерние сумерки. женщина выключила свет и уже собиралась уйти, когда со стороны балкона тихо постучали. Женщина резко обернулась, щелкая переключателем, и увидела за стеклом маленькую фигурку. — Златоуста! — Маша побежала к окну открывать. — С тобой все хорошо? — вопрошала она, осматривая птичку со всех сторон, но поперхнулась своими словами, когда Златоуста снова бросилась к ней на шею.

***

— Вот ты и вернулась, — сказал Джоэль, когда Златоуста вошла на кухню. — А ты что здесь делаешь? Снова пришел поиграть? — спросила девочка. — Нет, на этот раз я пришел к тебе по делу. Но сначала тебе нужно поесть. У тебя, наверное, с утра маковой росинки во рту не было? — Я в городе перекусила, — беспечно ответила Златоуста, но урчание в животе быстро изменило её мнение в правильную сторону. Маша в уме отметила пунктик: при случае обязательно поговорить с девочкой про воровство. Джоэль терпеливо подождал, пока птичка насытится и приступил к делу: — Пока тебя не было, мы с Машей посоветовались и решили: пока в город не прилетит гамаюн твоей стаи, ты будешь жить здесь. Так будет проще и лучше для всех нас. Маша недовольно закатила глаза, но промолчала. — И всё же, — продолжал Джоэль, — тебе нужно усвоить некоторые правила, которые уберегут тебя от проблем — за тем я сюда и пришёл. Рассказывать много, поэтому слушай внимательно и запоминай. Начнем с простого, — Джоэль вытащил из кармана брюк смартфон и положил его на стол перед Златоустой. Златоуста взяла его в руки и стала рассматривать. — Что это за штука? Плоская, одной стороны белая, а с другой — чёрная, — птичка повертела в руках гаджет, всмотрелась в тёмный экран и нахмурилась. — Какое-то странное зеркальце. — Это телефон, — ответил комиссар. — В основном, люди используют такие, чтобы разговаривать друг с другом на расстоянии. Если кто-то тебя увидит, парящей в небе над городом, то рано или поздно позвонит, чтобы рассказать другим. Новость о тебе распространится со скоростью лесного пожара. — Тогда я заворожу его песней, пока он не позвонил, — ответила Златоуста. — Хорошая мысль, — кивнул вампир, — но эта штука может не только звонить, но делать фотографии и снимать видео. Сейчас я наглядно покажу, как это работает, — он забрал у Златоусты свой сотовый и пару раз нажал пальцем на экран. Потом он поднял телефон и навёл его на птицу. — Посмотри на меня и скажи что-нибудь, — попросил Джоэль. — Э-э, а зачем? — Златоуста недоуменно посмотрела на него. — Что ты хочешь сделать? — Сгодится, — хмыкнул мальчишка. — Вот, смотри, — он протянул Златоусте телефон. — Твоя фотография и видео. Девочка на экране с недоверием посмотрела на них и спросила немного писклявым голосом: — Э-э, а зачем? Что ты хочешь сделать? — Когда некоторые люди видят что-то необычное, вроде крылатой девочки над их головами, — Джоэль хитро подмигнул птичке, — то сразу достают телефоны. Именно поэтому тебе стоит избегать групп людей и не летать над городом слишком низко. Златоуста молча кивнула. — Но вот чего тебе действительно следует опасаться — это камер, — вампир показал птичке фотографию камеры видеонаблюдения. — Ты не должна попадать в их поле зрения. Твоя песня не действует на них. В словаре райской птицы не нашлось нужных слов. Достижения человеческих технологий явно произвели на неё впечатление. А комиссар между тем продолжал: — Но и это еще не всё: твой неопрятный вид и одежда не по сезону сами по себе вызывают подозрения. Поэтому я принес тебе вещи, которые носят обычные человеческие девочки, — вампир выложил из пакета на стол несколько коробок. — Это всё мне? — Златоуста сразу оживилась, и её глаза заблестели. — Ага. Забирай, они твои, — последовал милостивый кивок. Девочка открыла самую большую из коробок и ахнула. В ней лежало пальто темно-лилового оттенка, оно было сшито так, чтобы его жесткий воротник можно было поднимать в холодную погоду для защиты шеи. В коробках поменьше лежали светло-серые колготки, пара черных блестящих башмачков на ремешках, но больше всего птичке понравилось платье насыщенно-бирюзового цвета с коротким рукавом. Конечно, эта одежда была не от Юдашкина или Версаче, но Маша с её опытным взглядом поняла, что одно только платье стоит баснословных денег. Тем временем, Златоуста наконец налюбовалась на эти сокровища и посмотрела на Джоэля. — Давай, примерь их. Маша поможет тебе переодеться, — кивнул вампир, величественным жестом отсылая девочек в спальню. Что бы там ни было, вскоре он узнает, правильно ли он вложил столько средств в одну-единственную райскую птицу невыясненной породы... Когда Златоуста, цокая по кафелю каблучками, вернулась, вампир настолько проникся зрелищем, что даже привстал из-за стола. Платье доходило Златоусте до колен, декоративный поясок на талии красиво облегал ее фигурку, а белый кружевной воротничок подчеркивал светлые волосы и голубые глаза девочки. Платье хорошо сочеталось с надетым нараспашку пальто и другими элементами одежды по цвету. Стоявшая чуть позади Мария Федоровна тоже была удивлена, но по другому поводу: Джоэль настолько точно угадал с размером, что все вещи были девочке впору или чуть-чуть навырост. — Вот теперь и в мир, и в пир, и в добрые люди. Уже поздно, так что я, пожалуй, пойду, — довольно улыбнулся комиссар по делам нежити. Маша вызвалась проводить его до двери. И вдруг Джоэль, уже стоя на лестничной клетке, хлопнул себя по лбу: — Да, чуть не забыл, — он вытащил из нагрудного кармана рубашки сложенный листок. — Ваша вольная, Мария Фёдоровна: справка от участкового врача со всеми печатями и подписями, так что уже завтра вам нужно будет вести уроки в школе. Постарайтесь не опаздывать, — на этих словах Маша захлопнула перед его носом дверь; так испортить настроение в последний момент — это надо уметь. Шельмец... — Он ушёл? — услышала Маша вопрос за твоей спиной. Обернувшись, она увидела Златоусту, которая выглядывала из кухни. — Да, он ушёл. — Тогда можно уже всё это снять? — вздохнула птичка, оттягивая воротник пальто и почëсываясь. — Жарища...

***

Развесив и разложив обновки в шкафу, Мария Федоровна направила Златоусту в ванную. На этот раз Маша просто подержала её минут пятнадцать под горячим душем и с миром отпустила ложиться спать. Окончив свои водные процедуры и обмотав мокрые волосы полотенцем на манер высокого тюрбана, Маша вернулась в спальню, и в свете лампы она увидела странную картину: девочка сидела на кровати к ней спиной... голая... крылатая... и что-то сосредоточенно у себя рассматривала. В принципе, широко известен факт, что дети в определенном возрасте проявляют к своему телу повышенный интерес, но Златоусте, на минутку, пять сотен лет, не поздно ли ей? И почему с крыльями? Чтобы спасти свой мозг от перегрузки, Маша решила пойти напрямик. — Златоуста, что ты делаешь? — осторожно спросила учительница. Девочка обернулась с видом ребёнка, которого застали врасплох ночью у холодильника. — Перья чищу, — сказала она и мотнула головой: — Не поможешь? Маша облегченно выдохнула: с запозданием ей вспомнилось, что птицы имеют обыкновение ухаживать за своими перьями, чистить их и смазывать жиром. Златоуста, в некотором роде, тоже птица — значит, это вполне нормально, да? Сложнее было со смазкой. Железы с секретом располагались у птички в области подмышек, но тщательно обработать все перья ей было непросто, так что Маше пришлось помочь. Скоро гигиеническая процедура превратилась в попытку первой защекотать до смерти последнюю. И последней же была пресечена: все-таки Машка с детьми кое-как управляться умела. — На будущее предупреждай меня, если улетаешь надолго, — сказала женщина, надевая на неугомонное дитё розовую футболку. — Раз ты у меня живёшь, я обязана знать, когда ты вернёшься, хорошо? — Хорошо, — кивнула птичка и нырнула под одеяло. Учительница сняла очки и выключила лампу на прикроватной тумбочке. — Спокойной ночи, Маша, — пропищала ей на ухо птичка. — Спокойной ночи, Златоуста, — пробормотала женщина и устало откинулась на подушку. О том, что ждёт её завтра, она старалась не думать.