Одна ручка, а столько проблем...

      Венгрия, в прочем, и не только она, всегда скучала на подобных собраниях. Делать на них никогда нечего особо. Послушал нудные речи остальных стран по какому-нибудь вопросу, ради которого они здесь все собрались, выступил сам с не менее нудной речью, поучаствовал в голосовании, ушел. И сегодняшний день ничем не отличался от других.       Собрание началось не особо давно, и выступить успели только Германия, Америка и Франция. Во время выступлений последних в каждом месте, где это было возможно, слышались замечания и фырканье сидящего рядом с Венгрией Англии, вновь недовольного по одному ему известной причине. Венгрия, не особо вслушиваясь, в начале выступлений еще пыталась делать какие-то пометки, но ближе к середине мысли витали высоко в облаках далеко отсюда, и пометы о выступлений других становилось все труднее найти среди различных рисунков и надписей, абсолютно не связанных с темой собрания.       К концу шестого, если она никого случайно не пропустила, выступления ручка стала писать через раз, и еще через некоторое время писать и вовсе перестала. А запасной, как назло, с собой не было. Елизавета осмотрела конференц-зал, с ужасом обнаружив, что еще слишком много стран не выступило, и она успеет умереть со скуки до конца собрания, если не найдет то, чем может себя занять. А никаких идей в голову не приходило.       Был, конечно, вариант попросить ручку у соседа, а именно либо у Англии, трогать которого сейчас не очень хорошая идея, либо у Японии, что, кстати, может сработать. — Япония, — шепотом обратилась к нему Венгрия. — У тебя случаем не найдется запасной ручки? — Нет, извини, Венгрия-сан, — ответил он ей.       Елизавета недовольно поджала губы и покосилась на Артура. Запасная ручка у него точно была, так как одна была у него в руке, которой он что-то писал, постоянно зачеркивая написанное так, чтобы невозможно было это прочесть, и косясь хмурым взглядом то на Америку, то на Францию по непонятной для Венгрии причине. А вторая ручка, точно такая же, лежала перед ним. И навряд ли она была ему сейчас нужна. Но обратиться к Керкленду сейчас означает подписать смертный приговор.       Но после того, как прошло еще одно выступление, она поняла, что ей жизненно необходимо сейчас заполучить хоть какую-нибудь ручку или карандаш. А попросить она могла только у Англии. Наконец, она решилась: — Англия, ты можешь одолжить мне свою ручку? А то у моей паста закончилась…       Он хмуро посмотрел на нее и, ничего не говоря, протянул ту ручку, которая лежала перед ним, и снова начал что-то писать. Венгрия, хоть ей и хотелось, не стала удовлетворять свое любопытство, чтобы, если что, не попасть под горячую руку.       Время вновь стало проплывать чуть незаметнее, когда она снова занялась изрисовыванием бумаги. Не слушая никого, Елизавета пропустила момент, когда доклад кого-то из стран превратился в горячую дискуссию Англии и Франции со спорами и угрозами, и, судя по лицам окружающих, все это вновь произошло из-за какой-то ерунды.       «Да поцелуйтесь вы уже» — со скукой подумала Венгрия. Каждое собрание все одно и то же. Милые бранятся, только тешатся.       От нечего делать Венгрия записала возникшую мысль среди прочих записей и рисунков. Почти в тот же миг Франциск почти уверенным шагом направился по направлению к Артуру, который во время споров с Бонфуа поднялся со своего места. Германия уже приподнялся со своего кресла, готовясь разнимать их, когда они сцепятся. Но ожидаемой драки не произошло. Вместо этого Франция, действуя с нерешительностью, которая легко читалась на его лице, притянул Англию к себе и поцеловал. Керкленд издал удивленный и протестующий звук, но отталкивать Франциска не стал. Напротив, он обвил его шею руками, отвечая на поцелуй.       Это действо продлилось недолго. Конференц-зал, до этого наполненный скучающими лицами и монотонными и неинтересными докладами, оживился, от каждого доносились тихие голоса, которые вперемешку с другими образовали гул. Когда Англия отстранился от Франции, Бонфуа с недоумением на лице пошел на свое место. Артур ошарашенно смотрел ему в след, то открывая, то закрывая рот, пытаясь что-то сказать. Так ничего и не произнеся, он сел в кресло, весь красный от смущения.       Гул голосов постепенно стих, и собрание продолжилось в своем обычном ритме. Но скучно Венгрии уже точно не было. Она с подозрением косилась то на ручку, то на Англию с Францией.        «То есть, я написала, что хочу, чтобы они поцеловались, и они сделали это» — подвела под итог произошедшее она. Венгрия решила подтвердить свою догадку       «Кинь в Англию листок бумаги» — написала она. Пара секунд, и со стороны Франциска в Артура прилетает смятый клочок бумаги. Керкленд в недоумении уставился на него, так как, развернув лист бумаги, он обнаружил что лист был чист. Франция так же, не понимая, что с ним происходит, чесал затылок.       «Наколдовал он на нее, что ли?» — подумала Венгрия, смотря на ручку. Как бы «забыть вернуть» Англии эту ручку?