Одна ручка, а столько проблем...

      Ближайшего общего собрания ждать долго не пришлось. И члены Магического трио впервые, наверное, пришли на него с куда уж более значимыми целями, чем выступление и выслушивание докладов других стран. Если с их личной жизнью и гетеросексуальностью уже все было потеряно, то они могли бы помочь сохранить эти пункты в жизни других стран. Эдакие супергерои, которые стремятся исправить ошибки одного из них.       Венгрия уже сидела в конференц-зале. Перед ней на столе лежало несколько листов с докладами. Еще больше лежало чистых листов. В руке она держала ту самую злополучную ручку. На лице читалась задумчивость. И эта задумчивость никак не нравилась им.       Англия и Румыния приняли решение сесть по бокам от Венгрии, чтобы контролировать ее писательские наклонности и, по возможности, забрать ручку назад.       Собрание началось минут через десять после того, как Артур и Штефан сели за стол. Елизавета не обращала на них никакого внимания, пока Артур, притворившись, что его ручка перестала вдруг писать, не обратился к ней: — Венгрия, на прошлом собрании ты забрала мою ручку. Не могла бы ты вернуть ее мне? — Тебе обязательно нужна именно эта ручка? — Венгрия неловко улыбнулась, протягивая ему свою запасную. — Почему ты не хочешь вернуть мою? — с подозрением спросил Англия. — У тебя же есть сегодня другая. — Ну… В ней осталось не так уж и много пасты, и я могла бы исписать ее до конца, а тебе отдать новую, — Хедервари, продолжая протягивать свою ручку, заговорила более уверенно, как будто заранее продумала ответы на вопросы, которые ей могут задать. — Просто верни ему ручку, — раздраженно прошептал Румыния.       Венгрия уже открыла было рот, чтобы вновь возразить. Но раздавшийся вдруг кашель Германии, заглушивший рассказ выступающего Японии, как бы намекал, что всем, кто сейчас разговаривает лучше прекратить беседы — не для этого они сюда пришли. Англия, недовольно вздохнув, все-таки взял протянутую Венгрией ручку. Первый раунд за ней, но до конца собрания еще предостаточно времени, чтобы изменить все в свою пользу. А пока остается ждать удобного случая.       Спустя несколько докладов пришла очередь Артура выступать. Когда он встал со своего места и направился в центр зала, Елизавета несколько расслабилась. Пока его нет, можно и написать что-нибудь. Венгрия оглядела всех присутствующих в поисках сегодняшней пары.       Италия, сидевший между Германией и Японией, откровенно скучал, с некоторым страданием поглядывал на Людвига. Развлечь себя было нечем, поэтому Венециано выкручивался как мог: игрался ручками, перекатывая их из стороны в сторону, делал какие-то записи и рисунки, пытался отвлечь Японию. Делалось это все как можно было громче, чтобы, по выводам Венгрии, обратить на себя внимание Германии. И это у него получалось, но, скорее всего, не давало тех результатов, которые ждал Италия. Под крайне недовольный взгляд Людвига он ненадолго успокаивался. Но через минуту-две начинал приглядываться к нему, с какой бы стороны подобраться, чтобы растопить сердце неприступного Германии. Начинал он с каких-нибудь коротких фраз типа просьбы одолжить ручку или, наоборот, вернуть ее, а заканчивал попытками завести полноценный разговор. Но все его старания были тщетны: Германия был непреклонен, и бедному Италии приходилось возвращаться к игре с ручками.       Франция внимательно смотрел на Англию, следя за каждым его движением, при этом абсолютно не слушая его рассказ. Он со средоточием наблюдал, как он говорит, как двигаются его изумрудные прекрасные глаза, как сдвигаются его густые брови. Франциск слушал тембр голоса, не вслушиваясь в смысл слов. Зачем? Ведь можно просто любоваться своим возлюбленным. А то, что он будет слушать его скучный, неинтересный доклад, будет только отвлекать.       Романо, как и его брат, скучал. Но повезло ему куда больше, чем Венециано, так как сидел он с куда более интересным собеседником, нежели Германия. Порой Романо удавалось развести Испанию на беседу, хотя он и одергивал себя постоянно. И Венгрия бы, скорее всего, пропустила бы мимо глаз их беседы (каждый развлекает себя как может) если бы не одно но, довольно-таки значительное. Не были ли эти их разговоры предлоги, чтобы так близко наклоняться друг к другу?       Америка кидался скомканными маленькими бумажками в Россию. Сначала записывал что-то на листе, отрывал тот клочок бумаги, на котором было написано, и кидал его в Россию, целясь ему в голову. Иван, получив «послание», разворачивал, с улыбкой читал и складывал полученный клочок к остальным, складывая их в текст.       «Надо же, какую игру они придумали» — улыбаясь, подумала Елизавета, гадая, что же такое пишет Брагинскому Джонс, раз это вызывает это у них обоих такие радостные бурные эмоции. В прочем, о содержании она и так догадывалась.       Наиболее необходимым ее вмешательство показалось ей в случае Италии и Германии. Остальным и без нее достаточно хорошо. Ее взгляд устремился на выбранную пару. Варгас вновь пытался завести разговор с Германией, который снова упорно игнорировал назойливого Италию. Венгрия взяла чистый листок и открыла ручку, а затем начала выводить «Италия…», убедившись, что Англия все еще выступает.        Но Румыния все еще был рядом. Румынию нельзя снимать со счетов. Потому что все это время Румыния внимательно следил за каждым движением ее глаз, ожидая, когда он сможет прервать ее коварные козни. — Для чего ты написала имя Италии? — спросил он, уже зная ответ.       Венгрия вздрогнула от неожиданности и покосилась на Румынию, убрав ручку. Отвечать на этот вопрос она не видела смысла. Судя по тому, как сильно они стремились вернуть эту ручку, они поняли, что именно Елизавета причастна к изменениям в их отношениях с уже бывшими друзьями. Значит, они не отстанут, пока не отберут эту ручку. А этого она позволить не могла.       Доклад Англии подходил к концу, а Венгрия, к огромному ее сожалению, не написала ровным счетом ничего. И это нужно было срочно исправлять.       «Румыния выбежал из конференц-зала и как можно скорее отправился домой». От него нужно было избавляться. А других, более эффективных и быстрых, способов она не знала. Как только она поставила последнюю точку, Штефан встал и быстро, без возможности контролировать себя, выбежал из конференц-зала под недоумевающие взгляды стран.       «Италия положил свою ладонь на колено Германии, а затем скользнул выше по внутренней стороне бедра». Действовать приходилось решительно, так как конец доклада Англии был близок. А тому же он стал просто пропускать достаточно большие куски текста, оставляя лишь пару предложений вместо нескольких абзацев.       Венгрия посмотрела на Германию. Он закрыл лицо руками, но настроение его было понятно и без выражения его лица. Людвиг старался никак не выдавать себя. И это у него получалось вполне успешно, так как если специально на него не смотреть, и внимания не обратить на то, чем он там занимается. Не менее смущенный Италия, не понимая, что делает, не мог оторвать руку от ноги Людвига, а другой также закрывал лицо, стараясь не смотреть на Германию. Япония сидел рядом и старательно не замечал сего действа. По крайней мере, обратить на себя внимание Германии Италии удалось.       « — Почему ты не…» — начала писать Венгрия, но прервалась, заметив изменения в звуковом фоне. Голос Англии затих. Она посмотрела на него. Керкленд направлялся к своему месту с решительностью во взгляде. Намерения его сейчас были ясны, как день, и понятны даже ребенку.       В голове возникла мысль, что стоит «избавиться» от него также, как и от Румынии. «Англия вышел из зала и поспешил догнать Румынию» — стала писать она.       «Англия…ла…пе…ть Румын…» — Венгрия писала так быстро, что не заметила сначала, что ручка с волшебными чернилами стала работать через раз, что «съело» значительное количество слогов. Поэтому Артур как шел к ней, так и продолжает, уже почти дошел, и бежать вслед за Румынией не собирается.       Венгрия печально вздохнула, когда окончательно убедилась в том, писать ручка больше точно не собирается. Англия, тоже поняв это, злорадно и победно ухмыльнулся. — Но это же пошло тебе на пользу, верно? — нервно улыбнулась Венгрия. — «Еще так много можно было бы написать…»       Артур не ответил. Для себя он понял урок: даже если предмет эксперимента выглядит неудачным, давать его никому уж точно не стоит (тем более Венгрии).       « К тому же, теперь у меня есть тот, на ком я могу экспериментировать» — подумал Керкленд, с недоброй улыбкой косясь на Бонфуа.