Афоризм обмана

       По красивому многолюдному парку, где росло множество великолепных фиалок, где были посажены декоративные деревья шарообразной формы, а по дорожке, усыпанной гравием, шёл ещё очень молодой человек, держа за руку крохотного ребёнка, смеющегося при каждом сделанном им шаге. Эта высокая стройная фигура человека и рядом образ такого улыбающегося милого ребенка поистине завораживал людей. «Скорее всего, этот красивый молодой господин — дядя ребёнка» — шептались окружающие люди. «Да что вы! Смотрите, какие у ребёнка красивые волосы! Прямо как у этого мужчины! Это явно его брат! Парень же ещё молод!»        Действительно, красивое лицо молодого человека указывало, что ему не больше двадцати пяти лет. Но все, кто предполагал, что данный тип — дядя, брат, учитель, знакомый, дальний родственник, были совсем далеко от правды.        Молодая фигура, любовно смотрящая на крохотного ребенка была ни кем иным, как его родным отцом. Неужели дядя мог с такой нежностью и осторожностью следить за каждым наивным и одновременно трудным шагом чужого ребёнка? Улыбаться самой счастливой улыбкой, когда крохотные ручонки тянулись к родному им лицу? Мог ли быть дальний родственник так похож на это милое создание с ямочками на щеках и лучезарными глазами?.. Для Грея эти маленькие первые шаги и улыбка была всем в его жизни. Кто же как не отец мог так любить своего ребёнка?        Маленький человечек всюду играл со своим папой, весело крича и смеясь: то он попытается убежать от Грея, то попросится на руки, а потом потреплет мягкую шевелюру отца. И каждый раз мистер Кью не отказывал ему не в чем.        Вот они уже спускаются по старой доброй лестнице гостиную Даркфилла. Там на диванах их ждет мистер Вольтер со своею женой — Аттерми Вольтер. Чуть дальше, расположившись почти у окна, сидит Кирик с задумчивым выражением лица. Но стоит ему взглянуть на ребёнка, как сердце его открывается всем и лицо озаряется сияющей улыбкой, а глаза наполняются слезами. Мадам Веир из доктора перешла в няни: она так и мучила бедного ребёнка своими игрушками: то принесёт кукольный маленький домик, то сошьёт платье, то подарит мяч, то пакет игрушек. Более того, у мадам Веир и у мистера Кью часто шла борьба за то, кто уложит спать малютку. Однако пожилая дама почти всегда уступала хозяину, а потом шла целовать ребёнка.        А сейчас в гостиной сидит и хохочет тётя Кэрри со своей девочкой, а рядом себе что-то бормочет тётя Флу. Теперь они живут в Даркфилле.        На камине стоит фотография Евы, обтянутая черной летной. Она умерла из-за слабого здоровья на руках у мужа с улыбкой на лице, оставив ему девочку. Грей и его дочка часто ходили на могилу к матери. Дорога была долгой, но очень интересной — так как маленькая девочка очень любила по дороге к матери собирать цветы, которые она сама когда-то собирала, и относить ей.        Они продолжают жить спокойной жизнью. Им хватало солнца, потому что свет исходил не только от горящей звезды, но и от сердца.        Если говорить, как сложилась жизнь остальных героев, то мистер Рид и его сын теперь жили вместе. Более того, мистер Мартин бросил научные увлечения, посвятив себя искусству.        София, до сих пор преданная мужу и мужественно выносящая муки, нашла свое успокоение и счастье в родившимся малыше. Теперь она была не одна, а с маленьким Адамом, который рос в любви и такой заботе, что и родитель и малыш были вместе счастливы.        Чарльз и миссис Медуз — два невинные особы жили довольно странно, все для ни было ново, и они даже часто ругались из-за этого. Но мы надеемся, что все у них вскоре уладится…        Мистер Колибер и миссис Колибер вскоре получили по заслугам за свои незаконные поступки. Причём жена мистера Колибера потом всю вину спихивала на него бедного. Ее детишки быстро нашли себе спутников жизни и уехали от матери.        Капитан Марк предпочёл и дальше управлять птицами, скрывая свою внешность. Пожалуй, теперь можно было найти всему этому объяснение: каждый раз, когда парень снимал капюшон… А может не стоит говорить? Что ж, ради Марка я пока не открою его секрета. Пока…        Доктор Лорн, в которого почти на протяжении всей книги гримировался мистер Вольтер, жил себе на здоровье и даже не подозревал, что когда-то кто-то имел точно такую же внешность и точно такое же имя.        Хлоя же осталась в психической больнице. Однако Мартин часто приходил туда и сидел с книгой или блокнотом для рисования, спрашивал о здоровье больной и уходил. Он знал, что это для неё конец, но верил, что девушка исправится.        Однажды, когда Дороти исполнилось три года, и она уже вполне умела что-то говорить и лихо бегать, мистер Кью поскакал на коне к могиле жены, которая располагалась довольно далеко. Лошадь его была сильным и крепким конем необычной масти. Кью ездил редко на нем, но частенько любил это дело. Он ехал через поля и луга, наполненными ромашками и одуванчиками. И это было поистине великолепно видеть фигуру величественного всадника и такого же коня. Но по каким-то причинам он очень долго отсутствовал.        — Дядя, дядя, где папа? — беспокойно спрашивала Дороти, хватая за руку Джеймса, когда отец уже прилично долго не возвращался.        — Папа скоро приедет… — спокойно отвечал мистер Вольтер, сажая девочку к себе на коленки. Однако душа его тоже разрывалась на части от беспокойства…        А где-то очень далеко, посреди луга, в цветах и в высокой траве лежал молодой человек. Он лежал совершенно один, покинутый даже собственным конем-убийцей, с открытыми глазами. Из груди текла кровь. Его выражение лица было спокойным, а лицо по-прежнему оставалось красивым. Но какой сильный контраст придавало соотношения лица молодого человека с разбитой грудью… Он лежал, и его будто бы вовсе не волновало, что кровь кончалась, а сердце уже давно перестало биться. Возможно, он ещё долго будет здесь лежать в объятиях человеческого одиночества, разговаривая с ветрами, небесами и цветами. И никто не будет его отвлекать. Похоже, он навсегда ушёл из этого мира к природе, и теперь его прежняя жизнь навсегда останется лишь волшебным сном в этой жизни, которого он так боялся и так любил.