Флеш (Трефовый валет 2)

Святослав проснулся ближе к вечеру. Все тело ломило от нарастающей тупой боли, от которой хотелось лезть на стенку. Парень забегал взглядом по помещению, пытаясь понять где он. Нужно было срочно вколоть обезболивающее, иначе через пол часа он просто сойдет с ума от боли, которая, казалось, уже навечно поселилась в его теле. Громов никогда так долго не находился в таком состоянии. Организм был уже на исходе. Незнакомая небольшая комната. В углу старый шкаф и плетеное кресло, накрытое зеленым покрывалом. Деревянные стены, небольшой столик у маленького прямоугольного окна, сквозь которое было видно, что на дворе уже то ли вечер, то ли ночь. Как он здесь очутился? Почему он не в больнице? Паника снова стала окутывать разум, а в перемешку с болью, заставляла плавиться мозги. Дыхание Святослава сбилось, глаза расширились от ужаса. Неужели его вновь похитили? Нужно удирать! Срочно! Мощная доза адреналина, которая мгновенно выработалась в крови парня, помогла ему подняться на кровати и сесть. И только когда он стал на больную ногу с поврежденным коленом, понял, что судьба с ним продолжает играть злые шутки. Еще не зажившие связки просто не удержали колено на месте, и ноги Громова подкосилась. Святослав с грохотом свалился на деревянный пол. С губ невольно сорвался громкий стон, в глазах сразу потемнело. От сильного головокружения к горлу подступила тошнота. Рядом послышались чьи-то шаги и звук открывающейся двери. Неяркий свет проник в комнату, заставляя зажмурится скорченного от боли Святослава. - Тебе совсем не лежится? – голос был знакомый и строгий. – Святослав, почему меня не позвал? Зачем сам решил встать? Сильные руки подняли парня с пола и уложили вновь на кровать, укутав одеялом. - Лекарство… - еле прохрипел Громов, сжав зубы от дергающих спазмов мышц в плече и колене. - Сейчас. Громову сейчас было настолько хреново, что он даже не сразу понял, что это был Моргацкий. И только когда следователь сделал парню укол, и обезболивающее стало действовать, Святослав все вспомнил: побег из больницы, приезд в сарай, который и домом то назвать сложно, Моргацкого и то, как он уснул на диване в гостиной у небольшого камина. Макс все это время сидел рядом в том самом плетеном кресле и наблюдал за парнем. Лекарство уже подействовало, и Громов наконец-то смог расслабиться. - Где Ренат? Свят не знал, как вести себя рядом со следователем. Одно дело, когда он пытался его посадить за решетку, а потом оправдать в стенах СИЗО, и другое дело, когда Моргацкий уже который раз его спасал, делал уколы, и сейчас привез к себе. Зачем? Громов не совсем понимал мотивы этого мужчины. - Задержался в городе, - соврал Максим. Он не хотел говорить Святу о том, что Своенравов уже больше 8 часов не выходит на связь, а телефон его выключен. Что случилось с адвокатом неизвестно и это нервировало Макса, ведь за ними вполне мог быть хвост. Нельзя расслабляться. - Скоро приедет? – с надеждой спросил Громов. Не хотелось ему оставаться с Моргацким один на один в лесной глуши. - Обещал скоро, - вновь соврал Макс, сжав пальцы в кулак. Хрен его знает, вернется ли адвокат вообще. А пока придется следователю самому присматривать за больным парнем. - Ясно, - голос Громова совсем утих. - Тебе бы поесть надо. С утра ж ничего не ел, - Макс встал с кресла и пошел на выход из комнаты. – Возражения не принимаются. Сейчас разогрею ужин. Святослав на слова Моргацкого лишь тихо фыркнул. Он сейчас вообще не собирался возражать. Расслабленность в теле уже было своего рода наркотиком, которого хотелось все больше и больше, да и голову глупые мысли не так сильно напрягали. Правда придется потерпеть, обитая в этом доме со следователем. Но, ведь Моргацкий то ему точно ничего плохого не сделает. Верно же? Да и Ренат скоро приедет. Свят лежа в постели, мог видеть через дверной проем, как у плиты засуетился следователь. Поленья мерно потрескивали в печке, запах сосны от свежих дров приятно щекотал ноздри. А ведь через месяц уже Новый год. Как же быстро летит время… За последние несколько месяцев жизнь Святослава очень кардинально изменилась. Знал бы он раньше, что такое ему доведется переживать, возможно не был бы такой тварью в прошлом. От чего-то Громову вспомнилось, как он издевался над Мирославом Самойловым. И ведь этот своенравный пацан терпел все издевательства. Как ему удавалось это? Возможно, именно благодаря Марку Мирослав выдержал все. Черт.. Марк! Свят же совсем не знает, что там с этим немцем! Последнее, что Громов помнит, это как у него прямо на глазах Бергу заехали хорошенько по голове. А если он мертв? Ведь в больницу к Святу он тоже не приходил…Из-за него пострадал единственный человек, которого можно было назвать другом. Только сейчас Свят понял, каким же конченным уродом он был на самом деле. Вся эта показушность, деньги, охрана. Все это ни стоило ничего. Ощущение своей никчемности резануло по натянутым нервам похлеще ножа. - Снова болит? Свят настолько глубоко ушел в себя, что совсем не заметил, что Моргацкий вернулся с подносом в руках и тарелкой ароматного пахнущего супа. - Нет, - пробурчал Громов. - Давай помогу, - Макс отставил поднос на пол, затем повернулся к Святу и помог ему сесть, упираясь спиной в спинку кровати. – Я, конечно не повар, но лапшу быстрого приготовления сварить могу, - следователь выдавил из себя скромную улыбку и поставил поднос на колени парня. Свят приподнял левую руку, благо она слушалась его лучше, чем правая, в которой медленно затягивалась рана после огнестрела, и взяв ложку, повазякал в тарелке суп. - Ешь давай, - засмеялся Макс, заметив с каким лицом Громов смотрит в тарелку. - Это можно есть? – с сомнением произнес Громов, скривившись в лице. - Извини, твоего личного повара я как-то забыл прихватить, важнее было вытащить твою задницу из больницы, - саркастически заметил Моргацкий и присел на кровать к парню. - Зачем? – Громов отложил ложку на поднос и впервые за все время посмотрел следователю прямо в глаза. – Зачем ты все это делаешь? - Преступники должны сидеть в тюрьме, а не разгуливать по улице, - уклончиво ответил Макс и отвернулся. Он и сам себя часто не понимал. Откуда появилась эта привязанность к парню, почему рядом с ним его сердце бьется быстрее, почему ему так сильно хочется защитить его? Уберечь от всего плохого. - Ага, конечно, - Свят снова взял ложку и даже сделал пару глотков. В принципе не так уж смертельно, как ему показалось на первый взгляд. – И многих ты уже посадил? - Многих. Остался только один. Самый плохой. Свят, ты помнишь, кто тебя похитил? Моргацкий не планировал поднимать эту тему еще некоторое время хотя бы до тех пор, пока парень не поправится, но вопрос сам сорвался с губ. Максу хотелось скорей поймать убийцу и засадить его надолго, чтобы Святу ничего больше не угрожало. Похоже, это все же было плохой идеей. Свят ту же помрачнел в лице, отложил ложку и отвернулся к окну. Только вот от Макса не укрылось то, как задрожала рука Громова, которую он тут же спрятал под одеяло. - Нет. Я ничего не помню, - сухой, короткий ответ. - Уверен? Может хоть что-то? - Ничего. Полнейший провал. Макс понимал, что Громов врет, он видел это по выражению его лица и дрожащим плечам. Похоже, Свят еще сам не понял, что его тело выдает его с потрохами. Он боится признаться. Для следователя это было непонятно, но и давить он на Свята пока не собирался. - Ладно, - сдался Максим. – Отдыхай. Макс встал с постели, забрал поднос и молча направился на выход. - Марк жив? – внезапный вопрос Громова заставил Максима остановится и развернуться в полуоборота. - Берг? Да. С ним все нормально. Голова только немного пострадала. - Хорошо, - с облегчением выдохнул парень и закрыл глаза. Хоть на полгреха в его списке будет меньше. *** Максим вышел на крыльцо покурить, а заодно и позвонить адвокату. Уже почти ночь, а от него нет известий. Моргацкий одним местом чувствовал, что с Ренатом случилось что-то. Подержав трубку с гудками у уха минуты две, Макс выругался. Еще этого не хватало. Может Никитину позвонить, пусть номер машины по базе пробьет? А, хотя нет, мало ли, вдруг кто из его знакомых тоже подкуплен? Тогда получится, что Максим сам себя на блюдечке преподнесет. Ладно, прорвемся. Спрятав телефон в карман джинс, Моргацкий, сделал еще пару затяжек. На улице было холодно, мороз щипал нос, уши и щеки. Для конца ноября снега выпало куда больше чем обычно. Зато красиво и следы в случае чего видно. Затушив окурок, он решил вернуться в дом. Все-таки стоять в одном свитере на морозе это не дело. В небольшой гостиной было тепло. Печка хорошо справлялась со своей обязанностью согревать жильцов. На маленьких квадратных часах, что стояли на кухонном столе и громко тикали, показывало десять вечера. Чтобы хоть как-то унять напряжение из-за пропажи Рената, Максим уселся на диван перед небольшим столиком и стал разбирать пистолет, чтобы почистит его. Оружие любит чистоту и порядок. Это оно в запасе может сто лет лежать в солидоле, а в работе его чистить нужно постоянно. Макс так увлекся этим делом, что не сразу понял, что происходит. Из маленькой спальни, где спал Святослав, доносились странные звуки. Моргацкий быстро собрал оружие и отложил в ящик. Подойдя к двери. Он чуть приоткрыл ее, чтобы проверить, все ли с парнем в порядке. - Нет! Только не снова…. – Святослав метался на постели, бормоча слова и иногда вскрикивал, словно вновь переживал тот ужас, что приключился с ним недавно в подвале загородного дома. – Я не знал! Почему я? Тебе мало отца? А вот это уже было интересно. Походу, Свят сам того не понимая, может сейчас выдать имя убийцы. Максим тихо зашел в комнату и присел в кресло напротив кровати. В полумраке комнаты, в блеклом свете от окна, было видно, что Громов весь вспотел, он раскутался, волосы прилипли к лицу и он тяжело дышал. Так, словно бежал марафон. - Ты урод! – вновь выкрикнул Свят, сжав пальцами одеяло. – Господи….ты больной придурок…. – крик сменился на истерический тихий смех. Макса одолевали смешанные чувства. С одной стороны, нужно было разбудить Свята, чтобы он не мучался, но с другой – парень сейчас мог сказать имя убийцы, и тогда, Моргацкий мог начать хоть какие-то действия по его поимке. Но с каждой минутой смотреть на мучения Громова было все тяжелее и тяжелее. В груди Макса словно кто-то грыз грудную клетку изнутри, отдаваясь щемящей болью. Святослав вдруг сильно задрожал, его губы что-то беззвучно зашептали, дыхание стало совсем рваным. Парень на миг замер, а потом так сильно закричал, что Моргацкий подскочил с кресла и рванулся к нему. Казалось, Громов сейчас умрет от собственных кошмаров. Макс залез на постель к Святу, прижал его дрожащее тело к себе. Кожа Громова была холодной и липкой, глаза закрыты. Макс обнял его, прижимая к себе еще теснее, так, что Свят уткнулся в его шею носом, а вскоре и вовсе парень обнял следователя руками в поисках защиты. - Тише, все уже позади, - шептал Максим, поглаживая Громова по влажной спине. – Это всего лишь сон. Моргацкий ожидал нечто подобное, ведь не даром Ренат так сорвался, когда узнал, что они забыли захватить успокоительное. Последний раз Громову его вкололи вчера ночью перед сном, действие уже давно закончилось. Организм требовал новую дозу. - Я не хочу умирать…- тихо, еле слышно прошептал Святослав, сильнее вжавшись в следователя. Сейчас он был в полудреме, не понимая, где реальность, а где сон. Словно, само подсознание говорило за него. – Спаси меня, Макс… Парень затих, постепенно дрожь в теле ушла, дыхание выровнялось. Максим боялся пошевелится, но все же смог натянуть на себя и Свята одеяло. Не хватало еще, чтобы парень простыл. Сна не было. Моргацкий лежал и думал, как быть дальше. Возможно, Свят вскоре расскажет о том, кто же убийца его отца, но где гарантии, что Максим сможет его засадить за решетку? Влиятельного человека с большими деньгами сложно привлечь к ответственности за совершенные преступления. Уж Максу ли об этом не знать. Мысли плавно перетекли к словам Свята. Пусть он и бредил, но он просил у Макса помощи. Глупая улыбка слегка коснулась губ Моргацкого. Он посмотрел на макушку с темными волосами у себя под носом, кусочек плеча, что выглядывал из-под одеяла, и не верил в то, что сейчас происходит. Неужели, его душа и тело настолько истосковались по любви, что он стал испытывать к Святу привязанность? Или может это просто сходство с Андреем? Или же он впервые за долгое время впервые почувствовал, что кому-то нужен? Макс не знал ответов на эти вопросы, он просто чувствовал. Чувствовал, что хочет видеть улыбку на лице Свята, слышать стук его сердца, чувствовать объятия, что хочет защитить от всех бед и невзгод, что хочет быть рядом. *** Макс проснулся от тихого вибрирующего сигнала мобильного в гостиной. Звук был еле слышным и, если бы он был не таким настойчивым, то Моргацкий бы и его и не услышал. Проморгавшись, Максим почувствовал, что затекла его левая рука, на которой все еще мирно спал Святослав. - Черт… - события прошлой ночи живо освежили память следователя. На удивление, так спокойно Максим уже давно не спал. Одиночество порой грызет похлеще, чем самый голодный зверь. Особо остро это ощущалось по ночам, когда Макс часами не мог заснуть, либо же просыпался в холодном поту от кошмаров прошлого. Все же, в чем-то они с Громовым схожи. Обе души покалечены, обе не могут найти спокойствие и умиротворенность. Очень аккуратно, пытаясь не разбудить парня, Макс все же выбрался из кровати и пошел в гостиную, при этом не забыв закрыть дверь в спальню. Занемевшая рука стала отдавать тяжестью, а вскоре и покалыванием тысячами иголок, от чего Моргацкий поморщился. Телефон оказался на столе. На экране светился номер Рената. Ну наконец-то! - Слушаю, - Макс придерживая трубку плечом к уху, стал растирать все еще покалывающую руку. Не привык он с кем-то вот так всю ночь спать в обнимку. - Максим, это Ренат. У вас все в порядке? Как Святослав? – голос адвоката был уставшим, встревоженным и вымотанным. Хорошо, что Никитин заранее позаботился о том, чтобы обеспечить зашифрованную связь своему боссу и теперь можно было спокойно говорить. - Твою мать, Ренат! –негромко выругался Макс и перехватил трубку рукой, продолжил, - я тут места не нахожу, думаю, куда ты пропал, может тебя схватили давно и уже едут за нами, а ты спрашиваешь, как у нас дела? - Я в аварию попал, - послышалась вина в голосе адвоката. – Сейчас в больнице. Какой-то «осел» прямо на перекрестке врезался в меня на скорости сто двадцать километров в час. - Ты в порядке? – Максиму от таких новостей взвыть захотелось. Схватив пачку сигарет и зажигалку, он вышел на крыльцо. Мороз поможет быстрее скинуть дрему и трезво соображать, а никотин успокоит расшатанные нервы. - Вывих плеча, пару ссадин и легкое сотрясение. А вот «ослу» повезло меньше, он в реанимации. - Мда уж, - Макс чирканул зажигалкой и вскоре втянул горький табачный дым, который опустился в легкие, согревая. – Когда приедешь? - Пока не знаю, надеюсь, что к вечеру выберусь. Тут полиция, разбирательства. Сам же знаешь, как это бывает. - Ясно. Что с машиной? - В ремонте. Боковина вся помята, но жить будет. Так ты и не ответил по поводу Свята. Как он ночь пережил? – снова тревога в голосе. - Терпимо, - скривился Макс. Хорошо, что его эмоции сейчас не видел Ренат, иначе не поверил бы слову «терпимо». - Хорошо. Максим, я постараюсь выбраться как можно быстрее. Береги моего племянника. Все, мне пора, позже позвоню. - Понял, - отключившись, Максим спрятал телефон в задний карман джинс и докурив, пошел умываться. Печка к утру уже остыла, в комнате знатно похолодало, и это значило, что придется умываться ледяной водой. Набрав воды в колодце, что был во дворе за домом, Максим залил ее в летний умывальник, который приютился в небольшом коридорчике у входа. Затем Макс сбегал за дровами в сарай, принес в дом целых две охапки поленьев и растопил печь. Скоро Свят проснется, нужно приготовить завтрак, а пока печка топится, можно и умыться. Ледяная вода взбодрила похлеще самого крепкого кофе. Почистив зубы, умывшись и даже побрившись, Моргацкий накинул полотенце на шею и вернулся в гостиную. Так, надо бы чаю попить, да картошки пожарить. Готовить изысканные блюда, Макс не умел, но всегда находил чем набить желудок. Благо, продуктов хватало. Налив воды в чайник, поставил его на плиту и принялся за чистку картошки. Что-что, а чистить ее он ненавидел так же, как заполнять документацию на работе. Эх, жаль, Никитина рядом нет, так бы повесил на него и эту работу. Когда картошка уже мерно прожаривалась на сковородке, Максим решил проверить, как там Громов. Свят не спал, а просто лежал и смотрел в окно. - Как спалось? Обезболивающее уже пора колоть? – следователь остановился у порога. Он не знал помнит ли Свят эту ночь и то, что говорил, а если помнит, то как ему объяснить, какого хрена они ночевали в обнимку на одной кровати? - Ренат не появлялся? – вопросом на вопрос, тихим голосом спросил Свят, так и не повернув голову к Максиму. - Звонил, с ним все в порядке, обещался к вечеру вернуться. Нужных лекарств не оказалось в том городе, куда он поехал, вот он и задержался, - в очередной раз соврал Максим. Ну не скажет же он правду? Святу только лишних волнений не хватало. - Хорошо, - как-то напряженно ответил парень. Макс стал подозревать что-то неладное. Либо Свят действительно помнит, как прижимался ночью к Моргацкому и ему сейчас стыдно и противно, либо его беспокоит что-то еще. - Болит что-то? – Максим подошел ближе и присел на кровать. - Нет. - Я там картошку жарю, так что на завтрак у нас будет довольной плотная еда. Ну, или если не хочешь, могу приготовить вчерашний суп, - Макс даже немного улыбнулся, заметив, как Свят скривился при упоминании супа. - Я…в туалет хочу, - Святу было до жути стыдно признавать это, а выговорить оказалось еще сложнее. Без посторонней помощи в этом сарае он сам не сможет справить свои естественные потребности. - Всего-то? – удивился Макс. – Это мы щас быстро! Следователь встал и обойдя кровать, достал из-под нее старый зеленый совдеповский горшок с ручкой. - Давай помогу, - Макс привстал и отодвинул одеяло, помогаю Громову сесть. Мда, что-то совсем он худой стал, прям смотреть больно. - Я сам справлюсь, левая рука лучше случается, - было видно, что Громов сильно стесняется. Если бы не бледность от перенесенных травм, вполне возможно, на его щеках сейчас заиграл бы румянец. - Ну хорошо, пойду картошку помешаю, не буду тебе мешать. Зови, когда будет все готово. Надо тебе еще повязку сменить. Влажные салфетки на столе. Ну, это, если тебе по большому приспичило. - Макс! – Вот теперь Свят наконец-то покрылся румянцем. Значит, не все так плохо. - Ладно, ладно, - подняв в примирительно жесте руки вверх, улыбнулся Максим. – Выхожу. Пока следователь возился на кухне, Свят кое-как смог справить малую нужду и вновь вернуться в постель. Все тело как-то глухо ныло, хотя плечо побаливало больше всего. Даже плечевые суставы уже не так чувствовались, а колено, если им не двигать, практически не ощущалось. Скорей бы уже поправится! Свят устал от всего этого. От вечного страха, что его убьют, от постоянной боли, от своей беспомощности. От былого наглого Громова, которого все боялись и уважали, ничего уже не осталось. Сейчас все, что было раньше, казалось таким нереальным. Свят вдруг вспомнил свой странный сон и нахмурился. Как ему могло такое приснится? Как могло приснится парню, что его обнимает другой мужик? Это, что уже, из-за всего что с ним произошло, крыша слетела далеко и надолго? Бред какой-то! Но не смотря на свои сомнения, Свят помнил, что во сне, находясь в объятиях следователя ощущал защиту и тепло, то, что сейчас ему было необходимо больше всего. - Справился? - Голова Макса пролезла в дверной проем. - Да, - вновь смутился Громов. Пиздец просто, словно девица малолетняя раскраснелся. Хотя, все же, сложно признавать тот факт, что за твоими «отходами» убирает другой человек. - Вот и хорошо, а я аптечку принес. Максим зашел в спальню, положил аптечку на постель, взял горшок и пошел его выливать в туалет на улице. Для следователя в этом не было ничего зазорного. На войне он видел и делал вещи куда страшнее, а тут подумаешь, горшок с мочой. Тю! Пока Моргацкого не было, Свят уселся удобнее и потрогал свое плечо. Ноет. Медленно он стал развязывать бинт, но так полностью и не смог его снять. Хорошо хоть ребра перестали болеть, дышать стало куда легче. Вернувшись, Максим тут же принялся за снятие остатков бинта и специальной нетканой прокладки. - Рана заживает хорошо, - с умным видом сказал Максим и достав из аптеки ватный диск, смочил его антисептиком и стал протирать края раны. - Ты как говоришь будто великий спец в этом, - недоверчиво фыркнул Свят. Вот же язва малая! - Я, между прочим, проходил военную медпоготовку. И не такие ранения видел, - закончив вытирать кожу, Максим достал новую прокладку, хорошо смазал ее специальной заживляющей мазью и приложил к ране, затем стал забинтовывать. – Тебе надо уже начинать разрабатывать суставы и колено, иначе потом тяжело будет. Громов ничего не ответил. У него просто не было желания вообще что-то делать. - Я помогу, - заметив апатичную реакцию на свои слова, добавил Макс. - Хорошо. - Так, а теперь давай сменим повязку на голове, - Максим придвинулся ближе, так, что Громов почти дышал ему в шею. Бинты слегка присохли после того, как ночью Свят вспотел, а потом высох. – Будет немного неприятно, потерпи. Обильно смочив ватный диск антисептиком, следователь приложил его к присохшему бинту. Теперь нужно подождать, пока тот размокнет. Свят закрыл глаза. Ему было ужасно неловко так близко находиться возле этого человека, особенно после такого дикого и странного сна. Моргацкий был так близко, что неосознанно Свят ощутил запах его кожи и это вызвало приступ легкой паники. Этот запах он уже ощущал раньше! Но, неужели? Да нет, быть не может! Это всего лишь глупый сон больного воображения. - Больно? – Максим аккуратно сорвал размокшую повязку с головы и протер края небольшой ранки, что была чуть выше виска за ухом. - Нет, - тяжело выдохнул Громов, боясь открыть глаза. Он не хотел верить в то, что его сон мог оказаться реальностью. - Я почти все. – Максим взял небольшой кусочек нетканой прокладки и с помощью пластырей зафиксировал его на ране, стараясь касаться кожи Свята аккуратно. Затем взяв чистый бинт, следователь пару раз обвернул его вокруг головы Громова. – Ну, вот и все. Есть будешь? Сложив все медикаменты обратно в аптечку, Максим вопросительно посмотрел на парня. Свят лишь кивнул головой в качестве согласия. Неизвестно откуда появилось дикое чувство стыда. - Хорошо, сейчас все организую. Закончив перебинтовку, Максим отнес аптечку обратно в гостиную и спрятал на прежнее место, навесной шкафчик над кухонным столом. Потом они вместе со Святом поели слегка подгоревшей картошки. И хотя, Громов кривился, все равно ел, потому что у Макса было такое выражение лица, что не есть было страшно. Ренат так и не появился до вечера, и Макс уже стал думать, не попал ли этот адвокатишка опять в какую переделку. Пока Свят отдыхал в комнате, Моргацкий возился с домашними хлопотами. Все-таки, когда в доме долго не живешь, то работы собирается много. Умаявшись до вечера, Максим сел ужинать с Громовым в спальне, приготовив макароны по-флотски и крепкий сладким чаем с сухарями. Ели молча. Свят пытался поднести вилку ко рту так, чтобы макаронина не свалилась, а Макс мерно потягивал чай из железной эмалированной кружки и поглядывал на него. - Ты воевал? – вдруг подал голос Свят, заметив наконец фотографии на небольшом столике у окна. Еда оказалась сносной, хотя можно было бы и получше что-то приготовить, только вот есть в полной тишине совсем не хотелось. - Да, - с грустью ответил Максим, - было дело. - И как оно? – Свят смотрел на него с таким интересом, что Моргацкому даже не по себе стало. Еще пять минут этот мистер язва строил из себя молчуна и страдальца, а теперь спрашивает о том, какого это быть на войне. Капец. - Страшно, - Макс отвел взгляд в сторону. Вспоминать про тяжелый этап в своей жизни совсем не хотелось. Ведь эта история повлечет за собой другую, еще более грустную. - Страшнее, чем то, что произошло со мной? Господи, да что ж ты как маленький ребенок, такие глупости спрашиваешь? - Страшнее. Ешь давай! - немного вспылил следователь, но все же постарался успокоится, хотя сердце и ускорило шаг. - Ты на мать похож, - не унимался Громов, перейдя ко второй фотографии в обычной деревянной рамке. - А ты? - Не знаю, никогда не замечал сходства. Наверное, больше в отца пошел, - Свят замялся. Несмотря на то, что любви к Михаилу он не испытывал, он все же был его отцом, человеком, который вырастил его. Максим заметил, что эта тема тоже для парня не очень приятна и решил поговорить о чем-то другом. Только вот ничего в голову не лезло. И вновь наступила гробовая тишина, которая иногда разбавлялась мерными звуками пережевывания еды. Моргацкий глянул на столик, где стояли фотографии и мысленно себя стал корить за то, что не убрал третью фотографию, где он стоял рядом с Андреем, обнявшись друг с другом за плечи. Автоматы дулом вверх, улыбки на лицах. Они были в тот момент такие счастливые, только получили звания, собирались отправиться воевать и зарабатывать деньги. Знай бы Макс тогда, что друг погибнет, никогда бы в жизни не потянул его воевать. - Это твой друг? – Свят отложил вилку на поднос и взял в руки такую же чашку, как и у Макса. Вот что ж тебе не хочется в тишине посидеть? Или других разговоров нет? Макс лишь кивнул и поднялся с кресла, чтобы пойти покурить. Нервы что-то расшатались от неприятных воспоминаний. - Он погиб? - К сожалению, да. Андрей был мне как брат, мы выросли вместе, - на выдохе произнес Максим и отставив поднос с посудой на столик, направился к двери. - Он погиб на войне. - На секунду задержавшись у двери, добавил следователь. Говорить о погибшем любимом человеке было тяжело даже не смотря на то, что прошло уже так много времени. - Мне жаль. – Тихо добавил Свят, отведя взгляд в сторону. – Я бы корил себя до самой смерти, если бы потерял Марка. Вернее, я его почти уже потерял, но вроде как наши отношения вновь налаживаются. Легкая улыбка коснулась губ Святослава. Наверное, это впервые за долгое время он хоть немного улыбнулся. Заметив улыбку парня, в груди Макса что-то больно защемило. Какие бы были сейчас отношения, если бы Андрей тогда не погиб? Хотя, что уже об этом думать? Сейчас есть Святослав – парень, которого хотят убить и к которому Максим неровно дышит, потому что Громов очень сильно напоминает ему старого друга. Такой же наглый, самоуверенный, смелый и красивый и так же нуждается в нем. - Я курить, - почесав затылок, Максим поспешил покинуть комнату. На свежем воздухе стало немного легче. Выскочив в одной рубашке на холод, Максим прижался к косяку, что поддерживал козырек дома и закурил, прикрыв глаза. И почему вопросы про Андрея, заданные Святославом так растревожили его? Он же уже давно смирился со смертью друга? Или может дело в Святе? Может Максим на подсознательном уровне хотел, чтобы Громов все узнал? И где этот чертов Ренат лазит? Уже вечер, а его все нет. Может и вправду Никитину позвонить и попросить во всем разобраться? Горький никотин немного успокоил нервы. Святу нужно было сделать укол, иначе вскоре он вновь будет корчится от боли. Докурив, Максим затушил бычок в импровизированной пепельнице, сделанной из старой уже проржавевшей металлической банки, с надписью «Килька в томатном соусе», и вернулся в дом. - Ух, там холодрыга. Снега по колено навалило, - поежившись и растирая себя руками, Максим вошел в спальню. Свят уже почти все съел и закутался в одеяло по самый нос. - У тебя и тут не шибко жарко, - пробурчал он. - Я печку топил, так что должно быть тепло, - забрав подносы с пустой посудой, Максим присел возле Свята и потрогал его лоб тыльной стороной ладони. – Странно, температуры нет. - Иди еще дров подкинь, а то я тут замерзну раньше, чем Ренат приедет! - Ох уж и принцесса! – Макс легонько щелкнул Свята по кончику носа и поднялся с постели. – Готовь жопку, сейчас укол делать будем! Странно, но такое поведение Громова даже немного развеселило следователя и от прошлых неприятных воспоминаний не осталось и следа. За спиной Максим услышал недовольный стон Громова и невольно улыбнулся. Укол Свят перенес с видом мученического героя. Макс оставил его отдыхать, отправившись на кухню. Нужно было помыть посуду и приготовить еды на завтра. Ренат приедет, а три голодных мужика в доме это не дело. Свят же в это время лежал на боку и наблюдал за Максимом сквозь открытую дверь в спальне. От чего-то, было приятно осознавать, что этот мужчина пытается защитить его. Кто бы мог подумать, что ему вообще потребуется защита? Моргацкий всегда приходил на помощь и уже трижды спас ему жизнь. Громов вдруг подумал о том, что за всей крутостью следователя в Максиме скрывается одинокий и уставший от всего человек, почти такой же, как и он сам. Свят продолжал наблюдать за Максом, чувствую внутри что-то вроде безопасности. Вот мужчина тихо чертыхается, чистя картошку, а когда одна из них выскальзывает у него из рук, он еще и ругается на нее. А потом Макс снимает рубашку, открывая красивые рельефы рук и сильную спину. Громов даже не заметил, как залюбовался следователем. В обычной жизни он бы и внимание на такое не обратил, а сейчас эти мелочи так отчетливо были видны, что это немного пугало. Неужели его мозг настолько сломлен, что в голову позволяют себе лезть непонятные пугающие, но и в тоже время будоражащие, мысли? Максим принялся что-то жарить на сковородке, приятный запах разнесся по всему дому, а потом он стал закидывать картофель в кипящую воду и ожёгшись всплеском воды, вновь выругался. И это почему-то вызвало улыбку у Святослава. Хорошо хоть Макс не видел, а то еще бы обиделся. Провозившись почти два часа, Моргацкий завалился на диван со старой книгой в руках. Но не прошло и получаса, как он уснул под мерный треск поленьев в печи. Свят еще долго смотрел на профиль Макса, на груди которого лежала раскрытая книга и понимал, что чем дальше, тем больше не хочет, чтобы все это заканчивалось. Если все будет в прошлом, ему придется расстаться со своим защитником и мысль об этом чем-то тяжелым отдавалась в груди. Усталость все же одолела больной организм, и вскоре Громов уснул, посильнее укутавшись в одеяло. *** Макс резко подорвался на постели от чужого вскрика. С просоня он так и не понял, что произошло. Потерев один глаз и зевнув, он быстро осмотрел помещение, где находился, затем быстро поднялся и направился в сторону спальни, где спал Громов. Крик вновь повторился. Тут и к гадалке не ходи, вновь у парня кошмары. На этот раз все было еще хуже, чем в первый раз. Свят сильно метался в постели, скинул одеяло и бормотал что-то непонятное. Он вспотел настолько, что его волосы и одежда прилипли к телу. Иногда он размахивал руками, затем пытался словно защититься от кого-то, прикрывая лицо, а потом вновь кричал. У Макса больно все сжалось в груди, если он сейчас ничего не сделает, парень во сне навредит себе еще больше. Выбора не было. Скинув с себя рубашку и оставшись в одних спортивных штанах, он тут же забрался на постель к парню и перехватив его руки, которыми Свят вдруг стал упираться, крепко прижал его к себе. - я не могу больше… - простонал Свят, вжавшись в Максима и уткнувшись носом в шею. Казалось, он вновь в полубреду, хотя глаза по прежнему закрыты. – Макс…. Моргацкий почувствовал влагу на шее. Неужели Святослав плачет? Макс там чуть сам не разрыдался. Он стал бояться, что простые объятья уже не помогут как в прошлый раз. И что тогда делать с взбрендевшим парнем? - Борно, ублюдок… - слова сами сорвались с губ следователя, и когда Свят их услышал, то задергался еще сильнее, пытаясь вырваться. Теперь-то уж все стало на свои места. Догадки Максима оправдались. - Свят, Свят! Тише, это Максим! – он попытался успокоить парня как мог, но тот все сильнее сопротивлялся, нанося себе вред еще больше. Вряд ли завтра он обрадуется, когда его больные суставы заболят сильнее, да и рана может вновь открыться. Мыслей больше не было, в голове словно вакуум. Макс безумно хотел помочь парню, но уже не понимал, как. И он сделал единственное, что пришло в голову. И это конечно же была бредовая идея, но она на удивление помогла. Макс поймал лицо Свята в ладони и поцеловал. Громов вдруг замер, было слышно лишь его сильное сердцебиение, и Моргацкий уже тысячу раз пожалел о том, что сделал, но сдаваться было поздно. Разорвав поцелуй, Максим стал гладить ладонью по шее Громова, спускаясь по позвоночнику вниз, смотря в закрытые глаза и боясь представить, что будет, если парень сейчас откроет глаза. Но он их не открывал. Громов улегся рядом, захватив одеяло, обнял парня, прижав к себе и укрыл их обоих. Больше Свят не дергался и не кричал. Моргацкий слышал, как успокаивается его сердцебиение, как дыхание постепенно приходит в норму. Казалось, все нормализовалось. Только вот в голове крутился один вопрос: нахрена он его поцеловал? Чего греха таить, Свят нравился ему очень, но он, во-первых, клиент, и это нарушение деловой этики, во-вторых скорее всего натурал и в-третьих явно он сам же побежит к убийце умирать, узнав, что Макс полез к нему с поцелуями. Черт! Макс настолько погряз в своих мыслях, что даже не услышал, как в замочной скважине повернулся замок. В коридоре посылались тихие шаги и буквально через минуту в дверном проеме показалась голова Рената. Его лицо вытянулось от увиденного, а взгляд тут же принял холодный оттенок. - Потрудишься объяснить… - начал он громко, но после того, как Макс на него цыкнул, перешел на шепот, - что тут происходит? Еще бы, он уехал, оставил племянника на служителя закона, в надежде, что тот будет его оберегать, а тут что он видит? Полуголый Моргацкий лежит в постели со Святом в обнимку! Это блядь как понимать? - Иди поешь, я сейчас выйду, - шепотом ответил Максим. Ему реально хотелось сейчас провалиться сквозь землю. Как он мог не услышать, что дверь открылась? Да и как теперь объяснить адвокату, что Макс спасал его племянника, а не спал с ним?