Придёт день, когда все мы будем мертвы

Жара накрыла Годрикову Лощину. Уже утром столбик термометра перевалил за отметку в тридцать градусов. Многие жители деревни старались не выходить из своих жилищ, разве что в случае крайней необходимости. Впрочем, в тени сада Дамблдоров было куда как приятнее проводить время, чем в комнатах. Окутанный парой освежающих заклинаний сад часто становился местом сбора немногочисленных друзей хозяев дома. В самом дальнем уголке стояло старое почтенное кресло, вросшее в землю тяжелыми металлическими ножками. Все, кто хоть раз бывал здесь, знали, что кресло это принадлежит лично хозяину дома Альбусу, и занимать его не стоит. Нет, скандала не будет, он, вежливо улыбнувшись, попросит встать с него, но его глаза… Лучше бы он закатил скандал. Застывшая в них печаль действует сильнее любой магии. Сейчас в этом кресле сидел он сам, точнее, даже не сидел, а спал. Кто бы что ни говорил, но Альбус был уже не молод, и выдержать ночь без сна, не прибегая к магии, было трудно. Тем более, сидя почти неподвижно в кресле и при свете Люмоса читая книгу. Впрочем, даже такое полузабытье не мешало ему следить самым краешком сознания за периметром дома и сада. Возможно, однако, что в воздухе были подвешены следящие или какие-либо еще чары, потому что, едва только раздался хлопок аппарации, рука Дамблдора с палочкой взмыла вверх, готовая атаковать или обороняться. Ни того, ни другого не потребовалось. В полумраке между яблонь двигалась кряжистая, слегка сутулая фигура Аберфорта. По устоявшемуся уже давно обычаю он был одет в длинный дорожный плащ темно-алого цвета, в руке он держал такого же цвета чемоданчик, на манер тех, что носят маггловские врачи. Казалось, жара его совсем не волновала. Опознав в госте своего брата, Альбус опустил палочку и встал в знаке приветствия. — «Постоянная бдительность», Альбус? Ты слишком щепетильно следуешь этому правилу. Даже Аластор, со своей паранойей, не так резок. — Ему всего девятнадцать, и он уже — старший арест-команды. Она ему необходима. Не сговариваясь, оба Дамблдора прошли в дом. Внутри, в отличие от хогвартского кабинета, царил жуткий беспорядок. Листы пергамента, книги, ингредиенты для зелий и приборы лежали на столах, шкафах, полках, покрывали почти весь пол, оставляя лишь узкие дорожки-проходы. Аберфорт скептическим взглядом осмотрел все это «великолепие», но ничего не сказал. Тем временем из кухни донесся голос Альбуса: — Чай будешь? Или что-нибудь покрепче? — Нет, спасибо. Я здесь не за этим. — Как знаешь. Когда брат вернулся в комнату, младший Дамблдор достал из чемоданчика выпуск «Ежедневного пророка» и передал его Альбусу. Почти всю первую полосу занимала черно-белая колдография, изображающая немолодого мага в плаще и с поднятой палочкой в руке. Под ней аршинными буквами помещался заголовок:

На пороге войны

«Многие из нас наверняка уже знают о том, что Континентальная маггловская война близка к завершению. Нацистские войска отступают в тыл, терпя поражение за поражением. У любого здравомыслящего человека не остается сомнений — полного их разгрома можно ждать уже в ближайшие месяцы. И пусть это победа только на одном фронте, но мы будем надеяться, что она лишь первая из многочисленных. Однако не стоит заблуждаться насчет прихода мира — там, где кончается война маггловская, грозит начаться война магическая. Более того — мы склонны считать, что немецкая агрессия — лишь попытка Геллерта Гриндевальда и его приспешников скрыть свои мерзкие Акции Смерти. Каждый из нас должен понимать, что в этот раз мы не сможем укрыться за Статутом, война придет в дом к каждому из нас. И вопрос лишь в том, как мы ее встретим — покорно склонив голову, или с палочкой наизготовку? Однако беда в том, что, пока темные маги безнаказанно оставляют за собой кровавый шлейф — те, кто могут не только обороняться, но и сражаться с ними, предпочитают отсиживаться в директорских креслах. Речь идет об Альбусе Дамблдоре, верховном чародее Визенгамота, председателе Международной Конфедерации Магов, а с недавних пор еще и директоре Хогвартса. В юные годы он поддерживал довольно близкие отношения с Гриндевальдом. По некоторым сведениям, они даже планировали объединить силы для подчинения магглов волшебникам. Однако вследствие размолвки между ними Альбус изменил свое решение, и отказался от столь радикальных идей. Мы не знаем, что послужило тому причиной, но, если бы Дамблдор придерживался прежних взглядов — кто знает, в каком мире мы бы сейчас жили? Ведь его, несмотря на молодость, уже тогда считали одним из величайших магов эпохи. Сейчас, занимая ряд высоких должностей, он располагает достаточными силами и влиянием для организации реального сопротивления. Без сомнения — многие маги с радостью встали бы под командование великого светлого мага. Но этого не происходит. В чем же причина столь острого нежелания этого, без сомнения, выдающегося волшебника вступать в открытый конфликт? Быть может, дело в том, что этих двоих связывает нечто большее, чем старая дружба и то, что они когда-то строили совместные планы? Или же дело в самом Гриндевальде? Уже в юности он обладал невероятной харизмой и обаянием, а в сочетании с высоким интеллектом эти качества сливались в умение убедить в своей правоте любого, почти без исключений, человека. Многие видели в нем тот идеал, которого сами достичь были не в силах. Уже тогда мир знал Гриндевальда, как ученого, и, хотя эта теория звучит неубедительно, но может быть, Альбус не хочет враждовать с ним именно потому, что до сих пор видит в нем перспективного профессора-практика? Многие из наших читателей могут решить, что мы пытаемся дискредитировать директора Хогвартса, но это не так. Мы никогда не пытались подорвать его репутацию в магическом сообществе, и сейчас мы лишь указываем на его неожиданную отстраненность в вопросе противодействия и надеемся на скорейшее принятие радикальных мер по отношению к Гриндевальду и его приспешникам. В заключение хочется отметить крайне неоднозначную позицию правительства магической Британии. С одной стороны, Министр, как и любой здравомыслящий человек, признает, что угроза реальна, и даже принимает меры по обороне. Мы уже писали о перегруппировке сил аврората и ударного отряда, создании постоянных патрульных отрядов, наложении защитных и следящих чар на самые стратегически важные объекты как маггловской, так и магической Британии. С другой стороны, уходя в глубокую оборону, он доказывает, что Гриндевальд его беспокоит лишь из-за возможности агрессии в сторону нашей страны, и если оный все же не станет вторгаться в Англию, то и наши маги не вступят с ним в открытый конфликт…» Это было хуже прямых оскорблений. Тонкие, заставляющие задуматься, намеки. Дочитав, Альбус отложил газету и несколько растерянно посмотрел на брата. Он понимал, зачем тот явился. Понимал, но хотел, чтобы Аберфорт исчез, растворился в воздухе, аппарировал — потому что боялся еще раз услышать то, что только что прочел в статье. Геллерт начал действовать открыто. Альбус знал, что это произойдет, еще тем летом. Знал — и ничего не предпринял. Он мог остановить все это, но не захотел, и теперь пожинал плоды своей трусости. — Я знаю, зачем ты пришел, — Альбус первым нарушил тишину. — В таком случае я спрошу прямо… — Я согласен. Голос старшего Дамблдора был холоден. Аберфорт кивнул и молча направился к выходу. Когда он был уже на пороге, его брат тихо сказал: — Ты знаешь, мне часто снится тот день… Каждый чертов раз мне кажется, что я смогу ее спасти, но нет…