Глава 7 Слишком темный переулок
5 апреля 2017 г., 13:08
После поцелуя Мари отправилась домой. Ей оставалось пройти два переулка и она окажется в пекарне. Под ногами шуршали листья, а в воздухе стоял противный запах, от которого девушку тошнило. Она с опаской огляделась. Из угла на неё смотрели два горящих зеленых глаза. Через секунду Маринетт ощутила на коже острые коготки. Черная кошка скользнула лапой по бедру и убежала. Вдруг послышались негромкие шаги.
— Ты просила Адриана показать тебе место, где была ваша любовь?
— Натаниэль? — девушка шарахнулась в сторону мусорных баков. «Кричать бесполезно». — подумала Маринетт.
Фигура парня начала приближаться. Нат достал из черной спортивной сумки небольшой нож. У Мари перехватило дыхание. Она была словно замерзшая фигура, с глазами, наполненными отчаянием. Чтобы показать свое превосходство, рыжий провел лезвием ножа по бледной кожи Мари. Капелька крови потекла и смешалась со слезой.
— Будешь прекрасно себя вести — с тобой все будет хорошо. — зловещая улыбка не предвещала ничего хорошего. Маринетт начала кричать.
Крики и всхлипы распространялись по воздуху, так и не достигнув ушей кого-нибудь. Натаниэль связал руки девушки. Он грубо поцеловал ее, ведь она не могла дать отпор. Потому что ее ногти были уже вырваны до крови.
— За что? — одними губами прошептала Мари.
— За твою любовь к Адриану, — так же тихо ответил Нат.
Натаниэль не мог сдержать улыбку и смех. Сколько он ждал возвращения своей нимфы, он так радовался, но она не пришла к нему. Она прибежала к Адриану, он не мог смириться с этим.
Руки судорожно расстегнули кружевной лиф сиреневого цвета и предмет нижнего белья упал. Ее прозрачная на первый взгляд кожа так и просила прикосновений.
В руках у Кутцберга появилась краска. Он взял голубой цвет и начал вводить узор по ее плоти. Он брал разные цвета. Он сделал из девушки холст. Для него ее образ давно утерян.
— Эти губы грязные, — сказал он и накрыл их поцелуем. Потом разукрасил в черные тона.
— И что ты хочешь со мной сделать? Ты псих! — девушка начала плакать, но ее глаза не потеряли смелости.
— И правда, что же?
Натаниэль стянул с нее юбку. И этот переулок наполнился криком и стоном. Все стало белым.
Это не краски и не снег — это порочность имеет сей окрас.
