горячие танцы на холодном снегу

Крис закатывает глаза, когда видит очередное фото в инстаграме с вечеринки, на которой его нет. Вильям, Чейз и остальные Пенетраторы, конечно, его понимают. А остальные считают это концом света. Сам Крис Шистад сидит дома вместо того, чтобы вновь подарить девочкам "двадцать минут в раю". Крис не понимает, зачем выкладывать на всеобщее обозрение свое пьяное лицо, полураздетую девицу, чье имя на завтра все равно забудешь, или людей в не самых выгодных позах. Это все можно использовать как компромат, но не повод для гордости. Именно поэтому Шистад никому не отдает свой мобильный, а то мало ли. Но он благодарен всем этим людям за то, что он может заочно следить за Магнуссоном, что не отлипает от своей блондинки Нуры, которую прижимал уже чуть ли не к каждой стенке дома. Может следить за Пенетраторами, что выделяются среди всей толпы в своих ярко-красных штанах. И улыбка на лице Криса расплывается еще шире, когда он видит на одном фото знакомую персону. Россыпь медовых волос, что находится в полном беспорядке, а резинка почти не держит пучок; её глаз на снимке не видно, но Шистад уверен, что девчонка пьяна, как обычно, когда она заявляется на вечеринку. Именно за этим Эва Квиг Мун и приходит на вечеринки, после расставания с Юнасом. Расслабиться, повеселиться (синоним к слову напиться), забыться. И лучше с Шистадом (только с Шистадом). Он не будет отправлять ей сообщение. Не будет выискивать на каждом фото, что он может откопать с этой гребанной вечеринки (на которой его нет). Это ведь не он гребанный сталкер. Крис не хочет забирать у Эвы эту роль, ведь она так великолепно с ней справляется. Особенно, когда в этот же момент отправляет ему смс из дома (будто чувствует), где почти каждый уже пьян. От алкоголя, от чувств, от забвения. "Где ты?". И все это вызывает усмешку на лице Криса. Он молчит, тянет интригу, хоть так и хочется написать ей что-то едкое и пошлое в ответ. Может, про короткий черный топ, что просвечивает бюстгальтер, или про соблазнительно длинные ноги, которые он хочет видеть сейчас перед собой, прикрытые пышной короткой черной юбкой. Знает, что Мун точно оббежит дом раза два, лишь бы столкнуться с медовыми глазами с яркими вкраплениями. И она даже не слишком расстроится, если рядом будет блондинка, брюнетка... Или кого там Крис смог бы подцепить в этот раз. Главное, что она может наблюдать за ним. Знать, что все хорошо. И все в порядке, после недавней стычки с Якузой. Только вот нихрена не в порядке. Он даже покурить не может толком. Руки подрагивают, губа болит, а от сигаретного дыма хочется выплюнуть свои легкие. И Крис ей в этом не признается. Будет продолжать избегать её дальше, до тех пор, пока он снова сам не поверит в эту иллюзию, которой он окружает себя уже не первый год. У него обязательно будет все в порядке, чуть позже. Когда хотя бы он сможет улыбаться своей фирменной улыбкой (а Эва в шутку называет её блядской, хоть она ей так и нравится. И сводит с ума, что аж в коленях до дрожи). Листает дальше ленту, а фото лишь прибавляются с небывалой скоростью, будто кто-то специально ведет для него репортаж. Он мысленно сочувствует парню, от которого Вильде уже не может отлипнуть снимков шесть; Крис закатывает глаза, когда вновь видит Нуру и Вильяма вместе возле бассейна. И выглядят так, будто находятся в своем мире. А вечеринки рядом и вовсе нет, это все не для них. И Шистада мысленно рвет от этой всей ванили. Он просит каждого своего друга пристрелить его, если станет такой же тряпкой, как Магнуссон (а тот лишь, закатив глаза, пихает его в бок, обещая отыграться потом. Когда это все-таки случится с Кристофером Шистадом. Мальчиком, который не влюблялся). (До тех пор, пока не встретил Эву Квиг Мун). Крис внезапно ощущает резкий удар под дых. Будто его еще раз избили люди из Якузы, только в этот раз не забыли применить железную арматуру и биту. Вся боль, с которой он справлялся с помощью льда и обезболивающих, будто вернулась с тройной силой. Шистад просто поверить не может, когда видит Эву Квиг Мун, прижатую к стене, а рядом какой-то сопливый второкурсник, на которого дунешь, и он уже сломается. Сжимая кулаки, он просто не может поверить. И фото слили всего лишь несколько секунд назад. Это именно Шистад должен прижимать её к стене, вжимаясь своими бедрами, обтянутыми грубой тканью черных джинс. Это именно его пальцы должны проникать под её черный топ, который доходит до середины талии. Это он должен шептать ей что-то пошлое на ухо, отчего ее щеки краснеют, а сама она начинает лепетать своим сладким голосом, упираясь ладошками в его грудь. И закончить это все долгим "Кри-и-и-ис", обязательно выдохнув ему в шею напоследок, отчего он сам вздрагивает. Не должно быть так. Это все не для него. И когда секс на выходных с одним человеком стал для него так много значить? Сам не понимает, но что-то чувствует внутри, будто отобрали любимую игрушку (и пускай, даже если просто посмотреть, а потом вернут. Даже если натрут полиролью и постирают раз пять, лишь бы смыть свои следы. Неважно), но пытается все отрицать. Однако Эва только его. "Меня там нет", - сразу отправляет он. И надеется, что помешал. Надеется, что это заставит сердечко маленькой наивной девочки, от которой пахнет персиками, биться быстрее. И понять, что же она натворила. Но Крис может лишь строить догадки, сидя в гостиной в полном одиночестве. Лед, который он прижимает к лицу, в целлофановом пакете, крошится на мелкие кусочки под его натиском, когда Шистад видит еще одно фото. И парень хочет точно так же сжать шею этого подонка, что прижимает его Эву к себе, задирая её черную пышную юбку. Мун неоднозначно относится ко всей этой игре, что сам затеял Шистад еще во время самой их первой встречи. Ей не нравится, потому что она оправдывает клеймо "шлюха", которое до сих пор слышит за своей спиной. Ей нравится, потому что только так она может узнать истинные чувства Криса. Крис Шистад - мальчик, который для себя и для всех (но только не для нее одной). Крис Шистад - мальчик, который сводит с ума, и подсаживаешься, будто на наркотик. И только лишь он сам принимает решение о второй дозе (Эве с этим повезло). Крис Шистад - мальчик, по которому она сходит с ума. И она наконец-то призналась себе в этом. В момент, когда чужие холодные руки скользили по её разгоряченной потной коже. Когда её прижимали к стене, и хотелось слиться с этой самой стеной воедино, нежели поддаться вперед ласкам. Прикладывая силу, отстраняет парня от себя (Эва даже имени его не знает. И когда же она стала похожа на Шистада только в женском виде?), когда на телефон приходит смс. Делает это так резко и быстро, будто от этого зависит жизнь. И громко сглатывает, когда читает, понимая, что её шоу ни к чему. А на душе становится мерзко. Сжимая в руке бутылку чего-то алкогольного, которую Эва стащила из бара хозяина дома (она даже и не поняла, что взяла. Буквы плывут перед глазами, а для нее это не так уж и важно). Громко горланит песню, что особенно запомнилась с вечеринки, и неважно, что сейчас глубокая ночь, все спят, а она такая легкодоступная и потерянная. Только Мун идет на автомате. Знает, куда несут её ноги. И знает, что человек, к которому она так спешит, сейчас точно не спит. Девушка не чувствует мороза. Её куртка расстёгнута наполовину, шарф свисает до самого асфальта, подметая снег. Колючий кардиган горчичного цвета колет кожу, которую обнажает топ. На лице румянец, а нижнюю губу она почти не чувствует из-за холода и частых покусываний. Эва настойчиво стучит в дверь, зная, что дома взрослых нет. Эва не прекращает ударять своим кулачком, попадая все время разными местами (отчего рука завтра будет болеть), зная, что её и Шистада разделяет совсем ничего. Эва не останавливается, потому что знает, что это очередная игра между ней и Крисом. - Чего тебе? Шистад настолько внезапно и резко открывает дверь, что от неожиданности Мун даже икает. Прикрывает смущенно ладонью свой ротик, а потом громко смеется. Эва и упала бы на спину, совсем не держась на ногах, но Крис успевает схватить ее за руку, потянув на себя. Она не понимает, почему он шипит от боли и отдергивает от нее руки, пока не смотрит на его лицо. - Почему ты не позвонил? Почему ты снова полез в драку? С Якузой, да? Крис, какой же ты мудак! Как ты себя чувствуешь? Тебе больно? Может, нужно в аптеку? У Эвы начинается словесный понос, что только лишь раздражает Шистада. Она тараторит, как заведенная, что лишь добавляет головную боль. Крис затаскивает её в дом (помогая устоять на ногах, когда она переступает порог, а потом минует коридор, где стоит обувь). Снимает с неё куртку и шарф, помогает даже разуться, а Эва ведет себя, будто марионетка в его руках. В другой бы ситуации, ему бы это льстило, но сейчас так бесит, что он уже мысленно ругает себя матом за то, что вообще сегодня поднялся с дивана и расстался с пакетом льда. - Замолчи, - шипит парень, когда они оказываются в гостиной. И если бы Эва была не такая пьяная, то обязательно бы начала рассматривать обстановку, а особенно фоторамки с маленьким Шистадом на камине. Только Мун сейчас зациклена на его лице, где под глазом сейчас ярко-лиловый относительно свежий фингал, губа рассечена и глубокая царапина на переносице. И если он улыбнется, кровь снова проступит, а Шистад задолбался чувствовать металлический привкус во рту и видеть алый оттенок на поверхности кружки, когда он запивает очередную таблетку обезболивающего. - Давай, я обработаю раны? Или могу чего-то приготовить? Ты в чем-то нуждаешься? "Да, в тишине и покое". Не отвечает ей, хмуро смотрит, медленно переводя взгляд. И пьяная Эва совсем не лучшая компания сейчас. - Чай горячий, компрессы, массаж? - Эва продолжает лепетать, а энтузиазма в ее голосе не меньше. Конечно, ему нравится последнее предложение, но состояние сейчас такое дерьмовое, а на душе так гадко, что даже это комментировать не хочется. А Мун продолжает щебетать, поправляя свои янтарные волосы, в которых запуталось несколько штук конфетти. Будто няня по призванию. И Шистада это так бесит. Он не хочет быть слабым, не хочет нуждаться в чьей-то помощи. Именно поэтому он избегал Мун все эти дни. Знает, что просто раскиснет под пристальным взглядом её глаз (трезвых) и позволит делать с собой все, что угодно. Но сейчас он трезвый из них двоих. И ему ничего не нужно от Эвы Квиг Мун, что хлещет в его гостиной (кажется, это виски) алкоголь из горла бутылки, будто это последняя вода для странника в пустыне. И Крис совсем не таращится на её пухлые губы с объеденной кирпичной помадой (или размазанной из-за того мерзкого второкурсника, о котором он не хочет думать). - Мун, отстань,- устало бормочет парень, прикладывая новый лед к лицу, когда она вновь, словно на повторе, повторяет те же самые слова. И как же ему хочется окунуть в лед саму Эву, лишь бы остыла. - Крис, - она снова икает и смеется после. И он обязательно бы ей улыбнулся своей знаменитой шистадовской улыбкой, не сводя взгляда, только сейчас он слишком ленив, слишком больно ему сделать это. Он сидит с невозмутимым видом, глядя пристально на Мун, что подходит ближе. И её запах мгновенно заполняет его легкие. Предлагает ему все, только Крису вот ничего не нужно. Лишь бы оставили в покое. И даже думает о том, что зря открыл дверь. А когда Эва прикладывается к бутылке, мечтает, чтобы она скорей допилась до состояния не стояния. Чтобы уснула (можно даже в его спальне, он не против). Лишь бы оставила в покое. И Эва, что вьется вокруг Шистада, словно змея, предлагая ему все, лишь бы стало лучше, не сразу замечает холод, которым веет от него. Он продолжает смотреть в стену, прижимая лед к своему лицу, который уже тает (не то от тепла его рук, то ли от жара кожи, как думает тут же Эва, и вздрагивает) и стекает небольшими каплями по лицу. Шистад гипнотизирует металлическое ведро со льдом, которое обычно используют для подставки под шампанское. И сейчас он хочет надеть это ведро на голову Мун. - Ну и ладно, - громко фыркает Эва, снова прикладываясь губами к горлышку бутылки. Делает вид, будто обижена. Будто не сама заявилась к Шистаду посреди ночи, а это он её заманил. Крис настолько погряз в своих раздумьях, которые редко использует как защитный механизм, что не замечает, как рыжая макушка скрывается в коридоре. И не в том, который ведет на выход. Громко матерясь, Шистад подрывается с дивана и даже забывает про боль, что пронзает конечности, затекшие от долгого сиденья в одной позе. Это Эва. Его Эва. Его пьяная Эва, что вышла на задний двор. Шипя, Крис начинает мгновенно дрожать от холода, что распространяется по комнате из-за открытой двери. И, черт побери, эту Мун, что не удосужилась позаботиться о тепле в доме и о здоровье Шистада. Ему смешно. Это все настолько абсурдно, что ему кажется, что он просто переел таблеток. И это побочный эффект. Ну не может Мун танцевать на его заднем дворе, виляя бедрами, отчего её пышная юбка слишком высоко поднимается, открывая обзор к её ножкам. Она настолько сейчас притягательная. И выглядит как чья-то мечта. Такая уютная, беззаботная и счастливая. Поправляет свой горчичный кардиган, что сползает постоянно с плеча, одновременно допивая алкоголь, что обжигает горло. И босыми ступнями (тонкий капрон на ногах не в счет) не чувствует тонкого слоя снега, что превращается в грязное месиво. Крис не тот, кто должен заботиться. Крис не тот, кому есть вообще дело. Но именно сейчас Шистад спешит к ней со своей парой стоптанных кед, что хранятся у каждого выхода. - Крис! - громко кричит Эва, улыбаясь так ослепительно, будто солнце взошло посреди ночи. Искренне, будто не видела его несколько лет. Только волосы попадают ей в рот, отчего она начинает тут же плеваться. Крису смешно. А в груди у него что-то екает. - Ты же простудишься, зайди в дом! - и начинает Мун строить из себя всю такую заботливую, что Шистад закатывает глаза. Раньше, ему было бы тошно. А сейчас забавно. - Кто бы говорил, - он не может сдержать своей улыбки, а на губе вновь проступает кровь. А Эва так и тает от этого. Улыбается вслед за ним, показывая ямочки на щеках. Крис бросает свои кеды на промозглую землю, а потом поднимает Мун в воздух. Она визжит, словно маленький ребенок. Кричит, что боится высоты (Шистад закатывает глаза, ведь сантиметров двадцать от земли - мелочи). А когда касается ступнями мужской обуви, понимает, насколько замерзла. Не чувствует практически. Зато чувствует тепло чужого тела. И пальцы, что так по-собственнически сжимают её оголенную талию под горчичным кардиганом. Это так приятно. Это будто так и нужно. Идеально. Мун не пугается этих слов. Но не спешит говорить об этом Шистаду. Сама тянется к нему, как кошка. Пригретая. Мурлычет что-то неразборчивое, обвивая его шею своими руками. А бутылка так противно бьётся о лопатки. Только Крис не заостряет на этом внимания, утопая в её глазах. Немедля, наклоняется к её шее. Проводит языком, засасывает, чуть прикусывая. Она его. Эва только его. И никто, тем более сопливые второкурсники, не смеет прикасаться к ней. Чувствует, как она дрожит. Чувствует горячее дыхание, что опаляет кожу. Чувствует металлический привкус собственной крови. И только лишь тогда отстраняется, аккуратно стирая свой след с бледной кожи девушки. И Эва выглядит такой счастливой, будто бы выиграла в лотерею. Шистаду не противно видеть её горящие глаза (и теперь уже не только от алкоголя). Она сама тянется к нему, уже заранее вытянув губы трубочкой, и Крис не может сдержать широкой улыбки. - Подожди, малышка, - шепчет он, отстраняясь от нее. Эва точно малышка. Жмурится, дует губы, убирая свои руки с его плеч. Только Шистад успевает перехватить пустую бутылку. Опускает её аккуратно на снег, присаживаясь. А сам не сводит взгляда с замёрзших ножек Мун в черных капроновых колготках. Видит покрасневшие коленки и тут же прикладывает к ним свои разгоряченные ладони, отчего Эва дергается. Хихикает, когда Крис поднимается выше, выпрямляясь в полный рост. И залепляет ему снежком по лицу. - За что? - возмущенно кричит он, пошатываясь. Слишком больно. И морозно. Будто иголками протыкают больные места на лице. И Мун лишь хихикает. Но так по-доброму, будто действительно совершила благое дело. - Пошла ты, - фыркает он, разворачиваясь. А ноги в домашних тапочках предательски скользят. - Это же лучше льда! - кричит она ему, хоть Шистад никуда еще и не успел уйти. Перекатывается с носка на пятку, чувствуя, как ногам свободно в чужой обуви, разводит руками в стороны, зацепив пальцами подол юбки. Улыбается и хлопает густыми черными ресницами, тушь с которых осыпалась на щеки. И Крис громко смеется, обернувшись, качая головой. Ох, уж эта пьяная Мун. - Ты выиграла, - шепчет он, а потом чувствует легкий поцелуй в уголок губ. - Пошли лечиться. Она касается своими губами аккуратно. Там, где царапина. Там, где синяк. Чувствует её руки, что сцепляются в крепкий замок, на его теле. Аккуратно прижимается, будто знает, где больно. И тепло. Несмотря на морозную ночь, когда без куртки уже не выйти на улицу толком. Но это все лучше той горсти таблеток, что он закидывает в себя уже второй день, лишь бы избавиться от боли. И в груди больше не щемит.