To Boldly Go

— Это ты не продумал, не так ли? — вздыхает Скотт, отклоняя голову на несколько сантиметров назад, насколько может. Он смотрит в темноту и напоминает себе, что Стайлз — его лучший друг. Стайлз извивается напротив него. Их ноги переплелись, и они всё ещё стоят, потому что просто нет места сползти вниз. — Продумал! Я подумал: «Что хуже: застрять в замкнутом пространстве с моим бро или быть пойманным командором Споком за взлом и проникновение?» И остановился на первом. Скотт закатывает глаза, что Стайлз, конечно, не видит. — Я слышу, как ты закатываешь глаза, чувак. — Слушай что хочешь, но только думай, как вытащить нас отсюда, — фыркает Скотт. В следующий раз, когда Стайлз придёт к нему с блестящей идеей для приключения, Скотт просто останется дома и займётся практикой, как и хотел. Он клянётся. Громкое и быстрое сердцебиение Стайлза набатом стучит в ушах Скотта, раздражая. Он постукивает пальцем по стене в надежде заглушить его. Стайлз считает тот факт, что Скотт наполовину волк, крутым. Удивляется, как он может видеть, слышать и чувствовать запахи, которые обычные люди не могут чувствовать. Скотт считает, что он просто такой, какой есть, и вообще не любит привлекать к себе внимание. Большинство людей по-прежнему считают странными людей со способностями, которые за пределами их собственных. Его мама говорит, что это пережиток Евгенических войн*, но это не утешает. — Хорошо, — говорит Стайлз, и Скотт слышит, как друг облизывает губы. — Хорошо, думаю, мы должны связаться с Лидией. — Она будет припоминать нам это вечно, — Скотт стонет. — Ага, — вздыхает Стайлз. — Но она единственная, кроме меня, конечно, кто может взломать защиту и вытащить нас отсюда. Панель с той стороны, а я здесь, так что… да. — Отлично. Если всё будет слишком плохо, то Скотт может сказать Эллисон, чтобы та заставила Лидию отступить. Он думает, что это, вероятно, под силу их дружбе. Он только начинает понимать, что всё, они расстались. — Хорошо, эм, мой комм в заднем кармане. Просто, э-э… — Стайлз прижимается всем телом к Скотту, щекой к щеке, и дёргается, пытаясь достать комм; его тёплое дыхание касается уха Скотта. Скотт закусывает губу и пытается просто дышать, но понимает, что совершил ошибку, потому что он ещё больше вдыхает пряно-сладкий аромат Стайлза. В конце концов Стилински удаётся вытащить коммуникатор, освещая их лица слабым светом. Десять минут и несколько насмешек от Мартин, и она соглашается прийти. — Но я не смогу добраться раньше, чем через час, потому что я на середине задания. И то, что вы два идиота, которые не могут избежать неприятностей, совсем не означает, что я, бросив всё, должна бежать и спасать вас. Так что сидите в тесноте, мальчики. Лидия отключает звонок до того, как Стайлз или Скотт успевают хоть что-то сказать ей. — Чувак, у меня ноги сводит, — стонет Стайлз. — Это отстой. Скотту тоже не совсем удобно, вообще-то, но его способности оборотня позволяют держаться дольше. Он глубоко вдыхает. — Хорошо, позволь мне… Я думаю, если переставить ноги таким образом, ты бы смог нормально стоять, гм, да, это может помочь. — И как именно мы должны… — Стайлз затихает, когда руки Скотта, раннее прижатые к стене, ложатся на его бёдра. — Я собираюсь поднять тебя, и ты распрямишь ноги, хорошо? Скотт слышит, как бешено колотится сердце Стайлза. — Х-хорошо. Скотт поднимает, кончики его пальцев немного скользят вверх, под край формы Стайлза. Стилински вскрикивает испуганно, роняя свой комм на пол, и руками хватается за предплечья Скотта. — Гм, — произносит Стайлз. Ткань формы Скотта сбивается в кучу от того, как сильно он сжимает руки. Комм Стайлза до сих пор светится, и этого хватает для Скотта с его улучшенным зрением, чтобы видеть, как Стайлз краснеет. Стайлз смотрит вниз и переставляет ноги, а затем отрывисто выдыхает. — Теперь можешь отпустить меня. Скотт слушается, но даже несмотря на то, что они поменяли местоположение, ограниченность места по-прежнему не даёт им отдалиться нормально, поэтому одна нога Стайлза всё ещё между ног Скотта и наоборот. Скотт осознаёт, что его руки всё ещё на бедрах Стайлза, а кончики пальцев под рубашкой касаются голой кожи. — Я… эм, спасибо, так лучше, — нетвёрдо говорит Стайлз. — Без проблем, — отвечает Скотт, но это проблема, потому что он может чувствовать запах Стайлза, может ощущать изменения в нём. Дыхание Стайлза отрывистое и громкое в закрытом пространстве, особенно для Скотта. Его хватка усиливается, потому что он не может помочь ему. — Стайлз. — Блять, я знаю, мне… мне очень жаль. Боже, это просто… неловко. — Ага, — выдыхает Скотт несмотря на то, что он на самом деле не уверен, что согласен. Неловко? Это же Стайлз. Скотт никогда не чувствовал себя неловко рядом со Стайлзом. Он качает головой. — Я имею в виду нет, это… нормально? Он не совсем уверен в том, что говорит, но точно уверен в том, что любит Стайлза с тех пор, когда они были маленькими. Они — лучшие друзья, и он не чувствует себя неправильно, если… если то, что он думает, происходит на самом деле. — Разве? — голос Стайлза звучит выше, чем обычно, неуверенный и нервный. Скотт медлит секунду, а потом немного двигается, придвигает ногу, касаясь между бёдер Стилински, у которого дыхание перехватывает. — Точно, — подтверждает он. Стайлз вздрагивает, и Скотт чувствует это всем телом. — Ну, это неожиданный поворот после событий сегодняшнего вечера, — хрипло смеётся Стайлз. Скотт урчит, поворачивает лицо к Стайлзу, сталкиваясь носами, а затем быстро целует его в щёку, снова и снова, пока Стайлз не издаёт стон. Да, Скотту определённо хорошо с ним. Он не уверен, сколько времени они целуются, когда Стайлз двигается ближе, прижимается членом к бёдрам Скотта. Горячий узел завязывается в животе МакКолла, и он сжимает задницу Стайлза, притягивая ещё ближе. Стилински скулит, совершенно недостойно для Звёздного офицера, и Скотт считает это одной из самых горячих вещей, которые он когда-либо слышал. — Ох, боже, — бормочет Стайлз в шею Скотта, когда он прерывает поцелуй, чтобы отдышаться. — Мы делаем это. Я не могу поверить, что мы делаем это. — Это… это всё ещё нормально? — спрашивает Скотт, чувствуя себя рассеянным; его собственный член пульсирует от стремительно приливающей крови. Слишком жарко. Он носом проводит по щеке Стайлза, позволяя себе зубами провести по бьющейся жилке на шее. Стайлз дёргается и выглядит потрясённым. — Блять, да, да, это круто. Это… блять. Он трётся о бедро Скотта, и его возбуждение пронзает воздух. — Скотт, Скотт, я… блять, мне очень жаль, но мы должны… Если мы не остановимся, я кончу в штаны, — он говорит это так, будто действительно будет огорчён этим. И Скотт, действительно не уверенный в том, что, чёрт возьми, на него нашло, но он просто знает, что хочет этого. Он хочет, чтобы Стайлз кончил прямо сейчас, просто от трения о тело Скотта. — Ты должен. Ты должен сделать это. Я хочу, чтобы ты… — говорит он, и его удивляет звук собственного голоса, хриплый и низкий от желания и… блять, потребности. — Ох, боже, — стонет Стайлз. И когда Скотт прикусывает его шею, он дёргается снова и снова напротив Скотта, пока острый аромат спермы не наполняет воздух. Скотт чувствует, что его лихорадит, и снова ловит рот Стайлза своим, целует его с жадностью, кусает и посасывает, потому что не может получить достаточно его стонов, которые он заглушил, когда кончал. Некоторое время они просто целуются, но в конце концов Стайлз, извиваясь, просовывает руку между ними, спускаясь к стояку Скотта. — Позволь мне, я хочу… Могу я, да? — бормочет он. Скотт начинает кивать головой, хочет сказать Да, пожалуйста, но вдруг слышит какой-то звук с той стороны двери. Он замирает, потому что всё нормально, он смирился в душе, что Лидия найдёт их в тесном помещении, но в реальности это — огромная ошибка. Иногда Скотт уверен, что он проклят. — Лидия здесь, да? — спрашивает Стайлз, его голос какой-то потухший для того, кто только что кончил. — Мы закончим с этим позже. — Ты понял, — ухмыляется Стайлз.