Как это остановить?

Что это? Что происходит? Хватит!! Стоп!! Как это остановить?! Снова Ватсон просыпается в холодном поту. Снова его жена умерла у него на руках. Снова и снова он смотрит на кровь, на жизнь, которая вытекает из раны на ее груди. Крови слишком много. Она заполняет все пространство. Джон тонет в этой крови. И просыпается. А потом все повторяется по-новой. Как это прекратить? Он не знает. Походы к психологу не облегчают боль утраты. Он все равно продолжает видеть Мэри, разговаривает с ней. Представляет ее такой живой, что поверить в то, что она умерла, становится еще сложнее. Раньше он никогда не понимал, как можно смотря на грудного ребенка сказать, какая часть его лица от какого родителя ему досталась. Теперь он не может спокойно смотреть на Рози. Потому что видит ЕЕ. Цвет глаз, изгиб губ, линия бровей, форма лица. Такое чувство, что это все она. Поэтому Джон все чаще пользуется добротой Молли, и порой не видит малышку целую неделю. Молли добрая, она понимает, что ему больно, поэтому никогда не жалуется, когда он выдергивает ее с работы, чтобы отдать ей ее крестницу на пару дней(недель?). Больно. Больно. БОЛЬНО. Что сделать, чтобы боль ушла? Как забыть все или забыться самому? Хочется убежать. Из дома, из города, из страны. Ведь каждая даже самая маленькая деталь напоминает о ней. И о НЕМ. О человеке, которому он доверил жизнь своей жены. Которого он боготворил. Которого любил. Которого теперь ненавидит. Тонкий голос на краю сознания надрывается, кричит: "Ты ведь понимаешь, что это неправда??? Знаешь, что Шерлок ничего не мог сделать! Почему ты продолжаешь делать ему больно? Он же страдает из-за тебя!" А тем временем черная, похожая на липкий противный деготь, злоба продолжает заполнять нутро Джона Ватсона. И когда он в первый раз наносит удар по его лицу, ненависть внутри него ликует: "Так ему, так! Покажи, что ты можешь! Отомсти ему за все свои страдания! Пусть ему будет еще хуже, чем тебе!" Удары градом сыплются на Холмса, который уже давно лежит на полу. Вокруг его лица образовалась приличная лужа крови, и Ватсон, как врач, понимает, что, принимая во внимание, какой интоксикации подвергается организм детектива, сердце может просто не выдержать, и каждый удар может стать последним. Но хуже всего не это. Я ведь убил его жену Да, убил Хуже всего, что несмотря на всю ненависть, которую Джон испытывал еще секунду назад, его сердце готово разорваться, когда он видит этот взгляд. Весь в крови, осунувшийся, с недельной щетиной, Шерлок смотрит на него кристально чистыми голубыми глазами. Но что самое страшное, в его взгляде столько вины, столько боли, столько страдания. Никакого упрека. Только ненависть к самому себе. Не в силах больше смотреть на него, Ватсон разворачивается и уходит. Но краем глаза замечает, как по-детски беззащитно сворачивается клубочком на полу великий детектив Шерлок Холмс. Двери закрываются. И в крыло морга, и в душу доктора. Надо уходить, убегать, улетать отсюда. Так далеко, как это только возможно.