Ты всегда был рядом

Почти год миновал с окончания войны, а я все еще не могла прийти в себя... В первые месяцы после победы я вздрагивала от каждого шороха, часто оглядывалась по сторонам, прогуливаясь по узким пустынным улочкам лондонских окраин – мне было страшно. Поствоенный синдром сказался на мне самым ощутимым образом. Будто только теперь до меня в полной мере начали доходить все ужасы пережитого... и казалось, никто и ничто в целом мире мне уже не поможет. Я убеждала себя, что все образуется, что прошло еще совсем мало времени... но дни сменились неделями, недели – месяцами, а легче не становилось. За минувшие одиннадцать месяцев я так и не отважилась отправиться в Австралию к папе и маме - не хватало смелости. Нет, я знала, что рано или поздно мне нужно будет вернуть им память, но... все еще не чувствовала себя готовой. Я должна была начать с себя – встряхнуться, сбросить оковы прошлого и начать учиться жить дальше, однако и на это сил чертовски не хватало… Всегда такая смелая, готовая броситься в бой – я не справилась с личными переживаниями и сейчас презираю себя за это… Но тогда мне, действительно, было сложно. Я отчаянно нуждалась в поддержке, моральной опоре... и, конечно же, она у меня была. С первых же дней мой лучший друг, главный герой Второй Магической войны – Гарри Поттер – окружал меня заботой, вниманием, лаской, он отдавал мне всего себя, а я, чувствуя себя последней эгоисткой, вовсю злоупотребляла этим бесценным даром – мне было мало. Не знаю, как так вышло, но после победы над Волан-де-Мортом я посмотрела на Гарри с другой стороны - именно с того самого дня вдруг осознав, что только он привлекает меня как мужчина. Знаю, это звучит глупо, но что было делать со столь внезапно пробудившимися чувствами - я не имела представления. Одна только мысль о них пугала меня и вводила в ступор; около месяца я пыталась убедить себя, что это все не серьезно, не более чем временное помутнение рассудка на фоне всех недавних событий, - но какие бы доводы я сама себе не приводила, разум отказывался их воспринимать. Симпатия к лучшему другу лишь увеличивалась, ощутимо угрожая перерасти в нечто большее, способное повлечь за собой серьезные последствия... Что же касается Рона, то тут все оказалось слишком просто. Хоть и с запозданием, я взглянула правде в глаза - никакой взаимности с моей стороны не было изначально. Всего лишь подростковая влюбленность да, положа руку на сердце, боязнь остаться одной - вот и все, что подтолкнуло меня к нему. Это сейчас я вспоминаю свои девичьи опасения с улыбкой, а в то время мне было не до шуток - я со всей серьезностью предполагала, что если не отвечу на ухаживания Рона, то клеймо заучки, книжного червя так и останется со мной навечно. Слава Мерлину и воле случая, расставившего все по своим местам: я отказала Рону, хотя и знала, что никакого совместного будущего с Гарри у меня быть не может. Все разрешилось в один из вечеров, когда мы четверо — Гарри, Джинни, Рон и я — привычным образом собрались в доме Блэков на площади Гриммо, 12. Перед тем я целую неделю собиралась признаться Рону, что наши отношения не могут иметь продолжения, но никак не решалась, одолеваемая сомнениями: а вдруг потом мне все-таки придется сильно пожалеть? Эти мысли никак не отпускали меня в тот вечер - пока Гарри, раздобывший в винном погребке бутылку старого выдержанного огневиски, не заявил, что нам всем не помешало бы чуть-чуть расслабиться. Уже после второй стопки я почувствовала легкость - алкоголь сделал свое дело. Рон меж тем быстро «вошел во вкус», проявив незаурядную активность в отношении напитка. - Ребята, - неуверенно, будто слегка смущаясь, начал он после очередной порции, - а не кажется ли вам, что нам пора бы уже задуматься о будущем... ну, чем заняться и все такое... Признаться, для меня это стало неожиданностью. Я и не предполагала, что Рон всерьез задумывается над подобными вопросами - ведь он, по всем признакам, казалось, намеревался провести как минимум год в том самом праздном безделье, которого, по его же собственным словам, все мы заслужили после войны. Гарри, ничуть не удивившись, охотно поддержал тему. Он ни на йоту не изменил своему решению поступить на службу в Аврорат; быть полезным Магическому миру – это было и стремление его, и призвание. Вот только о дальнейших планах на совместную жизнь с Джинни Гарри почему-то говорить не захотел, - к ее явному разочарованию и, не скрою, моей тайной радости. - А я планирую в ближайшее время выйти замуж, - весело заявила Джинни, видимо, сочтя своим долгом повернуть разговор в нужное русло. - Мы же не станем с этим затягивать, правда, Гарри? - улыбнулась она чуть игриво. Какие же противоречивые чувства охватили меня в тот момент! С одной стороны, я знала - Джинни ничего плохого мне не сделала, и, в конце концов, она совсем не виновата, что во мне вдруг пробудились чувства к лучшему другу. С другой стороны - я банально видела в ней соперницу. Но как бы там ни было, мне нечего было сказать. Поток моих невеселых мыслей о будущем прервал голос уже изрядно пьяного Рона, решившего тоже поделиться своими планами. Того, что сказанное им взорвет во мне такую бурю эмоций, выплеснет наружу целый шквал негатива, не ожидал от меня никто... и в первую очередь - я сама. - А я вот тоже хочу стать аврором, заработать кучу денег, купить свой дом, но больше всего я хочу жениться на тебе, Гермиона. Прямо сейчас, зачем откладывать? – договорив эту нехитрую речь, Рон устремил на меня пристальный взгляд. В ответ я неверяще уставилась на Рона. Что такое он говорит... быть может, мне это только послышалось? Но нет, однозначно, это слышали все. Волна возмущения захлестнула меня. Какое еще замужество, об этом и речи быть не может, я еще слишком молода... да и вовсе не о таком муже мечтала, как успела понять. Слова Рона подтолкнули меня к действиям: вот он, момент «икс», пора все сказать… И я сказала… Как сейчас помню, сколько всего я выплеснула, в общем-то, на ни в чем не повинного Рона. Меня буквально несло, я не могла остановиться, а боль, возникавшая в груди при одном мимолетном взгляде в сторону Джинни, самым постыдным образом побуждала еще сильнее уколоть ее брата. Все трое оторопело уставились на меня, и никто ничего не сделал и не сказал... А потом поток слов внезапно иссяк... и вместе с ним весь алкоголь словно улетучился из моей головы. В полном ужасе от себя самой, я медленно начала осознавать все, что тут наговорила... но содеянного было уже не исправить. И в итоге я просто сбежала, позорно сбежала, даже не попрощавшись. Оказавшись в квартире, доставшейся мне от родителей, я с трудом перевела дух. Всевозрастающее чувство вины тяжким грузом легло на плечи... В течение недели я избегала встречи с друзьями - точнее, я вовсе не выходила из дому, а они не особо-то и пытались меня найти. Чуть позже я поймала себя на том, что единственный, кого мне действительно хотелось видеть - это Гарри, но и он отчего-то не вспоминал обо мне... Впрочем, «отчего» - неуместный в данном случае вопрос. В один из вечеров, пребывая в полном одиночестве, скрашенном лишь присутствием Живоглота, я, завернувшись в плед, сидела на подоконнике большого окна в гостиной и в очередной раз занималась самокопанием. Не знаю, что тогда случилось, но наконец-то, во мне как будто что-то щелкнуло. Я поняла: хватит уже, пора, наконец, возвращаться к жизни и первым делом - отправиться к родителям, по которым все это время неосознанно продолжала тосковать. И хотя тревога при мысли о встрече с ними все-таки не совсем меня отпускала, я все-таки надеялась, что они поймут меня и простят. Отбросив все сомнения, я с решительным энтузиазмом принялась собирать вещи. Весь мой скудный гардероб поместился в одну небольшую дорожную сумку, что, разумеется, не могло не радовать. Наконец, со сборами было покончено, часы показывали за полночь, а мною вдруг овладело безумное желание – я хотела увидеть Гарри, срочно! Портал до Канберры был заказан на семь утра, так что, если уж встречаться с ним, откладывать было нельзя. За неделю я сильно по нему соскучилась, но так и не набралась смелости хотя бы отправить сову – так мне было стыдно за свое «показательное выступление». «А захочет ли Гарри вообще меня видеть?» - с грустью размышляла я. Наверное, я бы так и покинула Лондон, не сказав никому не слова, если бы не этот сиюминутный шальной порыв. Без лишних раздумий я отправила Гарри патронус с просьбой о срочной встрече в моей квартире, доподлинно зная, что подобного послания он никак не сможет проигнорировать. Снова эгоизм с моей стороны бил все рекорды: разбудить друга среди ночи, да еще и таким варварским способом – наверняка подумает, что со мной что-то случилось, и я в беде. В каком-то смысле, со мной и правда случилось беда – в виде нежданной-негаданной любви... но уж об этом - я твердо решила - Гарри не должен был узнать никогда... Из раздумий меня вывел хлопок аппарации, и вслед за ним - взволнованный голос друга: - Гермиона, ты где?! На секунду я даже успела испугаться, подобно нашкодившему ребенку: а вдруг Гарри, увидев, что со мной все в порядке, рассердится за «ложную тревогу»? Но нет, подобные опасения не имели оснований. Я была счастлива видеть Гарри - и он тоже был рад встрече, хоть и такой, мягко говоря, незапланированной. Как ни в чем не бывало, ни словом ни намеком не напоминая друг другу о сцене, разыгравшейся на площади Гриммо, мы всю ночь проболтали на самые разные темы. Я поделилась планами на ближайшее будущее, Гарри же поведал, чем намерен заняться во время моего отсутствия. Он собирался слегка переделать и отремонтировать дом Блэков, сделать его более уютным и пригодным для постоянного проживания. Время от времени в разговоре мы подходили совсем близко к опасной теме личной жизни, но каждый раз мой друг искусно переводил беседу в другое русло, понимая, что для меня сейчас не лучшее время для подобных дискуссий. Хотя, признаться честно, мне все же хотелось узнать об их отношениях с Джинни чуть-чуть больше... Ночь пролетела незаметно. К утру нас обоих, вдоволь наговорившихся, сморил сон. Я и не заметила, как задремала, удобно устроившись в дружеских объятиях Гарри, положив голову ему на плечо. Оглушительный трезвон будильника вернул меня к реальности: до отправления портала оставалось всего-ничего. Мы вместе аппарировали на тихий заброшенный пустырь, координаты которого значились на клочке пергамента из Министерства. Вот и портал - спущенная автомобильная шина, едва-едва уловимо подсвеченная голубоватым сиянием от заклинания, при виде которой меня вдруг охватила непрошеная тоска: как же я не хотела расставаться!.. Как сложно было разжать пальцы и отпустить руку Гарри, которую я сжимала уже несколько минут. Я знала, конечно же, что мне его будет чертовски не хватать, но, как оказалось, и представить не могла, насколько. В ближайшем будущем меня, со всей очевидностью, ожидала расплата за то, что недооценила всю глубину и полноту своих чувств... но сейчас, увы, не время было думать об этом. Надо было заставить себя наконец отцепиться от друга. Собравшись с силами, я еще раз крепко его обняла, мысленно поклявшись, что навсегда сохраню этот момент в моей памяти. - Гермиона, не забывай писать мне как можно чаще. Жаль все-таки, что в волшебном мире невозможно пользоваться телефоном, – не разжимая объятий, обратился ко мне Гарри. - Совы совами, а живого общения ничем не заменишь. - Ну что ты такое говоришь, конечно же, я буду писать каждый день! А ты не забудь забрать к себе Живоглота, – отозвалась я, еще раз крепко прижимаясь к нему всем телом. - Не забуду. Тебе пора, Гермиона, – Гарри поцеловал меня в щеку и мягко отстранил от себя - сама бы я, наверное, так и не решилась. Окрыленная этим невинным дружеским поцелуем, я поспешила к порталу. Знакомый рывок, свист ветра, головокружительный разноцветный водоворот, - и вот уже я приземляюсь, нетвердо держась на ногах, а над головою разливается жаркое солнце Канберры.