Часть 1
14 января 2017 г., 20:49
Хейзел Левеск почувствовала в нем тихую печаль, когда Перси увидел свою судьбу, что в один прекрасный день он столкнется с монстром, которого не сможет победить (тоже самое она чувствует по поводу Джейсона Грейса).
***
Маленькая девочка восьми лет заскочила на кухню, сразу бросившись в объятия матери. Попутно снеся стул и уронив кофту, этот непоседливый ребенок даже не сделал попытки остановится, чтобы все подобрать. Темные волосы чуть ниже плеча, которые еще утром были заплетены аккуратные косички, сейчас были растрепаны и представляли собой непослушное пышное облако. — Наконец-то я дома! Молодая девушка в ответ обнимает ребенка, подняв девочку на руки. Она уже не делает попытки упрекнуть дитя в непоседливости, потому что это было бесполезно. Она, лишь покачав головой, одарила ее до боли нежной улыбкой. — Привет, милая! В эти моменты, потухшие серые глаза девушки снова освещались, возвращая ей прежний блеск и жажду жизни. Девушка нежно касается спутанных волос дочери, любовно проведя по ним своей рукой, и так же нежно обнимает дитя, вцепившееся в ее шею такой крепкой и родной хваткой. — Садись обедать. Девочка радостно хлопает в ладоши и уже залазит на стул, но поймав ласковый, но при этом выразительный взгляд матери, оглядывается по сторонам и, виновато хихикнув, подходит к разбросанным вещам и ставит все на свои места. Девочка не успевает вернутся за стол, потому что ее внимание на этот момент уже привлекли новые цветы, которые стояли в хрустальной вазе у окна, и ребенок с восторгом рассматривает нежные незабудки приятного светло-синего цвета. А еще через пару секунд, ребенок отвлекается на шум и, выглянув в окно, уже заливисто смеется, наблюдая, как соседская собака загнала на дерево возле их дома наглого рыжего кота, который жил в доме напротив. Девушка уже давно накрыла на стол, но повторно не зовет ребенка, позволяя себе рассмотреть ее. Словно видит ее в первый раз. Этот ребенок был непоседой. У девочки на все были свои отмазки, она была наивной, сердобольной, и впечатлительной, легко отвлекалась и даже в казалось бы грустных сказках, она находила что-то хорошее. Девочка была шумной, громогласной, она яро и упрямо отстаивала свои убеждения и могла выйти сухой из любой каверзной ситуации. Она не любила проводить время в школе среди груды скучных книг, она не любила тратить часы на выполнение заданий, и все это казалось ей банальным и отвратительно неинтересным. Но это не угрожало ей неуспеваемостью, потому что даже при такой неусидчивости, она обладала хорошей памятью и развитой головой, что позволяло ей запоминать любую информацию и анализировать ее быстро и качественно. Умный ребенок, но далекий от гения в силу свой отвлечённости и нежелания погружаться в учебу глубже. Ей было интересно все вокруг, и именно это не давало ей сосредоточиться на чем-то одном. Единственное, что могло увлечь ее на длительное время, это плаванье, на которое Аннабет отдала ее почти что с рождения. Только здесь взбудораженный и впечатлительный ребенок несколько успокаивался и усмирял свой нрав. Она любила животных, и те отвечали ей взаимностью. Она любила все новое и необычное, но не любила, когда с ней спорили или с ней не были не согласны. Девочка виртуозно аргументировала ту или иную ситуацию, что не давало ее собеседнику никаких шансов, чтобы отстоять что-то свое. Потому что ее природное обаяние и харизма уже психологически давили на собеседника. Девочка переняла все самое лучшее от обоих родителей. Но в большей степени, конечно, от своего отца. — Уже сели обедать? На кухню с теплой улыбкой входит женщина средних лет, и девушка трясет головой, отгоняя это наваждение. — Привет, Салли, — мягко отвечает она, обняв женщину. — Садись рядом с Пейдж. Девчонка сразу залазит на стул рядом с этой женщиной. И пока они едят пасту, которую все-таки научилась готовить эта молодая девушка, та снова теряется во времени, глядя на них. Когда-то она смотрела на эту красивую женщину и мечтала быть такой же хорошей матерью для своего будущего ребенка, какой она была для ее мужа. У них всегда были хорошие отношения, а после того, что случилось пять лет назад, они и вовсе стали друг другу родными. Именно эта сильная женщина помогла ей пережить то горе, с которым она столкнулась совсем не готовой. Именно она помогла ей, когда казалось, что жизнь закончилась. Именно она заставила ее жить дальше. — Завтра меня тоже бабушка будет забирать? Девочка, как всегда, поела самая первая и теперь забрасывала маму и бабушку сотней вопросов, но те только улыбались ей. — Да, милая. Мамочка завтра снова работает. Женщина просит девочку пойти умыться и разобрать игрушки в комнате, и когда ребенок стремительно покидает кухню, она поворачивается к девушке, с беспокойством во взгляде. — Аннабет, ты должна взять отпуск. Ты слишком много работаешь в последнее время. Но девушка лишь пожимает плечами. Она не могла позволить себе расслабиться. Им нужны были деньги. Нужно было оплачивать счета, обучение Пейдж и ее занятия в секции плаванья. Нужно было откладывать средства на ее поступление в коллеж, на ремонт, и нужно было помогать Салли и Полу. Но она специально подобрала себе гибкое расписание, чтобы не терять связь с дочкой из-за работы. Она провожала ее в начальную школу, после чего ехала на свои занятия в колледж, где преподавала ряд дисциплин. Так же подрабатывала в библиотеке и брала репетиторство на дому, и все это позволяло ей и видеться с дочерью и не погрязнуть в своих мыслях и переживаниях. И конечно, она не знала, как бы справлялась без Салли и Пола. — Пол сегодня дома, и, если что, мы в любой момент можем приехать, чтобы забрать девочек. Аннабет ловит печальный взгляд Салли и лишь крепче обнимает ее. Сегодня был важный день. Для каждой из них. Они прощаются на пороге дома, пока маленькая Пейдж бегает по двору, гоняя пугливого соседского мопса. — Хорошо, я буду иметь в виду. Спасибо, Салли. Женщина только качает головой и крепко обнимает девушку. — Передавай от меня привет Пайпер. — А ты Полу. Женщина уезжает с тяжелым сердцем, понимая, что сегодня Аннабет наконец-то снимет себя маску и со спокойной душой погрязнет в переживаниях. Потому что сегодня … можно. Сегодня …. он простил бы ей эту слабость. Салли только радуется тому, что ее Аннабет будет не одна. Этот день она всегда разделяла с самой близкой подругой. Которая пережила такое же горе. Которая справлялась так же хорошо, как она, пока дело не шло к ночи, когда ее атаковали кошмары. Из которых Аннабет выбиралась все-таки лучше, в силу закаленного характера и еще не похороненной выдержки. Поэтому пока Салли брала моральное шефство над Аннабет, та брала такое же шефство над Пайпер. Все трое, как якоря, тянули друг друга в реальность, не позволяя погрязнуть в мучительных воспоминаниях. Потому что их мальчики не простили бы им этого. Потому что их мальчики, хотели бы видеть своих девочек счастливыми. Даже если этих мальчиков больше не было с ними рядом. Девушка заводит в дом неугомонного ребенка и усаживает за уроки. Пейдж принимается за них довольно нехотя, но почти сразу погружается в материал, и радует мать тем, что справляется со всем без ее помощи, не сделав ни одной ошибки. Но вот почерк… Почерк страдал, потому что ребенок слишком торопился, чтобы покончить с этим скучным занятием, чтобы тратить усилие и на этот аспект. Девушка только покорно вздыхает, когда ее дочь начинает бегать по комнате, а через минуту она уже разрешает ей включить мультики. Сама успевает за это время убрать дом и приготовить ужин, хотя каждый раз, когда слышит заливистый детский смех, ее сердце обливается кровью. Потому что она вспоминала о нем. О том, кто должен был быть с ними. В какие-то минуты девушка замирает с подносом в руках или с тряпкой у стола, просто потому что перед ней проносится сотня болезненных воспоминаний. Но иногда она замирает и с легкой улыбкой. Потому что вспоминает о нем. О том, каким он был с ней. Она все еще помнит его чистый согревающий смех, каждый день прокручивает у себя в голове его шутки, которые раньше могли вызвать у нее раздражение, а теперь всегда грустную, но все же улыбку. Она до помешательства перебирала в голове его облик, мысленно обнимая его и жадно целуя. Она помнит, какими мягкими были его губы, какими сильными были его объятия, и каким чутким было его отношение к ней. Она помнит его грубоватые мозолистые руки и всегда озорной блеск в изумрудных глазах. Она помнит. Все помнит. Конечно, девушка испуганно дергается, когда ее дочь, шумно визжа, влетает на кухню, обняв ее за ноги. — Пейдж! — девушка пытается сказать это с укором, но ничего не получается. Она никогда не могла быть строга к дочери и, глядя в эти большие любознательные изумрудные глаза, она не могла не смягчиться. Эти глаза по праву перешли ей от ее отца. От того, кого она так сильно любила. И любит до сих пор.***
— Джесси! Девушка только качает головой, когда ее дочь с визгом летит к маленькой гостье и виснет на ней. После чего отстраняется и уже тянет руки ко второй гостье, которая даже в своей спортивной одежде выглядит как модель с обложки журнала. Внутренняя красота этой молодой девушки полностью совпадала с ее внешней. — Тетя Пайпер! Пахнет вкусняшками! Пончики? Та девушка только смеется, когда Пейдж заглядывает к ней в пакет, и восторженно охает, увидев там не только пончики, но и мороженое. Аннабет же в это время обнимает малышку Джесси. Ребенок, как всегда, скромно переминается с ноги на ногу, но улыбается, когда ее обнимает Аннабет. Длинные светлые волосы, всегда задумчивый взгляд голубых глаз, спокойный нрав и послушное поведение, делали эту девочку по-своему очаровательной. Она была в какой-то степени полной противоположностью маленькой Пейдж, но дети между собой дружили, и только рядом с неугомонной Пейдж можно было увидеть Джесси громко смеющуюся и до одури развеселившуюся. — Вся в отца, — с улыбкой констатирует вошедшая молодая девушка, когда Пейдж забирает из ее рук пакет, и, взяв за руку стесняющуюся Джесси, бегом тащит ее на кухню. — Они обе. Напротив Аннабет стоит красивая молодая девушка, которая после рождения Джесси, приобрела мягкие формы. Она была чуть ниже Аннабет, с красивыми каштановыми волосами, убранными в низкий хвост, и с пронзительными голубыми глазами, которые так часто оттеняли синим. Она не изменяла себе, и пришла в привычных ей джинсах, футболке и клетчатой рубашке. Девушки проходят на кухню, где их уже ждут шумная Пейдж и тихая Джесси. Первая раскладывает на тарелки пончики, и никто не удивляется свежим шоколадным крошкам на белоснежной скатерти. Джесси же в это время с выражением вселенской серьезности на лице и во взгляде рассказывает Пейдж о том, что прочитала в новой энциклопедии, которую ей подарила Салли. Аннабет быстро оказывается возле девочек, помогая Пейдж разложить пончики до того, как половина из них упадет на пол, и с улыбкой хвалит Джесси за ее успехи и новые знания. Как ни странно, у Аннабет была своя связь с Джесси, которая во многом напоминала ей себя в детстве. И более того, такое же понимание было и у Пайпер с Пейдж. Аннабет не сразу замечает, что Пайпер так и остается стоять в проходе. Девушка словно впала в прострацию, со стеклянным взглядом глядя на детей, но Аннабет слишком хорошо знала это забытье, потому что сама сталкивалась с ним каждый день. Она отвлекает детей, подсунув им пакет с мороженным, которое они должны были открыть, а сама подходит к подруге, и, встав перед ней, ласково касается ее плеча. — Пайп…. Девушка сразу приходит себя и, дернувшись, быстро моргает. Но когда попадает в плен озабоченного и понимающего взгляда своей подруги, словно в свое оправдание разводит руки в стороны. — Они так похожи на них … обе…. И что тут скажешь? Если, что ее дочь, что дочь Аннабет, были точными версиями своих легендарных отцов. Аннабет просто кивает, и, сжав подругу за плечи, крепко ее обнимает. После чего так же за руку ведет к столу и усаживает рядом с девочками. Пайпер быстро берет себя в руки, и около часа они ужинают, обсуждая успехи детей и смеясь над их шутками. Но когда Пейдж и Джесси уходят в гостиную, девушки убирают со стола грязную посуду и достают бокалы. Сев рядом друг с другом, они заполняют их красным вином и уже молча опираются друг о друга. — Сегодня ровно пять лет, — хрипло шепчет Пайпер, отпив вина, словно оно было ее лекарством. Аннабет ничего не отвечает на это, только переводит болезненный взгляд на синее мороженное, которое уже таяло в ее тарелке. — Я скучаю по Джейсону. — Я скучаю по Перси. И после этих признаний молча осушают бокалы, которые довольно скоро наполняются снова. Каждый год они собирались вместе, чтобы вспомнить о своих героях. Почтить их память. Позволить себе расклеиться именно в этот день. Пять лет назад, в этот день, они потеряли тех, кого так отчаянно любили и пытались спасти. Каждая в тот злополучный день потеряла любовь всей своей жизни. — Поверить не могу, что все оказалось правдой… это чертово пророчество…. Пайпер понимающе кивает, утерев слезы, полившиеся из глаз Аннабет, всегда державшейся лучше ее. Но только внешне. — На каждого героя своя погибель. Нам остается только радоваться, что они встретили ее вместе. Спустя час, на кухню снова приходят дети, и девушкам приходится взять себя в руки и убрать скорбь с лица, сменив ее теплотой и заботой. Они завязывают с ними непринужденный разговор о школе, пока не замечают, что Пейдж не свойственно ей отмалчивается. — Эй, малыш, ты чего? Аннабет обнимает ребенка, но девочка лишь поднимает на нее тоскливый взгляд. — В моем классе у всех есть папа… Ее слова острым лезвием срывают только наловившиеся пластыри с сердца. Ни Аннабет, ни Пайпер не знают, что сказать. Но дети все знают за них. Поэтому именно чуткая Джесси наклоняется к притихшей Пейдж. — В моем классе только у двух девочек нет папы. Она кладет свою руку поверх руки Пейдж, не понимая, что много лет назад, отец Пейдж поддерживал точно так же ее отца. — Но мы-то с тобой знаем, что наши папы есть. Просто они не с нами. Аннабет быстро и резко утирает непрошенные слезы, пока Пайпер проваливается в забытье из своих тягостных воспоминаний, которые были омутом и тюрьмой одновременно. — Мой папа в море, — тихо выдыхает Пейдж. — А мой на небесах, — так же тихо констатирует Джесси. После того как девушки укладывают детей спать, снова напомнив им, что их погибшие отцы были героями, девушки еще долго сидят на кухне, вспоминая тех, кого так любили и несправедливо потеряли. Когда обе изнеможенны скорбью, девушки погружаются в тягостное молчание. Аннабет, будучи более сильной морально, успокаивает рыдающую Пайпер, которая не смирилась со смертью любимого так же, как и она со смертью своего. Она говорит ей правильные слова, которые в свое время слышала от Салли и Хирона. Она говорит Пайпер, что они должны жить ради Джесси и Пейдж. Ради тех, кто был так похож на них. Как две капли воды. Два отца. Две дочери. Перенявшие от них все до единого: внешность, взгляд, мимика, увлечения. Пайпер каждый день узнавала в своей Джесси — Джейсона, а Аннабет в глазах своей дочери Пейдж всегда видела Перси. Девочки не знали о том, как погибли их отцы, да и мало что знали о том мире, в котором жили их родители. Но они знали, что их отцы — герои, которые спасали мир. Герои, которых все уважали и боготворили. Герои — которых любили и перед которыми преклонялись. Джесси знает, ее папа — на небесах. Там, где он обладал всей свой властью и силой. Там где он чувствовал себя цельным. Там, где было его место. Где были грозы, молнии и бесконечной небесный свод. И она знает, что он всегда присматривает за ней. Она знает, что ее папа рядом… Пейдж знает, ее папа — в море. Среди бушующих волн и манящей глубины. В этой толще воды, которой нестрашна непогода. Там, где он всегда чувствовал себя дома. Там, где был поистине богом. И она знает, что он всегда присматривает за ней. Она знает, что и ее папа рядом… Аннабет не будет спать до самого утра. Она уложит в гостиной изнеможённую Пайпер, снова выпьет в гордом одиночестве красного вина, оплакивая свою любовь, и еле слышно моля пустоту вернуть ей Перси. Ее Перси. Но когда рассвет осушит слезы, она снова вернет себе контроль над эмоциями. Если сами Боги не смогли вернуть ей любимого, то что говорить об окружающей ее пустоте? Она разбудит Пайпер, и обе в полном молчании оденутся и выйдут из дома. Как делали каждый год, со времени того злополучного дня. Они выйдут на еще пустую набережную, плотнее укутавшись в свои кофты, которые спасали их от утреннего прохладного соленого бриза. И подойдя к безлюдному сонному берегу, девушки молча остановятся у кромки воды. Одна из них запрокинет голову, чтобы смотреть в небо. Другая — будет смотреть прямо перед собой, где перед ней предстала водная гладь и морская пучина. Долгие пару минут, за которые девушки успевают поделиться своей любовью к тем, кого потеряли. Они мысленно просят прощения, благодарят за любовь, просят приглядывать за дочерьми. Они снова переживают эту потерю и просят своих призраков не винить их за то, что они так и не могут смириться. Они обращаются к своим погибшим героям, вторя им, что они помнят их и никогда не забудут. Обещая им, что они навсегда останутся в их сердце первой и самой главной любовью. Каждая в этот момент обращена к своему Богу. К своему кладбищу. И если для одной это бесстрашное море …. То для второй — бескрайние небеса….
