По воле случая

- Химе, ну куда ты? – Нишикидо уже запыхался, пытаясь догнать рыжеволосого юношу. А тот, словно не слыша его, продолжал бежать вперед, к колесу обозрения, весело смеясь при этом. – Да подожди ты! - Ре, давай быстрее, а то я один в кабинке поеду! – обернулся Тацуя. На его губах играла счастливая детская улыбка. Он остановился и помахал Ре рукой, словно призывая брюнета двигаться быстрее. Нишикидо, наконец, поравнялся с Уэдой и схватил его за руку: - Чего ты носишься, как ребенок? – Ре старался, чтобы его голос звучал, как можно, строже, но едва заметная улыбка на губах выдавала его истинное настроение. Он ни сколько не злился. Наоборот, такое поведения рыжего паренька радовало его, и чувства теплом разливались в груди. – Мы ведь гуляем, а не пытаемся за кратчайший срок оббежать все аттракционы парка! - Ну Ре, не будь букой, - надулся Тацуя. – Это же последний день каникул, завтра уже в школу, и я хочу как следует оторваться сегодня, побыть с тобой! - и, развернувшись, потащил брюнета к кабинке. Забравшись внутрь, Уэда тут же прилип к стеклу, а Ре развалился на сидении и наблюдал за своим рыжим чудом со стороны. Детская непосредственность и не поддельное выражение счастья на лице Тацуи радовали его и не позволяли довольной улыбке покидать его лица. - Тацу, - тихо позвал Ре. – Иди ко мне. Уэда развернулся, непонимающе глянул на брюнета, а в следующую секунду шагнул к нему, усаживаясь на колени парня и крепко обнимая его за шею. Ре, в ответ, обвил стройное тело Тацуи и прижал к себе, нежно целуя парня в щеку. Уэда уткнулся носом в шею Нишикидо и тихо прошептал: - Я люблю тебя. - И я тебя люблю, малыш, - Ре крепче обнял рыжего. Оставшееся время оба парня были поглощены близостью и теплом друг друга, совершенно не обращая внимания на пейзаж за стеклом кабинки. Тацуе совершенно не хотелось выбираться из таких родных объятий, а Ре, в свою очередь размышлял о том, как много бы он отдал за то, чтобы никогда не выпускать столь дорогого сердцу человека из своих рук. *** - Вот так, просто? – руки непроизвольно сжались в кулаки. – Ты, вот так, просто вычеркиваешь два года наших отношений из своей жизни? - Да, - голос Ре хоть и тихий, но твердый, не позволял сомневаться в реальности происходящего. - Еще два дня назад ты говорил, что любишь, - голос Тацуи дрожал, было видно, что парень из последних сил сдерживает слезы. Но Нишикидо знал, что Уэда не позволит им пролиться в его присутствии. – А сейчас ты говоришь, что больше не хочешь быть со мной? - Верно, - снова этот тихий, пронизанный холодом, голос. – Наши отношения исчерпали себя, я больше не хочу быть с тобой. - Я не верю, - еле слышно произнес Тацуя. – Слышишь? Я не верю тебе! - Это твое дело, - холодно отозвался Ре, отворачиваясь и смотря куда-то в сторону. – Я сказал все, что хотел, мне больше нечего добавить. - Почему? – предательская слеза все-таки покатилась по щеке рыжего. – Что произошло, Ре? Что я сделал не так? - Да все не так! – не выдержал Нишикидо, срываясь на крик. – Ты мне надоел! Со всеми своими детскими повадками, дурацкими улыбочками, бесконечными истериками по любому поводу. Я сыт всем этим по горло. Надоело. Я не слышать тебя больше не хочу, не видеть тебя рядом с собой! – На этих словах, Ре, наконец, взглянул на Тацую, и чуть было не взял свои слова обратно. Как же все-таки тяжело было видеть в любимых глазах немую боль. По щекам его малыша бежали слезы, которые тот уже и не пытался остановить. Не издав не звука, Уэда повернулся к брюнету спиной, и медленно пошел прочь. Нишикидо пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы побороть дикое желание подбежать к Тацуе, обнять его, прижать к себе, зарыться рукой в копну рыжих волос. Поцелуями и ласковыми словами заставить забыть о только что произнесенных словах. Но он не мог этого сделать. Зная, что причиняет неимоверную боль человеку, которого любит до беспамятства, он так же понимал, что не может больше быть рядом с ним. Больше всего на свете Ре хотел, чтобы его мальчик был счастлив, и он прекрасно понимал, что с ним Тацуя этого счастья не обретет. Нишикидо так и остался стоять и молча наблюдать, как единственный лучик света в его жизни, сейчас удаляется от него все дальше и дальше. На следующий день Нишикидо Ре забрал свои документы из школы, не смотря на то, что до выпускного оставалось всего два месяца, и вместе с отцом покинул город, оставляя в нем частичку себя. 7 лет спустя… - Доктор, как он? – мать Тацуи уже час сидела в коридоре, ожидая когда из реанимационной выйдет врач. И вот, наконец, к ней вышел мужчина средних лет. Видно было, что он очень устал, но старался не подавать виду. - Жизнь вашего сына вне опасности, Уэда-сан, - устало отозвался доктор, но выражение его лица было озадаченным. – Простите, но могу я задать вам пару вопросов? - Да, конечно, - растеряно кивнула женщина. - У вашего сына есть враги или какие-либо недоброжелатели? – начал мужчина из далека. - Вы знаете, - печально вздохнула Уэда-сан, - я не могу вам дать однозначный ответ, но думаю, что да, есть. Мой сын хоть и молодой, но уже довольно известный адвокат, и как у всех людей этого направления у него наверняка найдутся недруги. А в чем дело? – женщина никак не могла понять, к чему доктор задал этот вопрос. - Понимаете… - напряжение на лице врача увидел бы даже слепой и это обстоятельство заставило женщину напрячься. – Вашего сына обнаружил в подворотне случайный прохожий, он же и доставил молодого человека сюда. С его слов Уэда-сан лежал на земле весь в крови и в изодранной одежде. Когда мы его осмотрели, выяснилось, что у молодого человека сломана рука, и пара ребер, так же у него сотрясение мозга средней тяжести. – Доктор замолчал, видя, как побледнела его собеседница, размышляя, стоит ли продолжать, но вздохнув, он заставил себя говорить. Эта женщина все-таки мать мальчика, она заслуживает знать, что случилось с его сыном. – Самая главная проблема состоит в том, что вашему сыну, возможно, понадобится помощь психолога… - Почему? – испуганно воскликнула женщина. - Уэда-сан, вашего сына изнасиловали. - Ч-что? – мать Тацуи начала медленно оседать на пол, но доктор вовремя подхватил ее под руки и усадил на диванчик. – Но… кто? Как… такое могло произойти? – голос изменил женщине. В ее голове не укладывалось, что ее мальчик, ее любимый сын подвергся насилию такого рода. - Именно поэтому я и задал вам вопрос, были ли враги у вашего сына. Все что мы нашли это вот эту записку, - мужчина протянул матери Тацуи свернутый вчетверо листок бумаги. Дрожащими руками женщина медленно развернула его и прочитала содержимое послания: « - Расскажешь кому-нибудь об этом – тебе не жить!». Уэда-сан задрожала еще сильнее, и подняла испуганные глаза к лицу врача, встречаясь с ним взглядами. - Уэда-сан, мы обязаны о подобных случаях сообщать в полицию… - Нет, - твердо произнесла женщина, заставляя себя собраться. – Я очень прошу вас никому об этом не говорить, хотя бы до тех пор, пока Тацуя не очнется. - Но… - начал, было, доктор. - Я очень вас прошу! – женщина умоляюще посмотрела на него. - Хорошо, - вздохнув, сдался мужчина. – Сейчас ваш сын отдыхает, ему вкололи снотворное. Он проспит еще несколько часов. Вам бы тоже следовало поехать домой и отдохнуть. - Спасибо, но могу я сначала повидать его? – Уэда-сан снова умоляюще посмотрела на доктора. - Ну, в принципе да, через пару минут его перевезут в обычную палату, и вы сможете зайти к нему. - Спасибо вам, доктор! – благодарно кивнула женщина. Мужчина кивнул в ответ и, поднявшись, удалился. Уэда-сан еще раз взглянула на клочок бумаги в своих руках, смяв его в кулаке, она убрала записку в карман. Женщина пыталась представить, кто же способен был сотворить такое с ее сыном, но ответ не приходил. Тяжело вздохнув, женщина поднялась с диванчика в коридоре, и медленно пошла в сторону палаты Тацуи.