Wild and sexy

Shakira ft. Maluma — Chantaje *** — Чертов эгоист… — ты швыряешь телефон в угол дивана, подрываясь с него. — Сколько можно? Ненавижу!       Ты не на пустом месте психуешь. Он позволяет себе задерживаться даже сегодня. Ровно год, как начались ваши отношения, а от него ни звонка со вчерашнего вечера. Ты уже перестала переживать — с ним ничего не случится, когда вокруг море охраны и друзей. Такое уже не в первый раз происходит. Ты уже заранее слышишь, как он будет оправдываться: разрядился телефон, не было времени, рейс задержали. Всё это пройдено, но почему именно сегодня он пропал? Ты уже подозревала, что он, в принципе, забыл о дате, и намеревалась не спустить ему это с рук за щенячьи глазки.       Все приготовления исчезли за минуту: ужин в холодильнике, посуда на полке, новое платье на вешалке. Стоило только тебе переодеться и покинуть спальню, ты увидела его. Ты даже не услышала, как он вошел, видимо злость, подходящая к максимальной точке кипения, застлала всё. Поймав твой взгляд, он выпустил спортивную сумку на пол и стал разуваться. — Ничего не хочешь сказать? — ты не выдержала. — Если я начну оправдываться, ты только еще больше разозлишься. Оно мне надо? — Видимо, тебе не надо ничего, что связано со мной.       Ты стояла, подперев плечом стену в прихожей, и наблюдала, как Джексон, ничего не ответив, снимал кожаную куртку. Повесив ее, он прошел вглубь и притормозил рядом, плечо к плечу. — Покажи, что у тебя есть для меня… — Что? — спросила ты, опешив от его наглости. — Ты ведь готовилась… — его руки, поднявшись, развернули тебя и приземлились на стену с двух сторон от твоей головы. — Чуть больше парфюма… — он наклонился к твоей шее и провел кончиком носа по коже до ушка. — Выпила немного вина… — его пальцы застыли на твоем подбородке, ваши губы слегка соприкоснулись. — И, наверняка, на тебе было нечто очень соблазнительное… — его глаза упали на вырез твоего топа. Он все пропустил, но с легкостью представил. — Я помню, какое сегодня число.       Ты слышала его голос, чувствовала запах дезодоранта смешанного с его запахом и понимала, что твоя оборона рушится. Ты можешь обороняться, только бросая с вызовом слова: — Я что, по-твоему, кукла заводная?! — Ты заводишься с одного оборота, но куклы так бесчувственны… — Ты меня не заводишь, а изводишь. Специально это делаешь? — И с тобой нервы ни к черту, я стал мазохистом. — Мазохист с телом эгоиста. — Твои слова на меня не действуют. Я ведь знаю, что как бы ты не злилась, все равно любишь, — легкий наклон головы и сжигающий дотла взгляд. — Люблю, даже когда не хочу этого.       В его взгляде читаешь последующие действия. Твои ноги уже обвили его, и Джексон несет тебя в гостиную и усаживает на стол, прежде убрав с него тонкую скатерть. — А здесь, наверняка, был ужин. — Ты все пропустил.       Снова молчание, и его губы впиваются в тебя. Не церемонясь, руки срывают топ, откидывая в неизвестном направлении. За ним следует его черная майка, которую ты снимаешь в том же порыве. От подкатывающих чувств дыхание рвано, движения тоже беспорядочны. Неизменно смотришь в его глаза и под ними теряешь всю стойкость. Злишься на себя, что так легко прощаешь его, а он даже не извинился.       Джексон словно понимает твои внутренние перипетии. Он придвигается ближе, опуская руки на твою спину, и ведет ими выше, слишком нежно. Ван целует тебя, не прерывая зрительного контакта, и ты понимаешь, что он сожалеет. Ваши взгляды теряются: он опускается к шее, губы следуют по плечу, а пальцы цепляют лямку бюстгальтера. Расстегиваются крючки, легкое касание ткани по рукам и ты обнажена сверху. Твои руки следуют к ремню и, не глядя, ты расправляешься со всеми застежками. Запускаешь руку под вторую ткань, ловя его стон возле ушка, но обманно заводишь ладони на его задницу и прижимаешь к себе. Он отвечает, прикусывая кожу на твоей ключице, и сжимает ладонью грудь до легкой боли, отдающейся сладким эхом внизу живота. Перепалка перетекла в сексуальный шантаж на столе — лучший итог. Довольно ловко с тебя снимаются шорты вместе с бельем.       Снова глаза в глаза, вдох к выдоху. Дерзкий поцелуй, толчок и первый стон. Утыкаешься в его шею, привыкая заполненности, крепко обнимаешь, говоря тем самым продолжать. Его бедра снова подаются вперед, ловя идеальный ритм. Плавно, стремительно и резко, с ума сводяще. По телу одна за другой разбегаются волны удовольствия. Сквозь его стоны слышны слова, но ты ничего не можешь разобрать кроме бешеного потока эмоций и стука ножек стола о пол. Перед твоими полуприкрытыми глазами мелькает вспотевшая его шея, его губы и глаза. Май Тай, выпитый залпом, так не пьянит, как эти меняющиеся слайды. Подходя к грани, вцепляешься в его волосы. Достигаете пика практически синхронно, падая на прохладный стол.       Вымотанные, но с легкими улыбками на лицах, вы отдышались и все же попробовали праздничный ужин, за которым ты услышала искренние извинения. На следующий день ваши телефоны валялись рядом в углу дивана, Джексон старался заполнить каждую минуту твоего времени собой, и так старался, что успел тебе надоесть.