Эй, ты, уйди из кадра

      Дождливый осенний день, прохожие с мрачными недовольными лицами, мокрая скамейка, шуршащие под ногами листья, липнущие к кожаным полусапожкам. Четкая картинка в моей памяти, словно только отпечатанный лист на цветном принтере, еще теплый и с запахом краски. Почему я помню все это так четко, хотя прошло уже лет пять? Столько всего за это время было, столько лиц и столько знакомств, столько расставаний и потерь. Было все, но то осеннее расставание я помню как сейчас. Помню его холодные руки, которыми он так безуспешно пытался согреть мои. Помню его нервный смех, когда он делился своими впечатлениями о начавшейся стажировке в агентстве. Это была его мечта, но я всегда переживала вместе с ним. Я помню все, хотя и следовало бы забыть. Ведь он забыл, должна и я. Снова повторяю эти слова про себя, а память насмешливо перелистывает страницу, заставляя вспоминать снова и снова.

***

- Нет, ну почему ты так насмешливо на меня смотришь? Не веришь? - его мальчишеский ломающийся голос выдает его напряжение. Минки пытливо смотрит на меня, явно настроившись на то, чтобы доказать правдивость своих слов. Он всегда пытается доказать свою правоту во всем. Спорить с ним совершенно невозможно. - Верю, - улыбаюсь, чтобы смягчить свои следующие слова, - Просто, кажется, ты перечитал романов и пересмотрел мелодрам. Такое трагическое прощание совсем ни к чему. Ты ведь будешь приезжать. И к тому же телефон, интернет и все дела... - Звучит просто, но я не знаю, как все сложится. Вдруг мы потеряем друг друга из виду? Если это случится, - не перебивай, - если случится, я найду тебя. Ты ведь тоже не можешь быть уверена в том, что будет в твоей жизни? Вот, возьми, - он снимает с худого запястья браслет и протягивает мне. Тонкий коричневый ремешок со множеством деревянных бусин на нем. Минки часто его носил, говоря что это его талисман. И теперь он отдал его мне? Осознав это я начинаю понимать серьезность его слов, и уже становится не так весело и смешно. Помню, что-то лепетала в ответ, пока он надевал браслет на мое запястье, помню его холодные ладони на моих горячих щеках и легкое, почти невесомое, прикосновение его губ к моим губам...

***

      Все это было так давно, пять лет тому назад. Нам было по пятнадцать лет, мы пытались казаться взрослыми, давая друг другу обещания в вечной любви и преданности. Тот единственный мимолетный поцелуй... Только он был свидетельством первых серьезных чувств. И, кажется, он же стал точкой в конце одной-единственной главы нашего романа. Минки обещал найти меня, словно он заранее знал, что мы потеряемся. Так и случилось. Он уехал к своей мечте, меня же совершенно бесцеремонно и без предупреждения жизнь вырвала из привычной среды и закинула в совершенно незнакомую обстановку, бесконечно далеко от него. Его номер сменился, аккаунт в интернете был удален, мои письма так и не нашли своего адресата... Стоит ли вспоминать обо всем этом теперь? Наверное нет. И все же я помню...       Вежливое покашливание над ухом вывело меня из круговорота моих мыслей, и я подняла голову, посмотрев на хрупкую официантку. Приятный голос оповестил о том, что кафе скоро закроется, и я рассеянно кивнула, поглубже вздохнув. Пора двигаться дальше, оставив свои сожаления и мечты на время. Потом, когда снова начну становиться слабой, я уединюсь в каком-нибудь тихом кафе и дам свободу меланхолии, а пока меня ждут дела и повседневная жизнь. Расплатившись за кофе, я вышла из кафе навстречу осеннему вечеру, машинально поправив браслет на руке. Тонкий коричневый ремешок со множеством деревянных бусин. Он стал моим талисманом.       Второй день в Сеуле, а я все никак не привыкну. Вид за моим окном кажется чужим и неестественным, словно кто-то прилепил картинку к стеклам, скрывая от меня ставший родным Лондон. А ведь именно Сеул мой родной город, я должна радоваться возвращению. Хотя, наверное, если бы меня тут кто-то ждал, я бы радовалась. Ну вот, снова я за свое. Сколько можно пребывать в таком подвешенном состоянии? Минки в прошлом, я в настоящем. И пора уже забыть о том, что он меня не искал. Я следила за ним все это время, это было так просто. Для этого нужно было вбить в поисковой запрос Nu'est - и вот уже все события его жизни передо мной. Хотя я точно знаю, некоторые факты о нем ложь. Они относятся к Рену, к его образу, но не к нему самому. Хотя могу ли я быть уверена? Каким он стал сейчас? Черт, Ю Би, прекрати сейчас же! Топнув ногой от досады на саму себя, я поплелась на кухню, чтобы соорудить себе завтрак. Хотелось еще успеть сделать несколько снимков до того, как город оживет с наступлением дня и станет душным прототипом муравейника. Я люблю тишину, люблю города в час рассвета, люблю в эти моменты бродить одна и искать интересные кадры. Это придает мне сил и уверенности в себе, словно ставишь свою душу на перезарядку. Кеды зашнуровать, куртку застегнуть, один наушник надеть, настроить громкость, ключи в карман, фотоаппарат на шею. Все, можно выходить.       Лучи восходящего солнца едва ощутимо пригревают, словно оно само все еще не проснулось, все еще ленится приступить к своей работе. Хотя именно такое солнце я люблю больше всего. Оно напоминает мне его, сонного и тихо говорящего по утрам, пока мы следовали одним маршрутом в школу. Его челка всегда была немного взъерошена, а лицо чуть припухшее ото сна и от съеденного поздно вечером рамена. Минки живет в моей памяти, четкий в каждой мелочи, связанной с ним. И я могу бесконечно запрещать себе думать о нем, зная наперед, что такие запреты ни к чему не ведут. Что бы я ни делала, он незримо присутствует рядом со мной. Может, я одержима? - Эй, ты, уйди из кадра, - юношеский голос, с нескрываемой наглостью в каждом слове, заставляет меня вздрогнуть и инстинктивно отшагнуть в сторону. В это утро Инчхонский мост облюбовал кто-то еще, кроме меня. Хотя этот кто-то не переломился бы, если бы сам сделал шаг в сторону. Не удостоив грубияна и взглядом, я достала свою камеру и сделала еще пару шагов в сторону, пытаясь выбрать наиболее удачный ракурс, чтобы запечатлеть красоту восходящего над Сеулом солнца. Но вот, кажется, прервавший мои размышления юноша нашел этот ракурс раньше меня, и сейчас преспокойно делал снимки, не убирая камеру от лица и не снимая капюшона. Хотя что значит, раньше меня? Ведь я стояла именно там, а он меня нагло согнал с моего же места. С самым воинственным выражением лица закатав рукава джинсовой куртки и настроив камеру, я шагнула к нему, окликнув его так же, как он меня несколько минут назад. - Эй, ты, уйди из кадра, - заявила я, встав прямо перед парнем и подняв камеру на уровень глаз. Главное сейчас, чтобы он мне пинка под зад не дал, хотя моя наглость спровоцирована его наглостью. Придираться бессмысленно, мне есть чем ответить. Однако никаких возмущений не последовало, и я расслабилась, продолжая делать снимки, решив, что незнакомец просто ушел. В конце концов в Сеуле, да и конкретно на этом мосту, есть что фотографировать. Сделав несколько снимков, я решила их тут же просмотреть, бормоча себе под нос что-то о том, что надо было вставать пораньше, когда солнце только начинало подниматься. - Можно подумать, ты смогла бы встать в такую рань, - в очередной раз прервал мои размышления невыносимо наглый голос, обладатель которого позволил себе лезть к незнакомому человеку с такими заявлениями, будто он все про меня знает, - И этот браслет надо носить на левой руке, с той стороны, где сердце. Пусть этот важный браслет был не там, где надо, мое сердце и без этого застучало так, что кажется дыхание на мгновение перехватило. Я резко обернулась в тот самый момент, когда Минки с улыбкой снимал капюшон. Все те же большие глаза, ямочка на щеке и челка, каждое утро взъерошенная челка. Самый настоящий, явившийся в это утро ко мне из моих же воспоминаний. Немного сонный, но теплый, как солнце, освещающее сейчас нас и этот благословенный Инчхонский мост. - Я тебе говорю, надень браслет на другую руку, не то заберу.