The biggest gesture

Когда Сакура стала такой взрослой? Когда из весёлой, немного неуклюжей, слабой девчонки она стала такой? Откуда в бывшей сокоманднице столько силы? У ранее нерушимого, неколебимого шиноби сейчас трясутся колени. Саске оседает по стене, бездумно сверля взглядом единственную руку. На коже четыре глубоких борозды от женских ногтей. Они кровоточат и выглядят жутко неаккуратно. В ушах до сих пор пульсирует кровь, смешанная с чужим сбивчивым дыханием и тщательно сдерживаемыми вскриками и рыками. Ощущение своей бестолковости и беспомощности колет глаза. Впервые его охватили отчаяние, паника, непонимание действительности. Все его представления о происходящем пошли враскос. Саске был уверен, что готов ко всему. Был уверен, что ничто не потревожит его окаменевшее со временем сердце. Был уверен, что вновь выйдет из ситуации победителем. То, что он пережил прежде, многим даже и в кошмарах не мерещилось. А тут подкосился на практически бытовой ситуации. Наплевав на всё, Учиха чувствует, как крупная дрожь сотрясает его тело до кончиков пальцев. В комнате явственно пахнет медикаментами и кровью. Его начинает тошнить. Женские голоса гулким эхом разносятся по сырому помещению. Саске хочет уйти, но не может. Он чувствует, как ноги не слушаются его, как все мышцы в миг ослабевают и даже дыхание перехватывает от новых звуков, наполнивших комнатушку. Тонкие губы дрожат. Мир плывёт перед глазами. Кончиками пальцев Учиха судорожно вплетается в волосы, силясь прикрыть лицо широкой ладонью. Цвета сливаются в непонятные пятна. Застывшие слёзы жгут глаза и пуще этого самолюбие. Стыдно, легко, безумно одновременно. Так страшно, как несколько минут назад не было никогда. Волноваться за две жизни — это слишком. Обуздав эмоции, он тяжело вздыхает, чуть приходит в себя. «Карин, выйди, пожалуйста.» Тихий голос розоволосой привлекает его внимание. Саске мужественно поднимется, чувствуя, как уши горят от стыда. Шаг за шагом приближается к уже чистой кровати. Тонкая лямка женской ночнушки скатилась с плеча, оголяя ключицу и грудь. Но Сакура настолько увлечена, что вовсе не замечает этого. Красная от слёз и ощущений, взъерошенная и уставшая, она поднимает на него лучистый взгляд, закусывает губу, растягиваясь в широкой улыбке. Учиха наклоняется ниже, затаив дыхание. С каждым миллиметром удары сердца становятся громче, тяжелее, чаще. Они оглушают его, отдаваясь ощутимой пульсацией в висках. Сакура ослабевшими руками приподнимает чуть шевелящийся свёрток, ныне прижатый к её оголённой коже. В хаотичном движении крохотная ладошка цепляет острый мужской подбородок. Саске крепко сжимает веки и рвано выдыхает. Бесстыдные слёзы катятся по щекам. Губы дрожат и растягиваются в редкую искреннюю улыбку. «Папа.»