Где мой покой?

Эмма комкала в руках только что написанный отчёт. Едва в нём была поставлена точка, девушка внезапно взбесилась. Какого чёрта? Какого чёрта она должна это делать? Какого чёрта её жизнь так резко изменилась? Причём два раза! Сначала возник её сын, и боль собственного вынужденного отказа накрыла её с головой, что и побудило не просто отвезти его домой, а остаться и посмотреть немного за жизнью мальчика. Хотя она этого не планировала, и поэтому была абсолютно не готова к тайнам и лавине событий этого маленького городка. А затем жизнь снова хлестнула её своей бодрящей плетью, когда она в один миг узнала о магии, о молодых родителях, о своём предназначении. Да почему у неё всегда всё случается резко и не так, как ожидалось? Жизнь с самого начала запихнула её в дерево, из-за чего она осталась в огромном мире без родителей, да и вообще без каких-либо близких людей. Затем её побросало по приёмным семьям, и почти все из них были неудачные. Это привело к тому, что в итоге она сбежала. Затем встретила парня, с которым, как ей казалось, они, наконец, наладят спокойную жизнь и её перестанет швырять из стороны в сторону. Но тут случился, наверное, самый кошмарный поворот жизни. После которого она очутилась одна в тюрьме, да ещё и беременная! За что мать его?! Ну и уж, конечно, профессию после тюрьмы она выбрала совсем не спокойную. Ибо неожиданности уже въелись в кожу, так что она сама к ним направляла свой любимый жёлтый жук. И вот она сидит в даже ненастоящем городе, пишет отчёт Королеве из сказочного мира, да ещё и в отчёте-то этом нет абсолютно никаких значимых происшествий. Ну и зачем тогда его писать? Пальцы мнут страницы, рвут их и комкают ошмётки. Прошёл уже месяц с возвращения её и Мэри Маргарет из безумного путешествия в другой мир, где были огры, вертикальный путь к великану по огромному стеблю и ходячие мертвецы без сердец. Да чей рассудок выдержит всё это? На вечеринке по поводу воссоединения семейства Прекрасных все радовались, что Кора не смогла попасть в город. Эмме казалось, что всё, наконец, налаживается, что она вот-вот почувствует стабильность. Все наслаждались временем спокойствия, и даже Реджина начала вставать на путь исправления. Через несколько дней её восстановили в должности мэра, так как заменить Миллс никто не мог, да и она была рада заниматься привычным делом. В Сторибруке воцарилось долгожданное спокойствие. Только вот Эмме до покоя на душе было далеко, она постоянно ждала нового подвоха от судьбы. Каждая ночь запоминалась ей новым изощрённым кошмаром, который заставлял девушку вскакивать, резко захватывая потрескавшимися губами воздух. В этот момент она думала, что ей очень повезло. Так как эти кошмары не сопровождались криками, она не будила свою семью. Семью. Это слово так внезапно ворвалось в её жизнь… В юношестве Эмма мечтала найти своих настоящих родителей. Она думала, что будет невероятно счастлива после воссоединения с ними. Но когда ей пришлось пройти через жуткое понимание, что Генри умер, затем случилось невероятное осознание, что он жив, а после понадобилось сделать вид, что совершенно нормально, когда все жители города из сказочного мира, сил на бурную радость внутри уже не осталось. Девушка чувствовала что-то необъяснимо хорошее, но также сильно было ощущение неправильности. Она всё ещё продолжала вздрагивать, когда Прекрасные называли её дочкой. Возможно, психологическое давление от близкого соседства с ними не было бы таким сильным, если бы Белоснежка не обнимала её с утра до вечера, если бы Дэвид не смотрел за каждым её движением, пытаясь восполнить недостаток близости дочери. Но нет. Они делали это. Они постоянно были рядом. Они душили. Эмма просто не могла привыкнуть ко всему, что творилось в городе, кем были эти люди, и к своей роли во всём происходящем безумии. В последнее время Спасительница особенно насторожилась, так как две недели не было никаких катастроф, схваток героев со злодеями, да даже обычных происшествий типа краж. В голове девушки пульсировала мысль, что это затишье перед мощной бурей. С каждым днём этой недели блондинка становилась всё более нервной. Она начала патрулировать улицы, даже не объяснив родителям зачем. Уже пять дней подряд она довозила Генри до школы, а после занятий забирала обратно, не разрешая гулять по Сторибруку в одиночку. Мальчик пытался поговорить с мамой, но она умело блокировала все его попытки пробраться к ней в голову. На вид она была нервной, но в общении показывала каменное спокойствие и рассудительность. Что выглядело ненатурально и вызывало опасения ребёнка. Придя к выводу, что только один человек в городе мог вывести Эмму на честные эмоции, пусть даже плохие, Генри во время планового визита в особняк своей приёмной мамы затеял с Реджиной наводящий разговор: — Мама, мне кажется, что с Эммой что-то не так. Мальчик сидел на табуретке на кухне, пока Реджина готовила им на обед куриную печёнку с картофельным пюре. Женщина отвернулась от сковородки и удивлённо выгнула бровь: — В каком смысле? Она нашла семью. В городе всё спокойно. О чём переживать нашему бравому шерифу? — Я сам не знаю. Может, вы поговорите? В последнее время Эмма стала очень нервной. А ещё я слышу, что она ночью ходит по квартире, наверное, у неё кошмары, да и теперь постоянно патрулирует город. Я пытаюсь с ней говорить, но она не хочет мне открываться, — Генри опустил голову и выглядел расстроенным. Заметив это, Реджина присела перед сыном, как делала всегда, если было нужно успокоить мальчика своей близостью и тёплым взглядом. — Я не знала, что она патрулирует город. Сегодня я обратила внимание, что она осматривалась по сторонам, когда привезла тебя. Это действительно странно. Но мы с ней почти не общаемся, почему ты решил, что мне она откроется? — Ну я заметил, что вы умеете выводить друг друга на искренние эмоции. Женщина несколько мгновений удивлённо смотрела на сына, а потом хмыкнула и задумчиво произнесла: — Да, ты прав. Но обычно это плохие эмоции. Ты же не хочешь, чтобы мы ругались? — А вы не ругайтесь серьёзно, — взгляд Генри загорелся, как при начале очередной секретной операции. — Только чуть-чуть её растормоши. Ей нужно выплеснуть внутреннее психологическое напряжение. — И откуда ты только знаешь такие фразы в свои годы? — тепло улыбнулась женщина и, ласково погладив ребёнка по голове, встала, направляясь к плите. — Хорошо, я поговорю с Эммой. Даже интересно, что её волнует, когда всё так спокойно вокруг. — Но только не спрашивай прямо, а то она опять отгородится своим спокойствием. А лучше её немного рассердить, она давно не выказывала никаких эмоций. — Генри Миллс! — Реджина повернулась с серьёзным лицом и надменным взглядом. — Не учите мать добывать информацию и выводить людей на чистую воду. Она в этом мастер! — брюнетка на мгновение хитро прищурила глаза, но затем улыбнулась. И Генри весело рассмеялся на способность его мамы моментально входить в нужную роль. Всё-таки статус Королевы принёс и полезные навыки этой женщине. — Я верю, что у тебя всё получится, мама. И не было для Реджины лучших слов, чем эти. Да она готова была сделать всё для своего сына, лишь бы он в неё верил. А уж рассердить вспыльчивую Свон — дело пустяковое. Брюнетке даже нравилось, когда яростный взгляд Эммы метался по её лицу. Было в этом что-то завораживающее…