Разбуди меня в 5:42

      Как и вчерашним вечером, этим утром небо заволокли тёмные осенние тучи. Одна за другой тяжёлые капли бесшумно падали на асфальт, вызывая всплески из расщелин. Секунда, вторая — и вот уже тысячами капель обрушился ливень на просыпающийся город. То здесь, то там пробегали мимо прохожие: кто-то под зонтом, кто-то пробовал укрыться портфелем, а кто-то и вовсе особо не торопился, явно наслаждаясь бьющими в лицо слезами неба. Иваизуми в спешке окинул взглядом растущие неподалёку от университета жёлтые хризантемы: несколько капель собрались прямо в серединках цветов, а другие, соскальзывая с лепестков, устремлялись вниз. Обернувшись зачем-то, Иваизуми увидел только серую непроглядную стену, сквозь которую не просвечивали даже фары машин. Опустив руку, держащую зонт, чуть ниже, он поспешил войти в здание университета. День точно обещал быть серым и скучным. До начала занятий оставалось не так много времени, но в коридоре, возле подоконников, всё равно было немало студентов. Внимательно осмотрев каждого и зацепившись взглядом за знакомую макушку с чёрными вьющимися волосами, Иваизуми хмыкнул и шагнул вперёд. С потолка на всё помещение лился тёплый свет, и от контраста тепла здесь, внутри, и сырости, серости на улице становилось странно уютно. Иваизуми даже поёжился от охватившего его чувства комфорта и вместе с тем пробежавших по спине мурашек. Акааши, ничем не выделяясь из общей толпы учащихся, тем не менее привлекал внимание даже стоя там, в углу около крайнего подоконника, уткнувшись в книгу. Или, может быть, Иваизуми просто так казалось? Друг поприветствовал его кивком, даже не отрываясь от книги, к чему Иваизуми уже привык. Он лишь чуть наклонился, разглядывая обложку: что-то из разряда научной литературы. Акааши всегда аргументирует своё пристрастие к таким книгам тем, что всё запоминается лучше, если читать для себя, а не учить специально, и с его мнением просто нельзя не согласиться. — Поздновато ты, — заметил Акааши, захлопнув книгу и убрав её под мышку. — Я на полном серьёзе думал, что мне никуда сегодня не надо, — отмахнулся Иваизуми, усмехнувшись и взъерошив свои волосы. — То есть, мне снилось, что у меня реально выходной. — Куроо тут уже два раза с третьего этажа прибегал, — нервно хмыкнул Акааши, бегло осматривая коридор. — Всех протряс. Ну, так люди говорят. Знакомые чёрные вихры показались в начале коридора, и вот уже через секунду заметивший парней Куроо поспешил к ним. Его взгляд тут же зацепился за книгу Акааши, после чего он, цыкнув что-то вроде: «Так вот, кто её раньше меня взять успел!», примостился между ними, усевшись на подоконник. — Утра, — кинул Иваизуми, получая кивок в ответ. — Неужели Кенма заболел в кои-то веки? — Кенма в кругу друзей известен своим иммунитетом, о котором при первом взгляде на него, однако, не может быть и мысли. — Да если бы, — Куроо чуть повернулся, проводя пальцем по стеклу и смотря, как мокрые дорожки с той стороны бегут вниз. Краем глаза он заметил, как вопросительно уставились на него друзья. — Не надо на меня так смотреть, — понизив голос, добавил он, после чего прочистил горло и почесал затылок: — У него какая-то прога на телефон новая вышла. Он сказал, что… получил пробную версию? Видимо, не всем её дали, так что он как встал — так и ходит с видом, как будто перед ним того мелкого подвесили, — о том, какое влияние на Кенму оказывал рыжий волейболист с первого курса, было известно, так что Акааши понимающе кивнул, а Иваизуми, с интересом хмыкнув, сложил руки на груди. — Не знаю, — продолжил Куроо. — Типа умного помощника, из тех, которым можно задать вопрос и робот ответит. Ну вы поняли, в общем, — в конце концов он только отмахнулся и спрыгнул с подоконника. В запасе у них было ещё какое-то время, что отметил Акааши, взглянув на часы на телефоне. Не успел он убрать его обратно в карман, как тот завибрировал, оповещая о новом сообщении в социальной сети. — Вот и оно, — вздохнул он, показывая друзьям экран, на котором так и светились два сообщения от Бокуто: громкое «Наконец-то вышло!» и ссылка на статью в новостях в следующем сообщении. — Да быть не может, чтобы я о нём не слышал! — взвинтился Куроо. — Бокуто, мог бы и сказать, гад. — Она называется «СейДжо», — оповестил Акааши, показав экран, на котором крупными буквами было написано название приложения — «SeiJou». — Так и называется? — Иваизуми выгнул бровь. Если приложение рассчитано на весь мир, то название наверняка должно быть английское. — Ага, — Акааши провёл пальцем по экрану, вчитываясь в текст. — А. Разрабатывали его какой-то американец по имени Джозеф А. и несколько учёных с нашего университета. С Сейджо, — Куроо и Иваизуми синхронно повернули головы к нему: Аоба Джосай, или Сейджо, — лучший университет информатики в стране. — Она должна называться «SayJo!», — Акааши снова показал надпись. — Но наши не захотели так, поэтому пришли к компромиссу. Сей-Джо, читается и звучит одинаково, — он пожал плечами, пробегаясь глазами по тексту дальше. — Дай-ка, — Иваизуми протянул руку, в которую Акааши вложил телефон, после чего Иваизуми сам стал листать текст. Как было сказано в статье, по всему миру стартовал довольно масштабный проект: некоторым людям в каждой стране была дана возможность загрузить бета-версию этого приложения — помощника нового поколения, который для каждого пользователя подбирается индивидуально на основе информации о его интересах и характере, которые имеются в базе данных системы. — Интересно, откуда у них информация о каждом, — риторический вопрос Акааши прервал поток мыслей Иваизуми. Куроо в ответ на это ухмыльнулся: — Действительно. В отличие от предыдущих программ такого типа, «СейДжо!» не требовалось много времени для изучения своего хозяина, для подстраивания виртуального персонажа под него. А этому виртуальному персонажу можно было не только задать поисковый запрос или дать команду, но и рассказать что-либо, поделиться мыслями — и программа обработает речь, найдёт, что ответить: в базе данных огромное количество предложений, фраз и целых текстов, главное, чтобы к сети подключение было. — Вот агрегат хитроумный, — задумчиво произнёс Куроо на фоне мелодии, оповещающей о начале занятий. — Ну ладно, — встрепенулся он. — Увидимся! — и, махнув друзьям рукой, сорвался с места вперёд по коридору. Преподаватель, как и обещал пару дней назад, устроил тест, к которому Иваизуми основательно подготовился: неделей ранее такой же тест он почти завалил, и даже Акааши не смог ничем ему помочь, так что сегодня Иваизуми был максимально сосредоточен. Акааши, которому повезло с вариантом, закончил раньше и незаметно достал из кармана телефон. Тот тут же слегка провибрировал: снова сообщение пришло. — А, — шёпотом сказал Акааши. — Этот помощник доступен только для последней версии операционки. Иваизуми кивнул, особо не вслушиваясь, и перевернул листок, проверяя, верно ли ответил. Остаток времени прошёл в молчании, пару раз прерываемом только вибрацией телефона да цыканьем Акааши. Сесть за учебники Иваизуми удалось только к вечеру: нужно было помочь маме, съездить куда-то в центр города с отцом и ещё несколько мелких заданий, на которые, однако, ушло часа полтора, не меньше. Но, едва он взял со стола учебник и устало плюхнулся на кровать, рядом мигнул и завибрировал телефон. Закатив глаза — уже сонные и слипавшиеся, — он разблокировал экран и открыл сообщения. «Поздравляем!» — гласила первая строка. Иваизуми нахмурился, не припоминая, чтобы участвовал в акциях, лотереях или конкурсах, но тем не менее продолжил читать: «Вы получили возможность войти в число тестеров нового приложения! „СейДжо!“ даст Вам…» — дальше Иваизуми уже просто прокрутил до конца сообщения, уже зная об этой программе предостаточно. Странно, он-то думал, что все приглашения должны были быть разосланы ещё вчера или сегодня утром, но, может быть, случился сбой системы? Фанатом виртуального чего бы то ни было Иваизуми не был и относился к такому скептически, но, решив, что, если есть шанс — то нужно пробовать, вчитался в последние строки. «Отправьте „12“ на номер 1441, чтобы подтвердить своё согласие!» — быстро набрав две цифры и номер, Иваизуми нажал на «Отправить» и с чистой душой отложил телефон, снова вникая в текст учебника. Двумя-тремя минутами позже телефон снова оповестил о чём-то. Развернув меню, Иваизуми прочитал уведомление: «Установка завершена», после чего удалил его и собирался было уже положить обратно, как экран мигнул, но Иваизуми этому внимания не придал, вперившись взглядом в строчку под непонятной картинкой в книге. — Яхо! — вдруг раздалось из динамика, отчего Иваизуми чуть ли не подпрыгнул, благо громкость стояла даже ниже средней, так что никто из домашних не должен был услышать. — Заткнись! — на автомате ответил он, словно всю жизнь так и делал. Но этот голос и правда прозвучал неожиданно, а Иваизуми слишком зачитался. — Как грубо! — тут же возмущённо вскрикнул голос, после чего в комнате воцарилась тишина. Какое-то время слышны были только шаги родителей в коридоре, кухне и больше ничего. Иваизуми напрягся: неужели он спугнул собственного виртуального помощника? Да быть того не может, у этой программы нет чувств, она подбирает ответы, обрабатывая речь: слова и интонацию, так что обидеть её Иваизуми в самом деле не мог. Но всё же. Почему-то в груди засело ощущение, что он и правда слишком жёстко ответил на простое приветствие, и стало вдруг стыдно. Пару раз взглянув в сторону телефона, Иваизуми всё же взял его в руки и тихо, неуверенно произнёс: — Эм… Извини? — говорить со своим же телефоном было как минимум странно и непривычно, поэтому голос Иваизуми был робким и тихим. Программа не отвечала. Будто её и не было никогда. Иваизуми раздосадованно поморщился: собственное ПО обиделось на хозяина, да где это видано. Может быть, она вообще автоматически удалилась? — Моё имя — Оикава, — вдруг оповестил телефон, вызвав в душе Иваизуми облегчение и почти детскую радость, в чём он не хотел признаваться сам себе, но собственную сущность не обманешь. Нужно было, наверное, дать какую-нибудь команду? В конце концов, он же тестер. — Оикава, — неуверенно позвал Иваизуми, отведя взгляд и закусив губу. — Слушаю, — голос у приложения не был ровным и однотонным, заметил Иваизуми. Тон, которым ответили ему сейчас, был отличным от прежнего: это был не монотонный, никогда не меняющийся голос робота, нет, тон менялся, даже интонации, кажется, проскальзывали. Удивительно. — Будильник на шесть утра, — пожав самому себе плечами и решив, что на первый раз команда отличная, Иваизуми положил телефон рядом, ещё раз прошёлся взглядом по последнему абзацу, мысленно повторил термины, выделенные в конце, и отложил учебник на стол. Дождь за окном всё ещё накрапывал, поэтому из открытой форточки доносилось серое шуршание. — Есть будильник на шесть часов, — ответил, наконец, Оикава, а Иваизуми готов был поклясться, что слышал в этом голосе нотки смеха. Но, может быть, ему и показалось. Оставалось немного: пройтись по записанной в тетради лекции, потом мама, скорее всего, позовёт ужинать, а после — можно ложиться. Немного покопавшись в стопке тетрадей, Иваизуми достал, наконец, нужную: обложка её была однотонной, каких в кипе было ещё три, поэтому пришлось перебрать все: каким-то образом нужная оказалась в самом низу. Удачно, никто не ходил за дверью комнаты, в ушах стоял только шум дождя — можно было спокойно учить. Но едва Иваизуми нашёл начало записей, как его вновь отвлекли: — Обнаружено пятьдесят мегабайт мусора, — торжественно оповестил Оикава. Иваизуми хмыкнул: он никогда не понимал, где и каким образом такие приложения вообще находят этот самый мусор. Поведя плечом и подумав оставить это на Оикаву, он продолжил читать. — Очистить сейчас? — вдруг спросил Оикава, и снова это было неожиданно. Иваизуми на этот раз только вздохнул: — Очищай. «Итак, ещё раз: во-первых…» — попытался мысленно повторить прочитанное Иваизуми. — Активировать энергосберегающий режим? — Иваизуми только казалось, или Оикава действительно творил всё это специально? Но, подумав, он пришёл к выводу, что такова работа Оикавы, для чего ж ещё это приложение людям. Поэтому он и согласился. Прочитать оставалось ещё страницу. — Пять приложений увеличивают энергопотребление! — голос Оикавы в этот раз звучал будто громче и как будто с наигранным испугом. — Да у меня столько даже не установлено! — Иваизуми резко захлопнул тетрадь, да и чёрт с ней: всё равно дочитал. — Остановить работу данных приложений? — Требуется доступ к папке… — дальше Иваизуми его уже не слушал: из-за двери раздался голос матери: его звали ужинать. Вернувшись обратно в свою комнату, Иваизуми ещё раз окинул взглядом кипу тетрадей на столе. На завтра, вроде бы, всё готово. Дождь не прекратился, но стал будто ещё мельче, хотя при этом шум из-за окна не утих. В комнату проникал прохладный воздух, и почти сразу же Иваизуми начало клонить в сон. — Спасибо за предоставленный доступ! — если бы его спросили, каким в тот момент был голос Оикавы, он бы ответил: словно ложку сахара в рот сунул. Мысленно послав слишком любящего свою работу помощника, Иваизуми расстелил кровать и улёгся, сразу же отвернувшись к стене: спать на правом боку стало уже привычкой. Разбудила его, к вялому удивлению его же сонного мозга, не привычная раздражающая мелодия, а вдруг ставшая в разы громче, чем обычно, вибрация и последовавший за ней бодрый голос: — Доброе утро! — нутром Иваизуми чувствовал, что что-то не так, поэтому, лениво перекатившись на другой бок, нащупал телефон и поднял перед собой. Глаза, казалось, уже предвкушали боль от сияющего экрана. Зажмурившись и еле-еле подняв веки, Иваизуми взглянул на время. Пять тридцать утра. — Хорошего дня! — вновь прозвучало, но уже тише. — Удачи! С силой нажав на кнопку выключения, Иваизуми отключил питание, но с кровати всё же встал. Отец рано уходит на работу, так что, скорее всего, проснулся ещё полчаса назад. Интересно, у всех бета-тестеров приложения были такие же проблемные?

***

После того дня, каким бы в определённой степени необычным он ни был, жизнь Иваизуми потекла, как прежде. Разве что с одним отличием: в его этой самой жизни появился Оикава, и это, как бы сам Иваизуми не хотел признавать, нехило встряхнуло — но как-то незаметно. Первую неделю он просыпался когда попало: то в пять тридцать, то в пять сорок, иногда даже в четыре часа утра, но потом Оикава, наконец, наигрался, и прежний режим сна вернулся. Ну, разве что Иваизуми сменил время подъёма с шести часов утра на половину шестого. Не сказать, что Иваизуми такие лёгкие издевательства не раздражали, но отчего-то не хотелось особо на нерадивое приложение злиться: казалось, он к этому давно когда-то привык, да и времени утром стало больше. Особых изменений в его жизни не произошло, но одновременно чувствовалось, что что-то не так. Словно не случилось ничего — и разом всё возможное. Оикава ворвался в его жизнь, причём ворвался без приглашения, но одновременно он будто просто вплыл в неё: попросту слился с течением жизни Иваизуми. Спросить его можно было о чём угодно: он на всё знал ответ, к тому же обладал свободным доступом к Интернету. Но порой Иваизуми спрашивал его о том, чего обычно в поисковик не вобьёшь: слишком личные либо слишком ограниченные вопросы. Одно из открытий Иваизуми сделал спустя три недели после поселения Оикавы в его телефоне: просто задал ему какой-то философский вопрос — или это был вопрос, который можно было рассмотреть с разных точек зрения? — точно он, правда, уже не помнил, но одно чётко врезалось в его память, так там и оставшись: Оикава рассуждал. Он не привёл случайных ответов, он выразил свои мысли, а не доводы каких-то блогеров с интернет-дневников. И что ещё интереснее — слушать его, как оказалось, было по-настоящему увлекательно. Однако, если не разделить его мнение, то он яростно начинал доказывать его, что Иваизуми даже веселило, и ему это удавалось. Оикава обладал своей волей и своим мнением. Порой становилось не по себе от осознания этого: совсем не чувствовалось, что говоришь с приложением. Казалось, просто общаешься с кем-то — с кем-то давно знакомым — по телефону. С кем-то, кто далеко-далеко уехал или даже всегда жил где-то там. По крайней мере, каждый раз, когда Оикава подавал голос, Иваизуми ощущал радость — словно звонок от далёкого друга. Сам он уже и не помнил, сколько всего Оикаве рассказал: от историй из жизни, которыми просто очень-очень хотелось поделиться, до того, сколько человек сегодня пропустило пары. Оикава никогда не отвечал молчанием. То есть, он мог замолчать, как будто обдумывая ответ, но он всегда комментировал, что-то спрашивал или уточнял. И это действительно ощущалось так, будто Иваизуми и в самом деле говорил с реальным человеком. Например, с Акааши. Кстати о нём: говорить другу о своём неожиданном приобретении Иваизуми не стал, решив, что сообщит как-нибудь позже. Если бы эта новость дошла до Акааши, она мигом долетела бы и до Куроо, и дальше — до Бокуто, а уж от него, как от локатора, узнали бы абсолютно все. Оикава был частью его жизни — не той, которой он жил вообще, а какой-то внутренней. Закрытой от других: даже родители не знали о том, что есть у него в телефоне некая личность, да и сам Оикава, будто понимая, не подавал никаких признаков своего наличия, когда требовалось. Иваизуми практически всегда делился с Оикавой своими переживаниями. Не то чтобы они были какими-то масштабными, но ему по-настоящему было страшно, например, когда после незапланированной прогулки под дождём мама слегла с температурой: случилось-то оно по вине её сына — Иваизуми слишком задержался после занятий, хотя обещал маме сходить в магазин, и в итоге она решила, не дожидаясь его, сходить самостоятельно. Практически весь день тогда Иваизуми ходил молча, ругая себя за то, что он сейчас совершенно здоровый, а маме там, дома, наверное, тяжело. Акааши его не трогал, понимая, что вряд ли что-то разузнает, так что хлопнул его по плечу в знак поддержки. Иваизуми это ценил, как и то, что ему дозволено в любой момент прийти к Акааши и попросить помощи. Но вот Оикава — не Акааши, а потому вечером телефон Иваизуми провибрировал будто жёстче, чем обычно, и следом раздался отчужденный голос Оикавы: — От твоих самобичеваний ей лучше не станет. Иваизуми вздрогнул было — таким он Оикаву слышал впервые, и даже не знал, что в его арсенале есть ещё какие-то интонации. — Я всё-таки виноват, — шепотом ответил Иваизуми: мама спала в соседней комнате. — Ты ведь пытаешься оправдаться, — не отступал Оикава, и тяжелее всего было оттого, что он был прав. — Если действительно чувствуешь вину — загладь, а не прикрывайся, — сразу добавил он. Иваизуми не ответил, отведя взгляд. Оикава прав. Там ведь не кто-то чужой, там его родная мать, и, если уж он провинился, сейчас он мог только всеми силами пытаться помочь ей выздороветь поскорее. — Утро всегда наступит, — сказал вдруг Оикава, и в солнечном сплетении у Иваизуми будто что-то вспыхнуло. — А ты был у моря на рассвете когда-нибудь? — почти сразу же спросил он. — Эм… нет? — ничего такого в жизни Иваизуми не было, к тому же сейчас мыслями он был совсем не здесь. — Солнце жёлтое-жёлтое, — не обращая внимания на ответ Иваизуми, продолжал Оикава. — Как лимон. И глаза слепит. И море тёмное. Как чёрный чай, — к концу его голос совсем стих. Иваизуми медленно повернул голову в сторону телефона, всё ещё думая о другом, и вздрогнул от резкого металлического звука: на кухне уже закипал чайник, и крышка чуть подскакивала. Телефон приветливо мигнул. Иваизуми улыбнулся себе, кинув быстрый взгляд на окно: закат горел на горизонте. Завтра так же ярко будет сиять заря. Несомненно. Спустя несколько минут, Иваизуми, наблюдая, как яркий цвет лимона контрастирует с тёмным чаем, осторожно открывал дверь маминой спальни.

***

— Доброе утро-о! — вновь разбудил Иваизуми громкий, весёлый голос, ставший уже родным. Пять сорок утра, а вчера было пять тридцать, позавчера так и вовсе почти ровно пять. — Ты бы хоть делал голос не таким бодрым, у меня уши болят, — даже не поворачиваясь к телефону, ответил ему Иваизуми, просыпаясь и часто моргая, чтобы не заснуть снова — голова потом болеть будет. — Как там на улице? Оикава? — он не отвечал с несколько секунд, хотя обычно информация о погоде у него всегда была подготовлена. — Прохладно, пробок нет. — Составь мне плейлист тогда из того, что я вчера слушал, — отдав команду, Иваизуми отправился в ванную; за спиной не раздалось привычного «Окей!», как обычно, но он решил не зацикливаться на том, может быть, сбои в приложении. — На улице не то что прохладно, тут дубак, какой «прохладно», — сквозь зубы шипел сам себе Иваизуми уже в университете, куда кое-как добежал сквозь холод и леденящий ветер на улице. — М? — Акааши всё равно услышал, но тут он резко сменил тему, найдя в телефоне друга, видимо, нечто заинтересовавшее его. — Эй, ты с каких пор слушаешь эту группу? Совсем не твой жанр. — Ты в моих аудиозаписях лазишь? — Иваизуми даже подпрыгнул, но Акааши никак не отреагировал. Разве что усмехнулся: — Когда это мне было этого не дозволено. С пару секунд в упор поглядев на него, Иваизуми пожал плечами и облокотился обратно на стекло окна. В общем-то, ему не было за что бояться: Оикава никого не пропустит туда, куда не следует, скроет все личные файлы и не позволит изменить хоть что-то в настройках. Куроо как-то попытался поставить Иваизуми будильник на три часа ночи, но Оикава, которому антивирусы и в подмётки, похоже, не годились, не пустил его дальше основной страницы будильника. Кнопка «Изменить» не отвечала на команды Куроо. — А что за группа? — вспомнив вдруг, спросил Иваизуми. Акааши хмыкнул и показал ему список аудио: и правда, эти ребята исполняли совсем другую музыку, совершенно отличную от той, что обычно слушает Иваизуми. — Без понятия, откуда она, — в никуда проговорил он. — Я не скачивал ничего, да и не слушал. — Хей-й! — никто не знал, как и почему, но Куроо тянул в основном именно этот звук, что у него относительно неплохо получалось. Относительно всего остального мира. — Угадай, кто сегодня тест на сто написал? — с улыбкой до ушей проинформировал он, приобнимая Иваизуми за шею. — Победный селфач, — он выхватил телефон друга из рук Акааши, открывая камеру. На мгновение он даже удивился — выгнул бровь и пару раз моргнул — что необычный антивирус Иваизуми дал ему доступ, но не сказал ничего. Иваизуми закатил глаза, не сдвигаясь с места, но почему-то ощущая беспокойство где-то на задворках души. Это по вине Оикавы в его аудиозаписях неизвестный исполнитель? Он ведёт себя странновато уже дня два: вчера только со второго раза запустил поиск по запросу, сегодня не ответил на команду, пропустил левые файлы, да ещё и дал доступ Куроо — не похож на него. — Эй, — обиженно позвал Куроо, рассмотрев получившуюся фотографию. — У тебя же все фильтры были отключены! Чёрт! Иваизуми подошёл к нему, заглянув в телефон, и нахмурился сквозь улыбку. Может, он зря беспокоится непривычному поведению Оикавы? Во всяком случае, к примеру, минуту назад он наставил Куроо рога — практически буквально. — Я недооценил твой антивирус в этот раз, — Куроо с усмешкой потрепал волосы Иваизуми, снова приобняв его; но тот вывернулся и отобрал свой телефон. — Спасибо. Ты слишком весёлый, — с подозрением в голосе, да ещё и сузив глаза, подметил Иваизуми, складывая руки на груди. — Ну так я же всё сдал! — с радостью повторил Куроо, раскинув руки в сторону и по-кошачьи довольно ухмыляясь. — А Бокуто там страдает над последними двумя тестами, — он скосил взгляд в сторону Акааши, который только закатил глаза и отвернулся к окну. — Эй, даже не поможешь ему? Я без понятия, что это за черть, а у вас, вроде, была такая тема? — Я уже объяснял её ему, Куроо. На это он не нашёл, что ответить, поэтому перевёл тему: — А Савамура-кун завалил предпоследний, так что ему через месяц пересдава-ать… Потому что Суга-кун ходит расстроенным уже неделю, — то ли пропел, то ли просто так проговорил он, — и никто не знает, почему он ходит расстроенным. Информатики, чтоб их, — цыкнул Куроо напоследок, слыша разносящуюся по зданию мелодию. Опять идти в свой корпус через верхний этаж… Но ему это было не впервой, да и провести время с друзьями стоит того.

***

Дома не было никого; Иваизуми открыл дверь своим ключом и вошёл, сразу сбрасывая верхнюю одежду. — Я дома, — негромко оповестил он скорее самому себе. — С возвращением, — после короткого сигнала ответил Оикава из кармана брюк. Иваизуми резко обернулся, затем обратно, и осмотрелся. Показалось? Нет, просто только что, буквально в момент ответа, он ощутил чужое присутствие, и голос помощника раздался словно не из телефона, а из-за спины. — Совсем уже поехал, — с лёгким раздражением укорил себя Иваизуми, вешая куртку и доставая телефон. — У меня левые аудио в списке, не знаешь, откуда они? — Аудио? — не сразу — опять — переспросил Оикава. — Не… Проверка. Оикава и вправду говорил, как настоящий живой человек: он тоже мог запнуться, мог резко замолчать, либо плавно стихнуть, но от него никогда не было слышно монотонного голоса робота, не было чувства, будто все реплики уже заранее записаны, не было резких скачков, словно программа выстраивала записанные слова в нужном порядке: всё звучало плавно и… живо. Чайник закипел быстро. Или Иваизуми показалось так: он переодевался у себя, попутно беседуя с виртуальным ассистентом и снова вдруг, стаскивая рубашку, он почувствовал лёгкое смущение оттого, что телефон лежал прямо на столе, а фронтальная камера была направлена на него — снова то ощущение присутствия Оикавы где-то рядом. Сначала такого не было. — Подозрительные файлы удалены, — сообщил Оикава, вырвав Иваизуми из оцепенения. — В следующий раз буду следить, — добавил он секундой позже. — Спасибо, — мотнув головой, ответил ему Иваизуми, отсчитывая секунды вместе с микроволновкой и доставая из шкафчика свою кружку. — Чёрт, — произнёс он, вдруг вспомнив что-то. — Опять Куроо не отдал тетрадь с лекциями. Вот вечно он так, раздражает немного. От стен кухни отразился сигнал, оповещающий об активации Оикавы: — Можно сказать ему это в лицо, — как бы между строк сказал он, не пытаясь твёрдо указать. — Да не, — отмахнулся Иваизуми в ответ. — Он же классный парень. Просто у каждого ведь есть такие лёгкие недостатки, а? Мы их видим, их обладатели — нет, но эти недостатки — ничто в сравнении с их хорошими качествами, — с улыбкой продолжил он. — А, чёрт… Я никому об этом не рассказывал, так что и ты молчи. — У меня нет недостатков, — такое чувство, словно Оикава отвернулся и проговорил это уже из-за спины. С каких пор Иваизуми чувствует его интонации? — Ты надоедливый, — без задней мысли оборвал он похвалы Оикавы в адрес самого себя. — Эй! — ассистент ответил в то же мгновение. — Я стараюсь быть вежливым! Иваизуми только рассмеялся: стало вдруг неожиданно хорошо. Оикава ли был тому виной, который казался таким живым, его ли ответы, так идеально подходящие словам Иваизуми, или же само незримое присутствие его здесь — а, может, всё вместе? И неожиданно всё это приятное наваждение словно слетело с его плеч: вместо него появилось желание обрести такого друга. Реального. Оикава — не человек, он лишь голос и программа в его телефоне. Рука остановилась на полпути, так и не открыв дверцу микроволновки; Оикава порой говорил что-то, после чего немного смущённо посмеивался, и — только сейчас Иваизуми в полной мере это осознал — ему хотелось протянуть ладонь и потрепать волосы Оикавы, неважно, какими они были бы. — А ещё у меня голова в последнее время побаливает, надо к врачу, что ли, — вдруг вырвалось у него. И снова. Иваизуми не сказал об этом матери, которую старался не тревожить, не сообщил отцу, ведь у него и без того много работы — он, как было со всеми новостями в последнее время, признался только ему — своему виртуальному ассистенту, которого и в реальности-то не существовало. Иваизуми не привык раскрывать кому-либо свою душу, поговорить с собой он мог лишь в мыслях, и даже самым родным не мог рассказать того, о чём порой думал. Никому. Кроме Оикавы. Оикава действовал на него как-то иначе: он создавал ощущение тёмной, закрытой и тёплой комнаты — как чулан — Иваизуми с детства любил подобные места. И, казалось, в этом маленьком мире Иваизуми, не боясь, что его не поймут или осудят, мог рассказать что угодно: сказать, что его беспокоит здоровье последние пару дней, а в ответ получить укоризненные слова ассистента: нужно побольше отдыхать и меньше выкладываться в учёбе. Он мог даже позволить себе высказаться о своих одногруппниках, ведь далеко не с каждым он был в хороших отношениях. Оикава был тем, кто знал о друзьях Иваизуми того, о чём они сами, наверное, и не догадывались: к примеру, Куроо обожал кошек, но к нему постоянно липли собаки. Акааши часто можно увидеть с книгой в руках, и он очень начитанный человек, но при этом в сообщениях в соцсети Иваизуми каждое утро видит с три-четыре поста со смешными картинками — буквально чьими-то неудачными кадрами — и нелепыми историями. У Бокуто, который издалека и незнакомым казался придурковатым, были самые интересные рецензии и, проще говоря, сочинения с удивительно глубокими мыслями: Куроо, по крайней мере, каждый раз с нетерпением ждал новых, обожая узнавать мнение друга. Все видели это и понимали, но вслух никто не говорил, и только Оикава с рассказов Иваизуми был в курсе. — Колено ноет уже неделю, — произнёс вдруг со вздохом Оикава, выдернув Иваизуми из раздумий. — И ты сидишь? — на автомате повысил он голос. — Тебе надо пров… — а был ли, собственно, в том толк? Оикава — не человек, и слова о том, что у него якобы что-то болит, никак не могли быть правдой: он же программа, это невозможно. Иваизуми запнулся на какие-то мгновения, но, глубоко вздохнув, договорил: — Проверься у врача, — пусть Оикава не живой, пусть он строит интонации и подбирает фразы, только чтобы поддержать разговор Иваизуми и соответствовать его словам, пусть он всего лишь автоматом отвечает на его реплики — для него Оикава незримо присутствует здесь, он живой, просто неощутимый и невидимый; Иваизуми не мог не сказать ему сходить к врачу — он просто этого не контролировал, что-то на горизонте разума велело ему произнести это, толкало на это, а Иваизуми был не в состоянии противиться. — Оикава, — спустя некоторое время позвал Иваизуми, слепо смотря в кружку с чаем. — Найди нормальный чай, а.

***

— Чёрт, — Иваизуми похлопал себя по карманам брюк, затем вверх вдоль по торсу и раздражённо вздохнул. — Телефон забыл. — Ну всё, — Куроо показушно развёл руками, опять закидывая руку на плечи Иваизуми. — Будет теперь твой ассистент дома скучать, — подмигнул он. А у Иваизуми словно дух вышибло, последние несколько дней пронеслись перед его глазами, и он повернулся к другу: — Откуда ты знаешь, что у меня виртуальный ассистент? — Рассказал Кенме, он сказал, что это один из «СейДжо!», — невозмутимо ответил Куроо. — Ни Акааши, ни Бокуто, правда об этом не знают, — на это Иваизуми облегчённо выдохнул — пусть и не знал, почему такая реакция. — А ты, — Куроо вдруг сильнее согнул руку в локте, притягивая Иваизуми ближе, говоря уже тише и ухмыляясь, — ты, небось, думал, что от меня все в первую очередь и узнают. — Не было такого, — отмахнулся Иваизуми, сбрасывая руку Куроо со своих плеч: это с Акааши он мог сидеть спина к спине хоть двадцать четыре часа, с Куроо же находиться настолько близко было не особо комфортно. Сам Куроо на такой ответ лишь хмыкнул, наверняка подозревая, что его предположения верны. После занятий Иваизуми попросили остаться — показать новому студенту, что да где по-быстрому, не отвлекая на парах. Иваизуми пожал плечами, однако довольно скоро об этом пожалел. — И зачем переводиться посреди года, — задумчиво произнёс он, дожидаясь новичка, и пусть он говорил в никуда, сознание его понимало, что он интуитивно обращался к Оикаве. — Многое в жизни случается, мало ли. Иваизуми вздрогнул и оттолкнулся спиной от угла. Он сейчас услышал голос Оикавы? Неужели он настолько задумался, что даже его мозг воспроизвёл возможный ответ ассистента? Запустив руку в волосы, Иваизуми зажмурился и выдохнул: он как помешанный. Оикава преследует его? Нет… Это он ищет Оикаву, когда его нет рядом, создавая его присутствие — ему не нужно представлять образ, Оикава — это чувства, интонации и голос. — Иваизуми-сан? Эй? — новичок, темноволосый юноша ростом выше Иваизуми — на что он мысленно цыкнул — щёлкнул пальцами перед его лицом. — А? — для Иваизуми этот щелчок был громче взрыва. — Прости, задумался. Готов? — Абсолютно, — парень показал ему два пальца, но быстро их убрал, как будто о чём-то вспомнил, после чего дождался, пока Иваизуми пойдёт вперёд и поспешил за ним. — А ты из какого университета перевёлся? — между делом спросил Иваизуми, спускаясь по лестнице вниз. Юноша рядом шёл с задумчивым выражением на лице, и слова Иваизуми дошли до него, кажется, только спустя секунд пять. — А? — он резко повернулся и занёс руку над головой, слегка касаясь пальцами волос на затылке; заметив взгляд Иваизуми, он виновато улыбнулся. У него красивая улыбка. — Перешёл, говорю, откуда? — А… Из Сейджо, — просто ответил парень; на лице Иваизуми застыл вопрос, и он продолжил: — Не мой там профиль. Отец был за моё обучение там, но я не хочу, — он чуть сузил глаза и вновь посмотрел под ноги. — Здорово, что ты сумел настоять на своём, — приободряя его, улыбнулся Иваизуми, и у него и у самого поднялось настроение, едва он заметил, что собеседник повеселел. Их шаги эхом отдавались в ставшем заметно тише университете, а когда они, обойдя все важные места, дошли до выхода, на улице, как оказалось, уже стало заметно темнее; свет горел лишь в нескольких окнах: до сих пор некоторые из студентов ещё занимались, но и им скоро домой. — Ещё раз спасибо, Иваизуми-сан, — юноша присел, застёгивая сумку, после чего резко встал, и с его губ сорвался резкий выдох. — Что-то не так? — Иваизуми тут же обернулся и с лёгким волнением во взгляде оглядел нового знакомого. Тот встряхнул одной ногой: — Колено, — и пожал плечами. Иваизуми несколько мгновений смотрел на ногу парня, затем оглядел его всего и, не найдя ничего подозрительного ни в его выражении лица, ни в том, как он стоял — а стоял он твёрдо — кивнул: — Тогда, до встречи! — Ага! И… — тут у него зазвонил телефон, и он, не глядя, принял вызов, успев перед этим прошептать: — Спасибо! — а потом он тут же отвернулся, убегая в другую сторону. — Куними, тут гораздо круче, ты мне опять лапши навешал, — до Иваизуми донёсся только отрывок разговора. Перед самым входом в дом Иваизуми остановился, подняв взгляд в небо: ясно, и луну уже видно. Луна полная, но такое он обычно не любил, потому что спалось ему в полнолуние немного хуже, чем в обычные дни. — Он неплохой па… — уже заговорил Иваизуми шёпотом, позабыв о том, что телефона и Оикавы рядом нет. — Чёрт, — а ведь весь день он подсознательно ждал, что вот сейчас тот что-нибудь скажет, точно так же подсознательно он всё рвался поделиться с ним чем-то, рассказать о только что увиденном… Ноги сами понесли его внутрь дома. Едва он вошёл внутрь, сняв верхнюю одежду и поприветствовав родителей, он пронёсся в свою комнату, где на столе лежал оставленный утром телефон. Из лёгких наружу вырывались выдохи, которые, не доходя до губ, исчезали где-то в горле — так бывало, когда Иваизуми, например, открывал новогодние подарки… Ему прекрасно известно это чувство восторга. — Оикава, — это имя было словно создано для того, чтобы он вот так, с готовностью, произносил его. Со стола раздался знакомый сигнал. — Совсем забыл обо мне, — Оикава произнёс это с долей грусти в голосе, но Иваизуми хорошо научился различать его интонации. — Тридцать пять мегабайт мусора обнаружено на момент последнего сканирования, — с укором оповестил ассистент. — Меня ещё и оставили показать новенькому университет, — вспомнил Иваизуми, снимая рубашку. — Он прямо такой… — Требуется доступ к галерее! — громче донеслось со стола. — Оикава, у тебя имеется доступ ко всему, — на мгновение Иваизуми замер, не понимая, зачем тому спрашивать давно полученное разрешение. — Он высокий, выше мен… — Обнаружена точка доступа Wi-Fi, — Оикава вновь перебил его, на этот раз даже без предварительного сигнала самого телефона, который всегда раздавался, если поблизости находилась точка доступа. — Подожди, а откуда у меня мусор в галерее? — Иваизуми резко выпрямился, подходя к столу и беря телефон в руки. — Доступно WPS… — уже тише произнёс Оикава. — Тридцать пять мегабайт мусора очищено, — эту фразу было едва слышно. — Оикава! — позвал Иваизуми, сдвигая слайдер. — Эй! Ни звука. — Чёрт возьми, да что за черть с тобой… И со мной, — он сжал зубы, кладя телефон обратно, и натянул футболку, которую только что держал в руках. — Оикава, — он попробовал позвать ещё раз — ассистент обязан ответить на команду. — Оикава! — но тот по-прежнему молчал. Иваизуми резко, с раздражением выдохнул и взъерошил свои волосы. Ещё раз взглянув на потухший экран телефона, он со скорбным лицом отвернулся и вышел из комнаты, уходя на кухню. Спустя примерно полчаса, Иваизуми уже усаживался на кровати, раскрывая учебник и не забывая положить телефон справа от себя — по привычке, чтобы был под рукой. Оикава всё ещё не произносил ни слова, и больше всего раздражал тот факт, что Иваизуми и понятия не имел, с чего вдруг такая перемена настроения. Он-то сам всего лишь хотел поделиться новостями. На секунду он задумался: а ведь новости-то совершенно банальные, подумаешь — оставили показать новичку школу, он даже родителям и Акааши сообщил только об этом факте, именно Оикаве он порывался рассказать даже то, как выглядел и как вёл себя тот юноша. Если подумать, Оикава бы, наверно, отозвался о нём со свойственной ему поверхностной издёвкой, но даже так не упустил бы из виду и его положительные качества — а Иваизуми обязательно бы о них упомянул. Иваизуми даже показалось на мгновение, что он буквально слышит комментарий Оикавы, слышит и лёгкий подкол в свою сторону, на который обязательно отозвался бы с раздражением, внутренне смеясь вместе с ассистентом. Он не мог объяснить, почему, но даже издевательские комментарии Оикавы воспринимались им спокойно, более того, ему… нравилось то, каким образом Оикава порой его поддразнивает? Иваизуми ни разу не обижался на такие выходки со стороны помощника, а Оикава никогда не злился, если раздражение в ответе Иваизуми было слишком уж заметным. Перед входом в аудиторию Иваизуми всегда отключал телефон, и за секунды до этого Оикава успевал активироваться и пожелать ему удачного дня — даже притом, что сам Иваизуми в удачу особо не верил и на неё не надеялся. А ещё Оикава, вместе с тем, что будил своего владельца раньше нужного, заставлял его и спать ложиться пораньше, получая, правда, от Иваизуми то же самое и, надо же, слушаясь. Постепенно Иваизуми привык вставать в такое время, и просыпался практически всегда в один и тот же момент, буквально за пару минут до активации утреннего раздражающего Оикавы. Иваизуми мотнул головой, пытаясь сосредоточиться на тексте параграфа. А ведь Оикава и вправду поменял что-то в его жизни, даже не на словах, а на деле: взять хотя бы то, что теперь у Иваизуми было, кому рассказать о своих страхах и ожиданиях, да ещё и режим сна у него улучшился. Он… задумывался об этом и ранее, но только-только осознал, как значим стал для него Оикава. Мать и отец не всегда успевали толком с ним пообщаться, а он компенсировал это. Он единственный, кто спрашивал его даже о том, что приснилось, пусть Иваизуми и не так часто видел сны. Оикава был тем, кто доверял ему так, что даже рассказывал о том, что его беспокоило, просил совета — и выслушивал. В голове что-то словно вспыхнуло, но тут же угасло. В университете Сейджо работают и правда гениальные ребята, если им удалось создать виртуальных ассистентов с таким большим архивом данных на любой случай.

***

Утром Иваизуми проснулся по привычке, как его будил Оикава, так как уснул прошлым вечером так же, как и обычно, но на этот раз Оикава не сказал ничего. Разблокировав телефон, Иваизуми увидел лишь оповещение об отключении будильника, поставленного на более раннее время, да сообщение о том, что появились обновления для двух приложений. И больше ничего. Оикава молчал. В университете Иваизуми не стал ни включать беззвучный режим, ни отключать питание — всё его существо ощущало пустоту без голоса Оикавы, чувствовалась острая нехватка чего-то, а в душе, зацепившись когтями за нутро, держалась надежда на то, что Оикава всё же активируется, скажет хотя бы что-то. Но он не издавал ни звука. Акааши по пути домой подметил, что Иваизуми совсем тихий, но тот только отмахнулся, свалив всё на недосып. Зато чёртов Куроо, понаблюдав за поведением друга, попытался пошутить про то, что друзей надо знакомить с дамой сердца, на что получил резкий отпор; больше за особо натянутые струны Иваизуми он не дёргал, не упуская, однако, шанса выведать всё же причину такой резкой смены обычного настроения Иваизуми. Иваизуми же только каждые пять минут доставал телефон, но, не находя там ни следа присутствия Оикавы, со вздохом убирал обратно, уставляясь в окно и наблюдая за птицами на крыше соседнего здания. Оикава молчал уже три дня, не подавая голоса, только оповещая о чём-либо сообщениями, но ни характерного сигнала, ни родного голоса Иваизуми при всём желании услышать не мог. И на третий день он ощутил, что в его голове скопились тонны информации: эмоции, впечатления даже от обычных будней, истории, которые с ним за эти несколько дней произошли и которые он вдруг вспоминал — а рассказать ему было попросту некому. Единственный его слушатель, единственный, кому он доверял свои самые тайные мысли, вдруг исчез. Вместе с тем Иваизуми, воспринимавший своего виртуального ассистента как реального человека, осознал, что ему просто необходимо узнать, как там Оикава. Просто узнать о его здоровье — ведь он затрагивал порой эту тему, пусть даже это были всего лишь случайные фразы по этой теме из его базы данных. Он желал выслушать ещё парочку историй Оикавы — и плевать, что у «СейДжо!» общий архив таких историй на всех, плевать, что такие же рассказы наверняка слышал каждый десятый пользователь, и даже не один раз, плевать — что-то внутри Иваизуми верило, что истории, рассказанные Оикавой ему, были живыми, настоящими и единственными. В третий день молчания — отсутствия? — Оикавы Иваизуми уснул совсем поздно, на пару часов позже обычного: засиделся сначала за книгой, потом не мог заснуть из-за разбушевавшихся лишних мыслей, да и ночью спал плохо от мешавшей всю ночь странной тревоги. Проснулся Иваизуми от звука знакомой мелодии. Это… был его будильник. Кое-как приоткрыв глаза, Иваизуми разблокировал экран и взглянул на время. 06:00. *** Оикава молчал весь тот день, даже не предлагая очистить скопившийся мусор — даже не оповещая о количестве хотя бы сообщением! Иваизуми где-то в душе понимал, что вряд ли Оикава просто был удалён с его телефона, поэтому старался не паниковать, но даже при таком настрое что-то в нём угасало с каждым днём. — Савамура-кун нашёл любовь всей своей жизни, — как бы между делом оповестил Куроо, листая одну из своих тетрадей и выискивая что-то среди записей. — Акааши, не делай такое лицо, я знаю, что тебе интересно, кто это, — не поднимая головы, добавил он ровным голосом. — «Как можно „найти“ того, с кем состоишь в браке уже два года?» — с точно такой же интонацией парировал Акааши, внутренне усмехаясь удивлёнию Куроо. — Он переслал мне твои слова. — Бокуто, — Куроо сжал руку в кулак, — вот ведь! Но я серьёзно, — продолжил он, поворачиваясь к Акааши и Иваизуми, которые бок о бок сидели на подоконнике. — Между ним и Суга-чаном такие искры, круче, чем лазерные ловушки в фильмах, да между ними проходить опасно, — Куроо пожал плечами. — Все это видели, Бокуто больше удивился тому, что они «что, только-только встречаться начали?», ага. А ещё Савамура-кун пожаловался, что Суга-чан вот уже четыре дня ходит задумчивый и печальный, кого же мне это напоминает, м? — к концу его голос стал жёстче, и он сверкнул взглядом в сторону одного из друзей. — Иваизуми-сан, — раздался знакомый голос со стороны; Иваизуми обернулся и увидел Киндаичи, подбегающего к ним. — Передать просили — у вас отменили последнюю пару. Акааши закрыл учебник, специально хлопнув погромче, а с лица Куроо слетела ухмылка: он-то думал, только ему сегодня светит дополнительные два часа свободы, ан нет. — Спасибо! — Иваизуми махнул парню рукой, не забыв отсалютовать и Куними, который, придя, видимо, за компанию с Киндаичи, стоял возле угла. — А как колено твоё? — вспомнив, спросил он, пока Киндаичи не ушёл. Тот только улыбнулся: — Уже прошло, там ничего особого не было, — он показал большой палец и поспешил к своей аудитории. Идти парни решили через парк — прогуляться, раз оставалось время; идти домой не хотелось никому, так что это решение было, в принципе, единогласным. Воздух был свежим, стояла ясная погода, поэтому каждый согласился сразу же. Иваизуми и Акааши, не желая, правда, слоняться по пару просто так, сели на скамью под деревьями; Куроо же запропастился куда-то, но вернулся спустя несколько минут, держа в руках — Акааши закатил глаза — мороженое. На троих. — Кто в такое время года мороженое ест, — раздался за их спинами знакомый голос. Все трое по команде обернулись, а шедший сзади Сугавара, шурша пакетиком с бисквитным пирожным, широко улыбнулся им, будто это не он только что их всех укорял. Позади него в тот же момент появился Даичи, махнувший всем рукой с зажатым в ней мороженым. Куроо внимательно осмотрел их, пока они садились на скамью напротив. — А вы чего тут делаете? — с подозрением в голосе спросил Куроо. — Выходной у нас, — раскрывая пакетик, ответил за двоих Сугавара. — Да даже если бы и нет, я вышел бы, — добавил он. — Из-за моего печального соседа квартира превратилась в средоточие уныния. А я говорил ему, ничего из этого не вы… Его прервал крик, раздавшийся совсем неподалёку. Не успели парни задаться вопросом, кто бы это мог быть, как к ним примчались Танака и Ямамото. — Одолжите телефон, кто-нибудь, на пару минут, наши сели оба, — сразу перешёл к делу Танака, пока Ямамото стоял рядом и постоянно оборачивался в ту сторону, откуда они прибежали. Акааши с равнодушием посмотрел на них, но ничего не сказал, Даичи мотнул головой, ссылаясь на совсем небольшой остаток зарядки, Сугавара тихо усмехнулся, но также ответил мягким отказом. — Иваизуми-сан! — Танака рванул к нему, одним только взглядом уже умоляя. Иваизуми взглянул на них укоризненно, но всё же потянулся в карман за телефоном, зная, что этим ребятам можно довериться: они, пусть и выглядели как хулиганы, опять, наверно, приметили что-то интересное и загорелись желанием запечатлеть; у одного любимым увлечением было рисование, второй любил фотографию, так что эти порывы можно было понять. — Ты бы осторожней, — как бы между делом заметил Акааши, — вдруг в личное залезут? Иваизуми несколько секунд смотрел себе под ноги, после чего тихо и слегка печально усмехнулся, едва заметно покачав головой. — Оикава не позволит, — кажется, никто этого не расслышал, но его голос был полон надежды. Сугавара в тот же момент притих и, вроде бы, слегка вздрогнул, но после продолжил свой рассказ о новом оборудовании в их университете. Ямамото и Танака вернулись уже через пять минут, потоптались на месте и решились, наконец, попросить Иваизуми ещё об одном. Вернее, сначала они спросили, была ли у Иваизуми нужда в телефоне до завтра. Нужда была, но не в самом телефоне — пришло на ум Иваизуми, но вслух он этого не сказал. Вместо этого он улыбнулся уголком губ и кивнул: — Окей, но скинете фото и завтра с утра верните, — не нужно было беспокоиться о безопасности своих данных, ведь Он может молчать сколько угодно, но никому пробраться дальше им самим разрешённого не позволит. Сугавара, наблюдая за лицом Иваизуми и внимательно смотря на телефон в руках Танаки, только ухмыльнулся; никто не заметил чёртиков в его глазах. *** На следующее утро они вновь пересеклись в парке: путь в университет Сейджо также пролегал тут; однако Сугавары не было, Даичи объяснил это тем, что тот ушёл гораздо раньше. Сам же Даичи был больше заинтересован в Танаке и Ямамото, которые то и дело зевали, а когда Иваизуми, наконец, подошёл, заметили парни его не сразу. Даже под глазами у них были чуть заметные синяки. — Не выспались? — Даичи хмыкнул, наблюдая за их хмурыми выражениями лица. Парни только одновременно потёрли глаза, жалуясь, какого чёрта у Иваизуми будильник стоит на два, три и пять утра и почему они никак не могли пробраться в галерею. В сердце Иваизуми что-то словно втянуло в себя всю кровь из организма: по телу прошёлся холодок; а где-то в душе у него вновь вспыхнула надежда, и в этот раз — с удвоенной силой. Его душа покрылась льдом и едва не разбилась вдребезги, когда он несколькими часами позже достал телефон, который был почему-то отключен; и она, кажется, /разбилась/, когда, еле включив его, он получил только уведомление о том, что память телефона пуста, карта памяти отформатирована, а потом телефон снова выключился. Сердце, кажется, пропустило удар — и не один — и забилось в бешеном ритме. До конца последней пары, до окончания каких-то дополнительных Иваизуми ходил, кое-как уворачиваясь от других студентов и едва не врезаясь в них, он видел перед собой всё и одновременно не видел ничего; в ушах стоял только гул голосов всего университета, и сквозь этот гул в разум врывались обрывки фраз, некогда сказанных Оикавой. Он ушёл, не попрощавшись ни с Акааши, ни с Куроо, ноги сами несли его в сторону парка в надежде, что тот, кто нужен ему, тоже пройдёт мимо в тот же момент — ведь и у них были какие-то планы, они тоже должны были остаться до вечера. Он не прогадал, но легче от этого не стало, и тем не менее Иваизуми едва не сбил с ног Сугавару, вцепившись в его плечи: — Ты же информатику углублённо изучаешь? — он говорил совсем тихо, но страха в его голосе было столько, что можно было сравнивать с криком. — Иваизуми? — за его спиной каким-то образом оказался Акааши, который, почувствовав настроение друга, похоже, бежал за ним. Сугавара хмыкнул — а в организме Иваизуми на эту секунду, кажется, остановились все процессы. Ад пуст, все черти были здесь, в ухмылке Сугавары. Но она тут же сменилась лёгкой полуулыбкой, и он достал из сумки аккуратный листок бумаги, быстро записав адрес и номер: — Мы с другом вместе живём, он сейчас дома и как раз в таком разбирается. Иваизуми, особо не раздумывая, выхватил листок и, сорвавшись с места, побежал в сторону указанной улицы. Акааши же не стал дальше догонять его, недоумевающее уставившись ему в след, после чего переводя взгляд на Сугавару, который только невинно улыбнулся: — Как думаешь, каков шанс того, что тот, над кем ты решишь жестоко так подшутить, станет самым важным в твоей жизни? Акааши знал, конечно, что Сугавара — мастер говорить загадками, но решил всё же уточнить: — Не понял? Сугавара лишь хлопнул его по плечу, смотря на возвышавшееся над домами здание университета информатики Сейджо: — А он не верил, что навыки управления чужим телефоном при помощи СМС ему пригодятся. *** Иваизуми вбежал в здание дома, сразу же находя нужную ему квартиру и звоня в дверь. Открыли ему не сразу, пришлось подождать, но вполне скоро послышался щелчок, и дверь открылась. На пороге стоял юноша, одного, видимо, возраста с Иваизуми — взъерошенный и сонный. Все позвонки Иваизуми будто резко прижались друг к другу, не давая ему даже вдохнуть, не то что сказать хоть что-нибудь, но он справился с этим, выдохнув и заговорив: — У меня с телефоном проблемы, Сугавара сказал, ты сможешь помочь… Сможешь? Юноша несколько секунд в упор смотрел на него, а Иваизуми под этим взглядом хотелось сжаться, потому что что-то в нём было знакомым, что-то в нём так же обволакивало всё сознание Иваизуми, но он мотнул головой, отгоняя лишние мысли. Парень, похоже, тоже только пришёл в себя: он тряхнул головой и открыл дверь шире: — Входи, я посмотрю. Его голос застал врасплох не только слух Иваизуми, но и всё его существо; мягкий, чуть хрипловатый ото сна голос. Провели Иваизуми, видимо, на кухню: парень предложил ему чашку кофе, предупредив, что ему может потребоваться какое-то время на осмотр телефона. — У меня стёрлись все данные и с телефона, и с карты памяти, и там есть кое-что, что очень важно для меня, поэтому срочно нужно… хотя бы узнать, можно ли восстановить, — объяснил Иваизуми, наблюдая, как парень ставил чайник. Потом он достал из верхнего шкафчика банку с растворимым кофе. Согрелась вода быстро, и уже скоро Иваизуми держал в руках чашку горячего кофе. — Давай, — юноша протянул руку, в которую Иваизуми тут же вложил телефон, заворожённо наблюдая за чуть вьющимися волосами парня. Через мгновение тот уже развернулся, уходя, скорее всего, в свою комнату. В квартире воцарилась тишина, такая, что Иваизуми слышал собственное дыхание. Взгляд его зацепился за стоящую рядом на столешнице стеклянную банку кофе — с красной этикеткой. В шкафчике, прямо над ней, за стеклянной дверцей была видна ещё одна, чуть пониже и с чёрной этикеткой. Иваизуми едва-едва не поперхнулся. — Который в маленькой баночке, с красным ярлыком. Ненавижу такой, — прошипел Оикава, на что Иваизуми усмехнулся, отмечая, что отец его как раз такой и предпочитает. — А у моего любимого банка большая, и на ней чёрная наклейка. Голос Оикавы ворвался в его сознание, заполоняя всё, Иваизуми даже пришлось отставить чашку и уткнуться лицом в ладони. Иваизуми невольно осмотрел кухню, и, едва он всмотрелся в рисунок на обоях, сознание его вновь будто на секунду помутнело. — Я сказал, что лучше чёрно-белые с городами, а он взял эти голубые с чашками! Он классный сосед, но его не переспоришь — это ужасно и хорошо одновременно. Иваизуми, почти не дыша, огляделся, после чего вышел из кухни, глубоко вдыхая и ощущая запах «чужого дома» — в своём всегда дышится просто и не чувствуется запахов, а в чужом, который посещаешь редко или куда вообще приходишь впервые, сразу чувствуется присущий только этому дому запах. В этой квартире пахло нейтрально, а ещё в голове сразу всплывали картинки с ассоциациями: дождь в центре города. Серый, как стена, но приятный и долгожданный… Иваизуми мотнул головой, сильно жмурясь и открывая глаза: похоже, всё совсем плохо, не так ли? — Оикава… — и перед глазами сразу тысячи изображений: у него могли быть карие глаза; а ещё каштановые или чёрные волосы, которые точно находились в беспорядке, но, наверное, выглядели как стильная укладка. Голос Оикавы — ровный и плавный — как полноводная река — и каждый раз, когда он говорил, его глаза, быть может, слегка прищуривались, а губы изгибались в лёгкой усмешке. В этой же квартире жил и Сугавара, укорил себя Иваизуми, но почему запах этого дома, выключенный везде свет и банка кофе на кухне так напоминали ему Оикаву? Он не знал, как он выглядит. Оикава вообще никак не выглядит — он ведь всего лишь робот, всего лишь записанный голос? Но ведь это чей-то голос? Дверь тихо щёлкнула — а Иваизуми показалось, что где-то в его внутреннем мире грянул гром. Вздрогнув, он повернулся в сторону комнаты, откуда, чуть потягиваясь на ходу, вышел юноша; в его руке Иваизуми заметил свой телефон. — Всё было не совсем потеряно, а выключался он потому, что батарея села совсем, — пояснил он, вкладывая телефон обратно в руки хозяина. — Я немного подзарядил. Иваизуми сразу крепко схватил телефон — и на мгновение, совсем на долю секунды, их пальцы легко коснулись друг друга — у юноши они были холодными. Пальцы Иваизуми только слегка дрогнули, а вот незнакомец, кажется, едва удержал себя от того, чтобы резко отдёрнуть руку: слишком внезапно и сильно напряглась вдруг его ладонь. Не отходя от парня, Иваизуми быстро включил телефон, убеждаясь, что домашний экран выглядит, как прежде, но волновало его совсем не это. Большой палец несколько раз прошёлся по экрану вправо-влево, затем Иваизуми открыл папку с приложениями, потом попробовал поиск, но нигде не было ни намёка на Оикаву или хотя бы его имя. Ни единого файла. Нет-нет-нет, восстанавливать телефон ему нужно было только из-за своего ассистента, он не мог просто так взять и оставить тот факт, что Оикава, из-за пропажи которого он ходил совершенно никакой, вмиг испарился. — А… — начал он, стараясь не выдавать волнения, но что-то в нём так и брыкалось, словно вышедший из-под контроля конь, требовавший сказать совсем другое, сделать совсем другое. Требовавший поднять глаза и взглянуть на юношу напротив. — Виртуальные ассистенты «СейДжо!» восстанавливаются? — чёлка парня качнулась, а сам он приподнял голову; Иваизуми едва удержал себя от того, чтобы отшатнуться: он и не заметил до этого, что у того были тёмные круги под глазами, а взгляд — настолько уставшим и несчастным, что собственная спина прогибалась от осознания, как тяжело юноше. Что же могло произойти, да ещё и затронув Сугавару, который тоже волновался? — Своего Джо можно вернуть, если написать в службу поддержки, — юноша пожал плечами, отворачиваясь и тихой поступью направляясь обратно в комнату. Иваизуми на автомате последовал за ним, попутно открывая каталог приложений и находя нужное, тут же вызывая окошко сообщения службе поддержки и быстро печатая вопрос. Что-то со спины тупо укололо в солнечное сплетение, разбиваясь вдребезги и впиваясь осколками в лёгкие. «Сожалеем, но среди виртуальных помощников „СейДжо!“ нет ассистентов с именем „Оикава“». — А если… «Твоего» нет, по их словам? — Иваизуми даже сам удивился такому количеству надежды в своём голосе. — Всегда можно завести нового, — невозмутимо ответил юноша, остановившись в дверях. В довольно мрачной квартире его силуэт на фоне тусклого света из комнаты казался хрупким, лёгким, словно дым, и пугающим — он словно не от мира сего. — А если новый не нужен? — чуть сузив глаза, немного громче спросил Иваизуми, крепче сжимая телефон в ладони и перечитывая полученное от службы сообщение. — Что, если нужен… тот самый? В воздухе повисла тишина, липкая, как залежавшийся леденец. Иваизуми стоял посреди комнаты, а сзади, казалось, пол разрушился — он не мог уйти, не вернув своего ассистента. — Утрата виртуального персонажа — не конец света, — наконец возразил юноша немым крикам Иваизуми; рукой он чуть двинул вперёд дверь, явно намереваясь скорее уйти к себе. Внутри Иваизуми будто исчезли все органы, осталось только пустое пространство с прозрачным белёсым дымком повсюду, и эхом звучали два голоса, шепчущих в унисон. «Верните. Его. Мне». Свет уличных фонарей из окна комнаты отразился на лице парня; Иваизуми оглядывал его, совершенно не замечая, как тот закусил губу и на мгновение зажмурился. — Это всего лишь виртуальный ассистент, — он почти вошёл внутрь комнаты и уже потянул за собой дверь, но в последнюю минуту, казалось, передумал и только слегка дёрнул её. — А утро всегда наступит, — на последнем слове его голос сорвался, но сам он уже исчез за дверью. «Утро всегда наступит». Иваизуми показалось, что он ощутил ещё один удар, точно между лопатками, словно меч, пронзающий тело насквозь; но на этот раз внутри что-то взорвалось искрами, как фейерверк в ночи: громко, ярко, и ты не сможешь его не заметить. Телефон в его руке внезапно завибрировал — пришло сообщение от номера без имени: Иваизуми успел лишь записать его с листка Сугавары, но толком так и не назвал. «Обнаружены остаточные файлы потенциально опасного приложения!» — кричало сообщение. А Иваизуми слышал где-то там, в глубине, родной тихий голос, который старался то ли подшутить над ним, то ли действительно помочь. «Очистить сейчас?» — одна коротенькая строчка обвилась вокруг шеи Иваизуми, мешая сделать даже небольшой вдох. Иваизуми перевернул листок, который всё ещё лежал в его кармане, а телефон вновь завибрировал. «Спасибо, что воспользовались нашим приложением». Взгляд упал на совсем мелко написанные слова, внизу, под номером. Он совсем не обратил внимания, что адресом записка не кончалась. «…квартира 19, Оикава Тоору». А... Этот помощник доступен только для последней версии операционки. На наши с тобой не пойдёт. Какой-то разряд спиралью прошёлся по пальцам, побудив их сжать лист бумаги в клочок; Иваизуми с трудом смог удержать их, аккуратно сложив листок пополам. Она была прямо перед ним — белая дверь, ведущая в тусклую комнату, освещённую лишь фонарями улицы. Его тело само готово было сделать широкий шаг вперёд; росток лианы, опутавший его колено, разорвался, не дотянувшись до второй ноги. А он и правда стоял там, у окна, в тёмно-светлой комнате, смотря на чужие окна, на небо, и всё так же казался лишь плоским, картонным силуэтом. Иваизуми не дышал; его ноги мягкими, кошачьими шагами пересекли пол, и он снова не видел перед собой ничего. Почти ничего — кроме тёмных очертаний. Рука сама потянулась вперёд, касаясь ладонью бока юноши, который даже не вздрогнул — это не стало для него неожиданностью. Ладонь остановилась, дойдя до груди, а под ней трепетно, как у пойманной канарейки, и гулко, шумно — он это чувствовал — словно грохот поезда, забилось сердце. Сердце Иваизуми было не спокойнее — пусть и его тело двигалось совершенно плавно. — Разбуди меня в 5:42. Его запястья коснулись мягкие, тёплые подушечки пальцев.