Dick

Золотистый рассвет озаряет небо. Тонкие лучи солнца пробираются в окна, пытаясь залезть прямо в глаза к спящим людям. А вот Чонгука облизывают всего, он для них как сладкий мед. Полулежа спит на остановке, а золотистые лучи жгут веки. Вдыхая холодный, утренний воздух, он начинает кашлять, всё же провести ночь на улице, было плохой идеей. Разлепляя веки, в глаза бьёт яркий свет, и поморщившись, он всё же борется с желание сомкнуть веки снова. Тело затекло, и уже совсем ничего не чувствует, не то холод, не то теплые лучи. Чонгук вытягивает ноги и тихо мычит. Все конечности слегка покалывает, но парень не обращает на это внимание. Он аккуратно поднимается на неокрепшие ноги и поднимает руки вверх, тянется всем телом к солнцу. Делая легкую разминку, Чон думает, что неплохо было бы тут обстроиться: поселиться на этой остановке и жить в своё удовольствие. И конечно же это шутка, он сам тихо выдыхает носом, усмехнувшись. У него уже есть дом… Наверное лучше бы в него и вернуться. Да, решено! Почему это он должен спать на неудобных остановках или мозолить постоянно другу глаза, и так часто с ним видится, а тут ещё и живёт больше положенных суток. И да, Чонгук соврал Чимину про однокурсника, который живет рядом с учебой. Стыдно, наверное потому что… …Он сегодня должен расставить все точки над «и», поговорив с Тэхёном… он должен.

***

Юнги не помнит утра более голубого и свежего! Солнце слабо освещало комнату. Мину снился сон: длинный коридор. Идя по нему, что-то подсказывает, что Юнги должен тут остаться. Вокруг всё в пыли и паутине, отдаленно жужжит электричество. Пройдя по коридору дальше, он находит комнату с эркером и высохшими цветами на окне. Лучи потускнелого солнца освещают комнату. Мин завороженно смотрит в окно, и медленно опускается на пол, ложась. Лежа на боку и всё ещё не отрываясь от пейзажа за окном, он чувствует, что кто-то приближается к нему. У затылка нету глаз, а Юнги и не горит желанием узнать кто это приближается. Но, как оказалось, парень с огненно-рыжими волосами и белой сорочке обходит Мина и ложится рядом, не обмолвившись словом. Даже так, лицом к лицу, Юнги не может разглядеть черты лица — всё расплывчато до ужаса. Но он чувствует взгляд на себе. — Как тебя зовут? — Без капли страха спросил Мин. — Угадай. Юнги хмыкает, узнав в голосе такие родные нотки. Он понял, узнал… Но от этого легче не становится. Напряжение висит в воздухе, и с каждым вздохом, кислорода всё меньше, дышать становится тяжелей, и сердце ещё чуть-чуть, кажется, и выпрыгнет. От этих тяжелых вдохов и выдохов хочется кричать и пустить слёзы, но от чего-то не идёт… — Я тебе нравлюсь? — Тут не страшно задать такой вопрос, но отчего тогда дрожит голос? — Ты прекрасно знаешь ответ. Скажи его вслух. Юнги не знает ответа. От чего тот решил, что он знает?! Хочется стукнуть парня ногой и силой пытать, пока тот не ответить искренне и честно. Но Мин лежит, смотрит на расплывчатые очертания лица. До них хочется дотронуться, но он боится, что рука дрогнет и тот растворится, поэтому сжимает пальцы до побледневших костяшек. Парень встаёт, смотрит с минуту сверху вниз, а затем растворяется. Юнги просыпается. Он ощущает, что кровать пуста на той половины, где должен лежать Чимин. Через плечо Мин всё же оборачивается, и утвердившись в своих догадках, вздыхает. Встав с кровати, он на ходу потирает ладонями лицо, выходит из чонгуковой комнаты, проходит мимо Тэхёна, который сидит в гостиной, с кружкой душистого чая на диване, смотря в не включенный телевизор. Мин заходит в свою комнату, и первое что делает, отдергивает шторы. Солнце слепит глаза. Поморщившись и массирует двумя пальцами глаза, а потом открывает их… Думая, что обознался окном, ищет то самое, в котором должен увидеть что-нибудь или кого-нибудь… Но нет, не ошибся. На окнах паковской квартиры газеты, ими залеплены все окна…