Я настоящий

      Стенки палаты мягкие, светло-серые, небольшое окно под потолком перегорожено железной сеткой. В дальнем от него углу, отвернувшись, сидит девушка, больничная пижама совсем не скрывает ее болезненной худобы, сквозь натянутую на спине ткань проступают острые крылья лопаток, волнистая поверхность грудной клетки и позвонки. Пучок коротко стриженных светлых волос был идеальным дополнением образа всадника на белом коне, что приходит первым.       — Эй, и долго так будет продолжаться? — грубо окликнул ее мужской голос. Я оглянулась. Передо мной стоял подросток, все в той же больничной пижаме. Рыжий, веснушчатый, он мог бы показаться симпатичным, если бы не гримаса злости, исказившая его черты. — Ты говорить умеешь или подохла уже? Девушка вздрогнула, но не проронила ни слова. Парень зарычал, подскочил к ней и рывком поставил на ноги, развернув лицом к себе. Опухшие красные глаза взирали прямо и спокойно, а потрескавшиеся губы презрительно выплюнули:       — Ты не настоящий.       — О, да, я твой страшный сон, и я разнесу здесь все, если вы не перестанете, как крысы, прятаться по углам! Сколько времени прошло, и ничего не происходит! — от избытка чувств рыжий ударил кулаком в стену у самого плеча девушки. Та снова дернулась, но сразу же взяла себя в руки.       Я хотела заступиться за нее, не позволить случиться… Чему? В том-то все и дело, я не могла побороть свой интерес. Пора уже выручить, пожалеть ее, но узнать, что будет дальше, я хотела намного больше. В какой-то момент даже поймала себя на том, что в нетерпении грызу ноготь на маленьком пальчике. Опустила взгляд и покрутила ладони перед лицом: детские ручки выглядывают из рукавов пижамки, такой же, как у остальных. На совершенно плоской груди лежали две тонкие черные косички, закрепленные белыми заколками. Хочу банты.       Между тем, парень, отчаявшись добиться от девушки чего-то кроме уверений в своей нереальности, подскочил к двери, не намеренно перекрывая мне обзор, отчаянно заколотив по мягкой обивке. Заглянув ему за спину, я заметила лишь как бедняжка, словно шарнирная, легко опустилась на пол.       — Почему я застрял здесь с булимичкой и малолеткой? Неужели не нашлось палаты повеселее? Наполеон, Цезарь, Македонский, можно придумать столько крутых соседей, но нет, я должен сидеть и гнить живьем от скуки!       Сегодня он рановато начал проситься на выход. Я не спеша подошла к девушке и присела рядом, погладив ее по голове.       — Ты же тоже его видишь? — глухо спросила она, глядя на свои колени, скрытые длинными штанинами.       — Кого?       Послышался звук отпираемого замка, и рыжий тут же отскочил от двери, из буйно помешанного мгновенно превратившись в смиренного ягненка. Светлая голова взметнулась вверх. В комнату вошел доктор преклонных лет, полностью седой, однако же не облысевший. Пройдясь по нам с парнем невидящим взглядом, он поправил свои очки с толстыми линзами и внимательно посмотрел на нее.       — Ну что же, дорогая, как сегодня наши дела?       — Я все еще их вижу, — девушка закрыла лицо руками и рвано вздохнула, пытаясь сдержать слезы.       Пользуясь случаем, доктор подмигнул мне: она уже третья наша «особая пациентка» за последние полгода.