Под рваным небом января

Мы подружились не сразу, Через пару недель под листьями Жёлтыми, я звал её язвой, Она отрывалась от писем, Которые любила на парах писать, Кривляясь, отвечала мне "дурень!", Любила на ноги наступать, Смешила, когда через чур хмурен Я был. Всегда кидала в меня снегом, Стоило только выпасть ему, Пачкала, улыбаясь, мелом, Бесилась, когда что-нибудь отниму, И всегда отнимала назад. Заедала шоколадом грусть, Любила апельсиновый лимонад, Говорила: "ну, вредный, и пусть". Я читать ей всегда мешал, Она уходила на задние парты, Я очень сильно надоедал. Кидала нелепые из плацкарта Фото в беседу, когда уезжала в города Другие, привозила магниты, Или что-то другое, никогда Не возвращаясь без сувенира. Мы громко ругались и спорили, Пытались спихнуть друг друга со стула, Но никогда серьёзно не ссорились. В тот вечер она напоследок кивнула И скрылась в жёлтом свете фонарей. А снег и ветер разгулялись, Ветви деревьев стонали сильней, И все перепугались, Стоило детективам переступить Порог дверей, И вины мне не искупить, Что я не пошёл с ней, Всё могло быть иначе! Стоило только дойти до другой остановки, Быть мог остановлен палач! И каждый день нелепые зарисовки Вновь могли появляться На полях страниц моих тетрадей, Она могла бы улыбаться, Её жизнь не была б украдена. Кто бы знал, как она смеялась, Как самый безумный больной, И любых касаний боялась, Словно всё причиняло ей боль. Что было в её голове – не знает никто, Она отстранялась от всех, Чувство, будто между нами – стекло, Сквозь него слышать смех Можно и видеть её лицо, На котором написана вечная грусть, Застывшая, словно пара рубцов. Я разбит. И никогда не соберусь, Даже если я знал её пару лет, Даже если бесился порой, Она в сердце оставила тёплый след: Я запомню её смешной, Безбашенной и свободной от мнения. Я безумно скучаю По песням нелепым в её исполнении, И не забывать обещаю Ту, что заставляла меня улыбаться. Умоляю, вы должны разобраться, Расставить всё на места, найти, кто виновен в том, Что не увидим её никогда.. ни сейчас, ни потом.