Приключения меня!

      Я сорвалась с места. Быстро одев джинсы, толстовку и парку с ботинками, побежала к Юле. Позвонила в дверь. Через секунду она выскочила, вся в слезах, и взяв меня за руку, мы пошли на вокзал. — Ань, скажи, что всё будет хорошо. — скорее утвердительно, чем вопросительно тихо произнесла она. С её щёк то и дело капали солёные слёзки… Как и с моих… — Всё будет хорошо, — покрепче взяв Юлю за руку, я прибавила шагу.       Через десять минут мы уже сидели в электричке. Две зарёванные девушки. Интересно, что про нас подумают? Если честно, то мне плевать, ведь… Даня… Господи, прошу, хоть бы с ним всё было хорошо… Прошу… Как же я без него? Мой мальчик… Мой взрослый мальчик… Пока мы ехали перед моими глазами проносились картинки: вот мы с ним дурачимся, смеёмся… Его глаза светятся счастьем, любовью. Он проводит рукой по моей щеке и вот наши губы сплетаются в жарком танце. Губы со вкусом горького шоколада. Я всегда спрашивала, почему у него такие губы? А он отвечал: — Только с тобой я становлюсь шоколадкой, малышка, — и улыбался своей самой лучшей улыбкой.       До сих пор помню, как Даня начал добиваться меня. Ох, это были лучшие времена, после того, как мы начали встречаться, конечно. Он называл меня малышкой или кисой, а я очень бесилась, пыталась дать подзатыльник, но Козлов просто уварачивался, смеясь, целовал в голову. Он тогда был в 11 классе, а я в 10. За окном пошёл мокрый снег. Посмотрела на подругу. Она сидит в слезах, смотрит в окно пустым взглядом. Бедняжка…

***

      Стало совсем темно, когда мы приехали на место. Как сказали по новостям, их положили в областную больницу Питера. Туда-то мы и направились, сев в такси. Прошло около двух часов, как мы вышли из дома и узнали самую ужасную новость. Я больше никогда его не отпущу. Никогда!

***

      Как оказалось парни сейчас лежали в операционной. Мы сели в коридоре и стали ждать, пока выйдет врач. Прошёл час… Два… Я успела поспать на плече Юли, а она… Господи… Бледная, как лист бумаги, на щеках мокрые дорожки, глаза красные и искусанные синие губы, Юляша походила на мертвеца, но я слышала как сильно бьётся её сердце. Тук-тук-тук…       Вышел мужчина лет сорока пяти в белом халате. Кажется, врач. — Здравствуйте! — произнесла я и подскочила к нему. — Здравствуйте, вы к кому? — он с интересом посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на подругу. — Мы к Козлову Дане и Каримову Евгению. Они недавно… — А-а-а, ну что ж, — он задумчиво потёр затылок. — С Даниилом всё хорошо. У него только сотрясение мозга, сломана рука и несколько шрамов в некоторых местах. У него сработала подушка безопасности и ему больше повезло, нежели Евгению… — В каком смысле? — я напряглась всем телом и бросила взгяд на подругу, которая встала рядом со мной. — Он… В коме.       Это был удар прямо в голову. У меня потекли слёзы, а Юля… Она стала белее белого и чуть не упала. Я успела её придержать за плечи и посадила на скамью. — П-почему? Как? — хриплым голосом спросила кареглазая. — Во-первых, машина врезалась с его стороны, удар был не слишком сильным, но хорошим. Во-вторых, у него не сработала подушка безопасности. В-третьих, ему очень повезло, ведь если бы осколки попали в шею, то… Летальный исход. — Юля заплакала и со стоном упала на колени, закрыв лицо руками. А опустилась рядом и погладила её по спине. — Когда Даню выпишут? — поинтересовалась. — Через неделю. Простите, но мне пора. — А можно к ним зайти? — Завтра. До встречи. — доктор скрылся в дверях.       Мы просидели на полу около пятнадцати минут. Я успокаивала Юлю, а она в свою очередь начинала плакать ещё сильнее. — Ань, едь домой, а я-я здесь по-подожду. Вдруг врачи-чи что-нибудь скаж-жут, — сквозь всхлипы сказала она. Её голос стал совсем тихий. Кажется, что он сейчас совсем пропадёт. — Нет, я не оставлю тебя, — сказав это, прижала Юлю к себе.

***

      Прошло около семи часов, а может и больше. Глаза слипались и тело то и дело не слушалось. Казалось, будто проработал целый день без остановки. Врачи туда сюда шныряли по кабинетам и скоро их стало очень много. Мама мне звонила несколько раз, но я отправила только СМС-ку с тем, чтобы она не беспокоилась за меня. Юля совсем раскисла и превратилась в приведение. За время, что прошло, она сказала всего пару слов, которые я не услышала.       На миг мне удалось закрыть глаза и поспать, но пришёл врач. — Простите, Вы Анна? — спросил он. — Д-да, это я. А что? — интересно откуда он знает моё имя. — Вы можете навестить Даниила. Он уже проснулся и просил передать, что очень хочет видеть вас, — доктор открыл дверь, из которой дыхнуло медикаментами. — Юль, ты посидишь? — я подошла к подруге и села перед ней на корточки. Бросив короткий взгляд в мою сторону, русоволосая кивнула и начала всхлипывать.       Встала и пошла к своему любимому. Палата была на одного человека. Вся белая с единственным окном, которое с наружной части закрыто железными прутьями. Он сидел на кровати, прислонившись к стене, с повязкой на голове и гипсом на руке. Я, как вкопанная, остановилась в проходе и наблюдала за ним, пока Даня не заметил чьё-то присутствие. — Аня?.. — в следующую секунду я уже лежала на его груди, стоя перед его кроватью на коленях. Боясь причинить ему боль, аккуратно начала покрывать его голый торс поцелуями, затем перешла к шее и губам. Сквозь поцелуй он начал улыбаться и обнял своей, пока единственной, рукой за шею.       Его губы жадно сминали мои. Потом он углубил поцелуй и уже его язык проник в мой. Началась жаркая борьба. Когда он своей холодной рукой проник под мою толстовку, я отлипла от него. — Как ты себя чувствуешь? — села рядом с ним и смотрела прямо в его голубые глаза. — Хорошо, — ответил он с хрипотцой в голосе. — Ты здесь долго? — Со вчерашнего вечера. Когда мы с Юлей узнали о случившемся, то сразу поехали сюда. — Даня обнял меня, прижав к груди. — Так долго… Что с ним? — Женя? — парень кивнул и стал серьёзным. — Он… Он в коме. — я почувствовала, как напряглось всё его тело. — Господи… А Юля? — Она сидит в коридоре. Каждый час рыдала… Ничего не говорила… Когда узнала об Жене, то стала белее белого и чуть в обморок не упала. — медленно говорила я, вспоминая эту ночь. — Дань, я боюсь за него и неё, — честно призналась и посмотрела ему в глаза. — Всё будет хорошо. — он покрепче прижал меня. — Я тоже так говорю и думаю, но я не уверенна. Вдруг, что-то всё же случится… — Не говори так! Всё будет хорошо. Главное — это вера. — Даня прикрыл глаза и вздохнул. — Господи, за что?! — тихо прошептал.       Ответа не последовало. Просто… Его нет. Может быть кто-то знает его. Кто-то… Почему они не могли просто приехать к нам? Почему надо было всё усложнять? Мне кажется, что я никогда больше не увижу светящиеся карии глаза Юляши, её улыбку, от которой щёчки становятся, как у маленького хомяка. Не выдержав такого, я заплакала. Даня, почувствовав, что его девушка расплакалась, поднял мою голову и начал стирать солёные капли с щёк. — Ань… Не волнуйся… Не надо плакать…       А я просто не могла остановиться. Плохие мысли, то и дело лезли в мою голову и становилось так тошно… Хотелось сбежать… Оставить этот мир, взяв с собой Даню, Юляшу, Женю… Видеть, как они целуются под окном, пока мы ушли «по делам»… Чувствовать его губы на своих… Разве я многое прошу? Разве человеку не положено счастье? Что я не так делаю?       За своими раздумьями, я и не заметила, как уснула, лёжа рядом с Даней…

***

      Проснулась я уже ближе к обеду. Даня, обнимая меня, тоже уснул. Попыталась освободиться от таких медвежьих объятий, но всё безуспешно. — Куда ты, малыш? — не открыв глаза, спросил он. — Я хочу проверить Юльку. Она сейчас сидит там одна, а её нельзя так оставлять. Надо отвлечься ей, — произнесла я со вздохом. — Атпути! — Не атпутю! — Козлов тихонько рассмеялся. — Иди и приводи её сюда.       Я, поцеловав парня в лоб, пошла к своей подруге, но… Её там не было! В голову сразу полезли мысли о самоубийстве. Начала судорожно искать глазами знакомую макушку или кофту, но вместо неё увидела врача. — Простите! Вы не видели мою подругу? — обратилась к нему. — Юлию? — он поправил свою шапочку. Я кивнула и с надеждой посмотрела на него. — Ваша подруга сидит, уже какой час, в палате Евгения. Она находится за углом, 452.       Сказав «Спасибо», сорвалась с места и побежала искать ту самую палату. Она нашлась уже через несколько минут. Зайдя туда, увидела такие же белые стены и множество приборов, которые были подключены к Жене. Сам же он бледный, как смерть, лежал на плоской кровати. Было ощущение, что его забрала матушка смерть, но аппараты говорили совсем другое. Рядом с ним, держа Каримова за руку, сидела Юля. Такая же бледная, с распухшими щеками, красными глазами и синими губами. Она смотрела на него, погружённая в свои мрачные мысли. — Юль… Всё в порядке? — я тихо подошла к ней и обняла сзади.       Она молчала. Только посмотрела на меня и кивнула. Что-то тут не то… Она молчит уже больше десяти часов. — Юля, скажи мне что-нибудь. — повернув подругу к себе лицом, присела перед не на корточки. — Юля!       Она открыла рот и хотела что-то сказать, но у неё не получилось. Её глаза расширились от страха. Кареглазая сделала ещё несколько попыток что-то сказать, но нет… После пятого раза она расплакалась. — Юль, пошли к врачу. Пусть он посмотрит, что с тобой… Пошли, пошли же! — потянула её к выходу, но она не хотела уходить: мотала головой, пыталась вырваться. — Юля! Пошли! Он только посмотрит, что с тобой, а потом ты вернёшься к нему.       Вздохнув, подруга всё же согласилась и мы пошли к врачу, который был знаком нам ранее, но он нас послал к другому врачу, сказав кабинет. Юля зашла туда, оставив меня в коридоре. Прошло около двадцати минут, как она вышла оттуда и отдала записку с непонятным врачебным подчерком, которая гласила: «Временная потеря голоса из-за зашкаленных эмоций — гемоптоэ. Может продолжаться в течении двух недель до нескольких месяцев. Следует больше отдыхать и не нервничать.» — Господи… Это… Это… Слов нет, — только и произнесла. А Юля, как ошпаренная побежала к палате Жени.       Я же на ватных ногах пошла к Дане. Придя туда, я застала его за телефоном в руках. — Ну, наконец! Я уже подумал, что вы уехали. — возмущённо сказал он. — А где Юля? — Она сейчас сидит с Женей и у неё гемоптоэ. — до сих пор не могла отойти от шока. — Что у неё?! — отдала ему бумажку. Прочитав, вернул обратно и потянул меня к себе. — Так, кис, только не волнуйся. Хорошо? Всё пройдёт и мы будем все вместе гулять, ходить в наше любимое кафе. А сейчас… Просто обстоятельства…       Обстоятельства… Я хмыкнула и уткнулась носом в его шею. Хотелось немного отдохнуть и поесть. И, словно, в доказательство живот начал урчать. Даня рассмеялся.

***

      Просидев в больнице до сомого вечера, я уже собралась уезжать. Попращалась с Даней и пошла за Юлей, но… Она не хотела уезжать. Написав на бумажке, что останется с ним до того времени, пока он не проснётся. Я спросила: — А если он месяц или год будет лежать?       Немного подумав, подруга написала, что не зависимо от времени, она будет всегда с ним. Вот ведь любовь… — А как же школа? Скоро экзамены.       Тут Юля возражать, конечно, не стала, но чиркнула в бумажке, что всё выучит потом и всё здаст. Боже… Я не стала давить на неё и просто обняла. — Скажу твоим родителям что-нибудь, чтобы они не беспокоились, а в школе, что ты заболела, — на последок сказала я и ушла.

***

      Прошло уже две недели. Даню давно выписали и теперь спокойно отдыхает дома. После школы он меня встречает, а после мы гуляем или едем в больницу к Юле с Женей. Состояние последнего уже лучше. Врачи говорят, что в ближайшее время он может очнуться, но когда именно — не говорят. А вот состояние Юли с каждым днём ухудшается. Она совсем перестала хорошо есть и очень похудела. Кожа так же бледная, губы немного фиолетовые, щёк вообще не стало, а появились резкие скулы, волосы грязные, не мытые, глаза потеряли тот весёлый огонёк, который был у неё, и теперь они стали серыми. Вся пропахла этой больницей. Мне очень больно на неё смотреть…       Каждый день я одна хожу в школу. Это так грустно. Когда хочу послушать музыку, то сразу вспоминаю Юлю и начинаю плакать. Кому-то этого не понять, но она моя самая лучшая подруга, даже сестра. Мой дорогой, близкий, любимый и добрый человечек, который постоянно веселил меня, когда было грустно, успокаивал меня, когда было плохо, поддерживал, когда это надо было. Да, у меня есть Даня, но… Подруга… Она намного больше знает меня и намного раньше появилась в моей жизнь, чем парень.       Сейчас я сижу дома и просмотриваю свои совместные фотографии с Юлей. Господи… Вдруг мне позвонили. — Алло? Конец POV Аня POV Юля       Я сижу и смотрю на него уже две недели. Всегда беру его за руку, она у него самая тёплая. Приборы под ухом пищат и смешивают мысли в большой клубок с сюрпризом. А как же хорошо всё начиналочь… Знакомство, дискотека, разговоры, машина, спали в обнимку, его дом, кот, бутылочка, признание и его улыбка. А затем… Боль, как нож в самое сердце, много слёз, потеря голоса, две недели без этого человека.       Много раз мне говорила Аня поехать домой, отдохнуть, но нет я не хочу! Вдруг… Нет! Даже не хочу думать. Звонил дедушка, папа, мама, бабушка и ещё кто-то, но я не отвечала, не только, потому что у меня пропал голос, просто боялась признаться им. Писала СМС, что всё хорошо и не могу говорить. Этого достаточно.       Много раз видела себя в зеркале. Похудела… Стала страшной, ну и ладно, главное, что я рядом с ним. Наверное главное. Самое страшное, что может быиь в этой ситуации — это то, что ему станет плевать на меня, на мои чувства к нему… Но не будем о грустном.       Сделав в столовой больницы чай, села на стул рядом с Женей, укрывшись в плед. Вдруг приборы запищали, произошёл какой-то сбой и Женя начал задыхаться. Я быстро, встав и поставив чашку на подоконник, побежала звать врачей. Что самое ужасное в моей ситуации, так это то, что у меня нет голоса. Быстро написав огромными буквами текст о помощи, нашла нужного врача и отдала записку. Взяв свою команду, они пошли помогать ему.       Я начала плакать. Прошло около десяти минут… Никто не выходил… Мне стало страшно и я начала нарезать круги. Господи, прошу! Пусть всё будет хорошо, пусть всё будет хорошо, пусть всё будет хорошо… Вышел врач. Рванула к нему. — Всё хорошо. Просто произошёл маленький сбой. Можете вернуться на свой пост, — он усмехнулся, а я с облегчением выдохнула.       Вернувшись в палату, села на стул, одев на себя плед. Стало холодно и чай даже остыл. Я немного расстроилась. Взяла книгу, привезённую Аней, начала читать. — Юля?..