smile again

***

Сколько прошло времени – Мино не помнит. Ровно как и то, зачем сидит на кровати, спустив ступни на холодный пол. Слабый ветер, вырвавшийся из открытого окна кухни, петляет по паркету, между комнатами, успевает противно облизать пятки и исчезнуть через открытое окно. Холодно. А вставать, между прочим, в шесть утра – осознает Мино и тут же мысленно матерится. На себя, на мысли в голове, на кого-то конкретного. Кошка что до этого безучастно, но с любопытством сидела рядом и наблюдала за хозяином, ожидая от того каких-нибудь действий, молчаливо уходит на диван, запрыгивая на спинку и укладываясь на излюбленном месте. Мино же решает покурить и хватает толстовку с дивана, лениво натягивая. Своими действиями парень снова волнует кошку, и животное плетется за хозяином на балкон. На балконе прохладно, но не настолько, чтобы передумать. Мино наоборот убеждается, что решение в очередной раз подпортить здоровье было самым, что ни на есть верным. На самом деле парень не курит. Только на Рождество, когда выпьет, когда одиноко, когда ночная смена и вот в такие бессонные ночи. А вообще не курит. И пачка сигарет обычно лежит в двух местах – в кармане домашней толстовки – горькие, тяжелые, и в столе, в рабочем кабинете – сладкие, ментоловые. На улице ночной туман, руку вытяни и проглотит, не заметишь. И Мино вытягивает, оставляя в пальцах зажатую сигарету, что в итоге только и видно, как фильтр переливает оранжевым, постепенно тлея. Кошка трется о ноги и садится рядом, согревая, и от чего-то начинает мурлыкать. Мино бы наклонился и погладил, наградив вниманием ласковое создание, но продолжает стоять и наблюдать, как бычок медленно тлеет между пальцами, обдавая едва уловимым теплом. Вставать всё ещё в шесть утра. Вот уже два года в шесть утра. Если к этому прибавить еще три ординатуры, на протяжении которых всё так же были шесть утра, то уже лет пять. Мино опускается обратно на кровать, попутно стягивая толстовку и отбрасывая ее на диван, хватает кошку в охапку и забирается под одеяло. Животное лежит чисто по воле долга минут пять, но вскоре выбирается из-под сильных рук хозяина и уходит обратно на диван. Прежде чем полностью погрузиться в сон, Мино еще раз вспоминает, почему вообще не мог уснуть, что даже пришлось сесть в постели, дабы от холода потянуло обратно под одеяло, и парень сразу корит себя за подобные мысли. Перед глазами моментально предстает образ, светлый, улыбчивый, нежный, а затем резко холодный, грубый, гордый. И одинокий. Последний фактор, как неотъемлемая составляющая. Утро встречает Мино жалобным пиликанием будильника, монотонным биением капель дождя о стекла окон и ласковым мурчанием кошки, что привычно просит еды у только успевшего открыть глаза хозяина. Шесть утра, ничего не изменилось. Парень выключает будильник и плетётся в ванную. Снова холодно. - Да подожди ты, дай умыться, - ворчит Мино в адрес кошки, которая трётся о его ноги, мешая пройти, - пора привыкнуть, что мы завтракаем вместе, Чарли. Идея назвать кошку в честь небезызвестного британского актёра пришла на ум бывшему парню Мино, с которым они и заводили питомца. Джину так сильно просил котёнка, ссылаясь на своё одиночество, пока Мино пропадал сутки на смене, что последний не выдержал. Маленькая кошечка была подарена на Рождество, и охарактеризована, как общий ребенок чудесной однополой семьи. Однако вскоре тараканы в голове Мино дружно проголосовали, что слишком хорошая и приятная жизнь не для них. Сон всё чаще стал брать по две смены подряд, лишь бы не возвращаться домой в счастливую семейную идиллию, которая таковой являлась лишь для Джину. Мино же считал иначе. Отношения давили на него, раздражали, хотелось чего-то другого, противоположного милому и ласковому мальчику, что каждое утро ждал его дома с готовым завтраком, чистой квартирой и тёплыми объятиями. Мино бросил его должно быть очень жестоко, как и всех предыдущих. Просто разорвав отношения ни с того ни с сего, вызвав тем самым бурю отрицательных эмоций у несчастного и шокированного парня. Он у Джину был первым и единственным. Джину у него был одним из тех, что оставляли за собой печальный след от удара ладони о чужую щеку, грызущую всего сутки совесть и парочку приятных воспоминаний, заканчивающиеся очередным «Господи, какой же я идиот, дай мне сил и мозгов ценить тех, кому я дорог». Но мозгов не прибавляется, как и совести на следующий день после разрыва. Мино знал, что рано или поздно где-то там, на небесах или в Аду, смотря, кто контролирует подобные ситуации, очнутся, осознают, какую беспросветную ересь он вытворяет и ударят ему обухом по голове, да так, что пожалеет и не раз. И карма не заставила себя долго ждать. Нам Тэхён. Ну конечно, думает Мино, кто еще может разделять с ним смены. Всегда Нам Тэхён, больше и некому – на их небольшое психиатрическое отделение всего два физиотерапевта и смены иначе лечь просто не могут. Волею судеб или кем-то свыше, Мино характерно покашливает в сторону мстительной кармы, каждую свою смену ему приходится работать плечом к плечу со своим наваждением, со своим личным психическим заболеванием, сжигающим все нервы изнутри. Мино сам себе поставил бы диагноз и лёг в одну из палат, но даже тогда придётся ходить на процедуры к этому молодому врачу, что улыбается всем, кроме него. Светлый кабинет встречает затхлым запахом бумаг и сырости. На столе уже красуется стопка из историй болезни вновь поступивших больных. И откуда так много, почему в его смену новеньких раз – два и обчёлся, думает Мино, нервно откладывая стопку в сторону и перезагружая компьютер. - Доктор Сон, у вас один вызов в пятую палату и, как всегда, в седьмую, - медсестра улыбается, кокетливо поправляя волосы. - У меня есть десять минут на кофе? – Мино вздыхает, отмечая новые духи девушки, которые моментально разлетаются сладким шлейфом по кабинету. Парень непроизвольно морщится, незаметно двигаясь к окну с целью проветрить. Джинхи очень милая, на самом деле, и Мино обязательно ответил бы взаимностью на её неоднократный флирт, на робкие предложения совместного обеда и отчаянное, но очень смелое предложение сходить в кино после смены. И дело даже не в том, что девушки не привлекают его от слова «вообще». Просто за такими милыми и хорошенькими скрывается та самая идеальная и нежная жизнь, с приготовленным завтраком, чистой квартирой и теплыми объятиями. Мино будет рад подобному месяц. Затем просто благодарен. Через три, в лучшем случае четыре месяца просто раздражен, и девушка займет очередную графу «обиженных и непростивших» в жизни парня, а там таких и без неё хватает, всё мужчины, правда, еще со школы, девушка была одна и то в клубе, на пьяную голову. Медсестра исчезает за дверью, а Мино открывает окно, наполняя кабинет свежим прохладным воздухом, немного сырым после дождя. Середина апреля, а по ощущениям полноценный октябрь. Дождь льет сутками, вечерами туман, а утром холодно и сыро. Подобную погоду Мино не переносит на дух, она портит настроение, заставляет надевать пальто, что, в общем-то, так же бессмысленно, как и толстовка - намокает же, дело лишь в солидности, всё-таки двадцать семь за плечами. Добежать до машины сухим – успех и залог хорошего настроения с утра, но стоянку совсем недавно, как назло, перенесли на другую сторону дома, потому что ремонт дороги сам себя не сделает. Кофе готовится на автомате, Мино опять погружается в мысли о светлом, наглом и красивом. Когда это случилось? В первый день знакомства? Навряд ли. Они тогда даже не разговаривали и виделись лишь мельком. В первую совместную смену? Мино вообще не помнит, когда была первая смена, да и физиотерапия не его область, чтобы обращать на неё и её врачей внимание больше, чем на отметку о новом назначении пациента на физиолечение. Зато первая колкая фраза, брошенная в спину Мино о том, какой он циничный мудак, помнится очень хорошо. В чем состоялся прокол и собственно палевность его циничности, Мино так и не понял, однако спорить не стал, и лишь едко ухмыльнулся, ответив «не твой мудак, вот и бесишься, детка». Взгляд «детки» почернел моментально и больше иной цветовой гаммы в свою сторону Мино не наблюдал никогда. Тогда-то и разверзлась между ними пропасть, расшатываемая раскатами грома, доносившимся то со стороны Нам Тэхёна, бросающего колкие замечания и брезгливые фырканья в адрес одного конкретного циничного мудака из психиатрии, то со стороны Сон Мино, отвечающего на всё ироничными издёвками о недотрахе и нескрываемым желанием запрыгнуть к нему в постель. Мино точно уверен, что если строптивое создание с этими своими длинными и тонкими пальцами, шикарной задницей, длинными ногами и противными женскими повадками захочет запрыгнуть к нему в постель-таки, то он лишь победно рассмеётся и оттолкнёт – с такими стервами не спим. Однако понимает, что всё это лишь мысли - Тэхён ни за что и никогда даже на один диван в ордианаторской с ним не сядет. А почему Мино посреди ночи не может уснуть, не в силах убрать из головы едкий и одновременно нежный образ – ответить невозможно. Первая половина дня прошла довольно спокойно. Мино почти не вылезал из кабинета, одну за другой описывая карты и просматривая истории болезни. Управился бы и быстрее, да только куда спешить – целые сутки впереди. Тут не грех и лишний раз пасьянс разложить, выпить пятую чашку кофе, непринуждённо позалипать в окно, наблюдая за дворником, что монотонно наворачивает круги вокруг третьего корпуса их стационара. Мино работает во втором, самом небольшом и с пациентами легкой степени тяжести заболевания. Никто не бегает по коридорам голым, не мечется по палате и не кричит о своих проблемах с Цезарем. Кто-то назвал бы это скукой – работать в психиатрии и не видеть настоящего хаоса, что обычно демонстрируют в кино, но для Мино большего и не надо – для периодического подергивая уголка глаза и бессонных ночей, хватает и той раковой опухоли из физиокабинета. Очень хватает. Короткий стук в дверь и снова светлая макушка медсестры. - Доктор Сон, седьмая палата, она не унимается, я объяснила, что на массаж нельзя, но она не верит, что вы лично запретили процедуры, - девушка устало улыбается и разводит руками. Мино понимающе кивает, мол, сейчас разберемся, и сворачивает пасьянс. Старушка Ли Чао попала к ним две недели назад – шум в ушах и мнимый тремор, а бонусом инсульт и один перенесенный инфаркт. Мино приходится делать вид об озабоченности здоровьем женщины, лишний раз разрешая понять, что она у него в любимчиках, потому как та верит, что красивый молодой доктор дышит к ней неровно, это придает старушке сил и помогает организму справиться с заболеванием. Только вот кто поможет самому доктору, когда в палате помимо пациентов оказывается и его личное психическое расстройство. А ведь целых пять часов удавалось не видеть этого светлого и нежного с шикарными длинными ногами и этими пальцами. С такими пальцами вообще законно рождаться и существовать, думает про себя Мино, нервно одёргивая взгляд на свою старушку Ли и принимаясь рассказывать ей все тяготы людей с перенесенными онко-заболеваниями. В одну из этих тягот входит запрет на синусо-модулированные токи на поясницу. Сердце слабое – нельзя. Но тут же становится ясна причина, почему пациентка вообще вспомнила про данную процедуру – врач, который назначает подобное лечение, стоит прямо за спиной Мино. Тэхён изо всех сил не замечает появление другого врача в одной палате с ним. Они еще не виделись, и стоило бы поздороваться, но так думают лишь медсестры, что суетятся каждая вокруг своего врача. Нам осторожно выкладывает электростимуляторы на ноги своей пациентке, которой вот уже неделю кажется, что ходить она не может и, как ей думается, только электрофорез в силах помочь. Женщина улюлюкает что-то про божье благословение и совершенно не умеющих работать медсестёр – причина, по которой Тэхёну пришлось самому явиться в палату. Однако стоит ему закончить, он вежливо интересуется самочувствием пациентки, обещает ей вернуться в палату через десять положенных минут и тут же стремительно направляется к выходу, надеясь так и не встретиться с циничными мудаками из психиатрии. Но где-то там, на небесах или в Аду, смотря, кто контролирует подобные ситуации, думают иначе. Тэхен врезается взглядом в чужие карие и до отвратительного спокойные глаза и тихо бесится. Мино статичен настолько, что кажется кувалдой тресни – максимум ухмыльнётся и как обычно «детка». После «детки» можно придумать всё, что угодно, Мино каждый раз изобретает новое. Но это новое пролетает мимо, потому что в мозг въедается именно «детка». Хуетка, думает про себя Тэхен. - Дамы вперед, - Мино ухмыляется и хочется врезать. Тэхёну тяжело сдерживать эмоции. Ему бы в черный замок, личного дракона и деревню подчиненных, чтобы править от лица мирового зла. Да что там деревню, страну целую, дабы было на ком вымещать. И вся страна пусть состоит из тысячи маленьких и противных Сон Мино, чтобы сжигать их, сжигать. Целая тысяча Мино, кошмар какой, думает Тэхен. Он осознаёт, что его гнев, кстати, праведный, читается в глазах бегущей строкой, там как раз темно, прочитать труда не составит, но лишь стиснув пальцами папку с назначениями выплывает из палаты, в кой-то веки решая проигнорировать выпад в свой адрес. Мино с таким положением дел не согласен, но решает заткнуться, отмечая, что время для полноценного стенд-апа еще не пришло. Да и медсестры вокруг, а у них вся ночь впереди. Там хочешь – не хочешь, а придётся сидеть в ординаторской, прожигая друг другу спины взглядами, в перерывах между рабочим процессом, который в ночное время составляет процентов десять. Тэхён тогда бегает курить с максимальной частотой и пропадает в курилке минут по пятнадцать. Дрочит что ли, думает Мино. Подрочить что ли, думает Тэхён, не зная, куда себя деть, лишь бы не возвращаться в кабинет, а выкуривать четвертую сигарету уже противно. Вечер наступает так же плавно, мирное течение нарушает лишь один из пациентов, перевернувший тарелку с супом себе на колени. Суп был горячим и суматоха, поднявшаяся вследствие этого, сопровождает целую цепочку мелких неурядиц, в виде ржача со стороны другого пациента и драки впоследствии. Разрешить проблему удалось уже к концу ужина. Мино пересекается с Тэхёном пару раз, но совершенно молча, получая в свой адрес только чернющий взгляд. - Я курить, - бросает Тэхён, стоит только Мино появиться в ординаторской. И воу-воу, парень полегче, никто тебя не держит, иди куда хочешь, только не расшиби всё вокруг. А ведь могли бы и подружиться, наверно, думает Мино. Человек-то поди нормальный, медсестры к нему клеятся, пациенты тянутся. Но вот Тэхён выуживает сигареты из своего пальто, висящего в шкафу, снимает белый халат, ищет зажигалку по карманам, отключает телефон от зарядки, и Мино понимает, почему нет. Ненормальный он. Во-первых, пальцы эти всё еще под вопросом, кто разрешил такое, во-вторых манеры эти бабские, аккуратный весь, последовательный, изящный. Бесит до скрежета зубов. Мино как-то нашел его в инстаграме и чуть не кончился морально от эстетического оргазма. Он конечно никогда не скажет этого, да и признал-то только с седьмого захода, но Тэхен делает фотографии как Бог. Кто фотографирует самого Тэхена остаётся под вопросом, но вероятно, что и этот процесс проходит под четким руководством его самого. Он даже умудрился сфотографировать блики солнца на крыше приёмного отделения их стационара так, что с трудом верится в наличие данного здания в этой вселенной, противно коричневого и кое-где обшарпанного на деле, и такого загадочного, размытого в инстаграме. Одно из тщательно скрываемых желаний Мино – посмотреть, как Тэхён делает фотографии. Парень решает покурить, раз такая пляска, делать совершенно нечего, отбой был час назад и протекает мирно. Из всего диспансера ночные смены только у их второго корпуса и у приёмного отделения, с которым они прямо связаны. Курилка, где пропадает Тэхён, располагается между корпусами, в закрытом помещении. Мино обычно курит на улице, где все остальные и куда бегают пациенты, но, по его мнению, сегодня был слишком спокойный день, и парень сворачивает влево, самолично отправляясь в логово злой и коварной ведьмы. - Ты же не куришь, - Тэхён смотрит не столько злобно, сколько шокировано. Хотя быстро возвращает себе привычный черный взгляд, затягиваясь. Ментоловые, отмечает про себя Мино. - Не курю, но чем еще тут заниматься ночами, - меланхолично отвечает парень, но сдержаться и не взбесить коллегу просто невозможно, - а ты против, детка? Волнуешься за моё здоровье? - Блять, - сквозь зубы ругается Тэхён, нервно стряхивая пепел в урну, - да чтоб ты сдох, мне плевать. - А кто же тебя бесить-то будет? – Мино закуривает, игнорируя взгляд Тэхёна, направленного на наличие у него точно таких же ментоловых сигарет. Вроде как – ты еще и куришь тоже самое, скотина, а ты не прихуел ли? Может и прихуел, Мино купил их из любопытства попробовать, что же там курит этот светлый и красивый. - Не думай, что занимаешь хоть какую-то нишу в моей жизни. У меня есть другие источники раздражения, - фыркает Тэхён, вновь погружаясь в телефон, в котором сидел до этого. А Мино на короткое мгновение пропадает из реальности, акцентируя всё внимание на пальцах, которыми тот держит сигарету. Слишком. Всё это слишком и кому-то пора лечиться от недотраха, может попросить Сынхуна, лучшего и единственного друга, найти ему кого-нибудь. В этот самый момент, наблюдая, как тонкие и изящные пальцы держат сигарету, поднося к губам, Мино убеждается в наличии данного фетиша у себя в мозгу. И, кажется, этот самый фетиш прогрызает там дыру, потому что больно вообще-то. Из его бывших курил только один, но таких залипаний не вызывал, да и Мино плевать как-то было, сам он тогда в никотине не нуждался и на балконе вместе они не пропадали. А из последних – Джину был против курения вообще. Поэтому первым делом после разрыва Мино купил две пачки и демонстративно бросил посреди квартиры на диван, мол, теперь это исключительно моя территория, курю где хочу, хоть я и не курю. А тут наверно даже проблема. Для Тэхёна в частности, потому что Мино абсолютно точно теперь будет ходить вместе с ним. Это как личное развлечение из разряда болезненных. Мазохизм. - Я бы обязательно прокомментировал то, как ты пялишься на меня, - спокойным голосом нарушает образовавшуюся тишину Тэхён, всё так же не отрываясь от телефона, - но у меня и без тебя настроение паршивое, так что не спасибо за составленную компанию, ты покурил? - Гонишь меня? – ухмыляется Мино. Вот оно, понеслась. - Да. Второй месяц тут курю и совсем не скучал. - Да я же тебя даже не трогал, а эта курилка не твоя собственность, детка. - Я тебе не.., - Тэхён понимает, что всё бессмысленно и бесится от этого настолько, что с трудом сдерживается от гневной тирады в адрес мерзких, циничных, наглых и самодовольных. Такие, как Мино, раздражают. От слова «очень». И тут не тот случай, когда можно просто игнорировать, нарисовать мысленно на его месте пустую черную дыру и не замечать, совсем нет, тут сложнее. Сказать бы «да пошёл ты» и уйти – поступок вроде как взрослого человека, не препираться же, словно дети малые. Но... - Я тебе не детка, и никогда ею для тебя не буду. Ты противен мне настолько, что хочется блевать каждый раз, когда мелькаешь в зоне видимости, а теперь ты еще и притащился сюда, в единственное место, где я не видел твоей физиономии, - выплёвывает Тэхён, словно змеиный яд, почти шипит, сжимая в пальцах сигарету, что та вот-вот сломается пополам. – Чертов педик, что ты вообще о себе возомнил? Мино срывается. Поднимается с лавки и нависает над Тэхёном, опираясь на руку, заглядывает в черные, полные ненависти глаза, стараясь не утонуть, словно в том самом омуте. Не тихий конечно ни разу, но чертей в нём полно. Тэхён не тушуется, даже не дёргается, будто ожидал подобной реакции, лишь смотрит в ответ леденящим взглядом, изо всех сил стараясь не сломать сигарету уже дрожащими от ненависти пальцами. - Чертов педик, - скалится Мино, - а сам-то ты кто? Виляешь задницей словно шлюха, да даже наши медсестры не такие бабы, как ты. - Ты еще и на мою задницу пялишься? А меня не слишком ли много в твоей голове? – Тэхён откровенно веселится. Его самолюбием можно украшать усадьбы в Англии, настолько много и настолько прекрасно. А тут такой аттракцион – удалось вывести из себя человека, да и не абы какого. У Мино с самомнением тоже всё в порядке и неважно, что его внимание приковано к Тэхёну, важно, что Тэхён об этом знает. - Не играй со мной, детка, пожалеешь, - сквозь зубы цедит Мино, краем сознания, тем, что не наполнено злобой, отмечая, что желание опуститься чуть ниже и затянуться от сигареты Тэхёна, касаясь его пальцев губами, слишком велико. Начинает трясти от бифуркации мыслей в голове. Шизофрения. Раздвоение личности. Биполярное расстройство. Мания. Тэхён ухмыляется. Затем улыбается, вернее скалится, ничего доброго в его улыбке нет и в помине. Но Мино хватает, чтобы начать задыхаться. Первый раз он видит улыбку этого человека и уже составляет себе завещание при смерти от бессонницы. Потому что развидеть это невозможно, хоть и не от счастья, и не от милой шутки, но улыбка. А потом смех, почти злорадство. Мино уверен, что по черноте его глаза не уступают Тэхёновским. Так сильно хочется схватить и трясти, и не видеть, развидеть, забыть. Убить даже хочется, о чем речь. А Тэхён смеётся, выкидывает в урну сигарету и поднимается, отталкивая от себя Мино. Он выходит из курилки, продолжая нервно ухмыляться, и оставляет Мино наедине со своей шизофренией, будущей бессонницей и злостью, что ошпаривает кончики пальцев. Мино чертыхается раз пять и закуривает снова. Остаток ночи проходит у каждого в своём кабинете. К черту ординаторскую, Мино поспит и на кушетке у себя. Пару раз проснётся от звука сигналки скорой помощи, но всякий раз машина несётся в сторону приёмной других корпусов, не к ним. Утром парень почти вылетает из диспансера, завершив обход так быстро, насколько это возможно. Он садится в свою машину, нервно швыряя сумку на пассажирское сидение, и закуривает. В машине, чтоб его! Первый раз с момента первой сигареты. Выруливает из стоянки, подъезжая к выходу из территории больницы, достает пропуск и замечает Тэхёна. Парень проходит через пропускную и вставляет в уши наушники-капельки. На улице уже нет дождя, и заметно теплее, пальто Тэхёна распахнуто, и из-под него выглядывает длинная черная рубашка, на работе он был точно в другой, на спине висит кожаный рюкзак, а светлые, почти белые волосы парня, мажут по скулам, иногда закрывая глаза. Мино отмечает, что встреть он подобное существо в торговом центре или в кафе, то не подошел бы, слишком роскошной и утонченной выглядит данная персона, Мино нравятся парни попроще. Но зная, что за человек идёт, зная, сколько яда и злости содержит в себе этот мальчик, проехать молча просто не получается. - Доброе утро, детка, подвезти? – едко мурлычет Мино, медленно проезжая мимо парня. Тэхён замечает его, но наушники не вынимает, и не слышит очередной «детки» в свой адрес. Он меланхолично показывает Мино фак и отворачивается, продолжая свой путь. Мино фыркает и газует. Сегодняшний раунд он проиграл, но будут другие, и он отыграется еще по полной программе.